Послушайте, братцы, сегодня меня:
Имел я когда-то такого коня!
По воздуху он, словно молния, мчал
И даже боков не касалась камча.
Шерстинка к шерстиночке чистой
И масти он был серебристой.
А холка, а грива, а глазки! –
Как в неописуемой сказке.
Столь грозного князя в седле он возил,
Что князю никто никогда не грозил:
Взглянут на него – ужаснутся
И сразу в поклоне согнутся.
А конь был под ним будто бы пьедестал,
Под князем ни разу тот конь не устал.
Крепки, что алмазы, копыта,
А шкура – что шелком обвита.
Но по непонятной причине, увы,
К коню подбежали седые волхвы.
И стали твердить ему, будто пора
Настала оставить и князя, и рать.
Сказали еще – среди всей чепухи –
Что надо коню замолить бы грехи.
Мол, много мышей раздавил-та,
Когда не смотрел под копыта.
И князь, видно, зауважал тех волхвов,
Поскольку коня подарил им без слов.
Хотя б для проформы спросили меня!
Да что возмущаться: где конь, там и я.
Коня у волхвов заморила тоска:
Заставили камни на стройку таскать.
Еще приговаривали: «Строишь ты
Для нас комфортабельнейший монастырь.
Чего нам самим надрываться –
Ужель мы не умники, братцы?»
Конь сильно работой измучен,
Да плюс возмутительный случай:
В конюшню по пьяни волхва черт принес
Решать богословский какой-то вопрос.
Конь не был силен в том вопросе
И мигом копыта отбросил.
Волхвы повздыхали – ведь все-таки жалко,
Работал, как конь – оттащили на свалку
И бросили без сожаленья,
А дальше – процессы гниенья.
Рыбак, не сказавши «спасибо»
Взял мясо – для раков и рыбок.
А после над ним потрудились собаки:
Растаскивали кости в яростной драке.
Теперь же один я остался
И змей во мне обосновался.
Сам он поселился тут, или
Все те же волхвы подсадили?