Что делать буду я? Что станется со мной?
****
Пошлое и надстоящее.
Бушующее.
Сразу трое.
Выдаются напрокат.
Дед, а знаешь, что волну еще и
можно вдруг представить грудой туловищ,
поднимающихся,
падающих наугад?
Глянь на глянец глаза:
прочитаешь ли
душу как Penthouse или Vogue?
Музыка – лишь туловище с клавишами.
Музыка – твое второе кладбище,
умещающееся меж черно-белых строк.
Памяти соленые приливы
стачивают волю в прах.
В песок.
Дед сидит в тумане
на краю обрыва
и листает вдумчиво,
неторопливо
серых волн унылый рыбий толк.
****
От меня ничего не осталось –
только голые сны.
Я давно не внушаю жалость,
оттого, что дороги тесны,
словно
вертикальные рельсы –
каждый шаг отражают, звеня.
Чувства чёрствые, как погорельцы
покидают меня.
………………………………………
Это небо не будет мне сниться.
Для двоих в сердце места уж нет.
Сколько лет я встречал только лица,
сколько лет…
Январь 1937. Флоренция
****
По степи, по заснеженным рельсам бредёт человек.
Кто поймёт, кто узнает, куда и зачем он идёт.
Он и сам-то, наверно, не помнит, какой нынче час.
Он немножко устал и ему, видно, негде спешить.
Километры времён без оглядки прошёл он насквозь.
Неустанно живя, не гнушаясь потери в толпе.
Он такое видал, (увядал) через кромку небес.
Он такой же как все. Но навряд ли найдётся подобный ему.
Эти рельсы, как речка суровая ровно — неровно течёт.
Эти рельсы, как злая река – сквозь века всё куда-то спешит.
Берег правый – смотри: снег шершавый, и память, и слава, и лёд.
Берег левый – и нет ни примет, ни следа, ни суда.
Голова побелела от пыли не пройденных троп.
(По заснеженным рельсам он шёл, разрезая безмолвие тьмы).
А река — велика, не прибавить ни шагу назад.
(Он не знает и сам, что навряд ли найдётся подобный ему).
Человек одинок и не нужен (не сужен) как тысячи звёзд.
Он не знает, зачем занесло его в эту незрячую степь.
(Он такое видал!) он устал. Он присел отдохнуть.
Вот смежаются веки.
На степь опускается тьма.
27 февраля 1937
****
старик
стоит
стоит
и ждёт
чего
он ждёт
что день
придёт
в его
глазах
не страх
не смерть
в его
глазах
раздетый
смех
старик
стоит
а день
идёт
туктук
стучит
тиктак
зовёт
постиг
кулак
поник
шаг
возник
знак
миг
мрак
1 марта 1937г. Берлин
****
1.
Люксембургский сад сегодня вымер.
Я иду небритый и больной
По дороге бархатной, как вымпел,
По дороге выжженной луной.
2.
А вокруг таинственно и зябко.
Мёрзнут руки, словно пара звёзд,
Мёртвой птицей улетела шапка.
И заводит песню медный пёс.
3.
Но умрёт и этот тайный вечер,
Неизвестный в мире никому.
Жаль, что время лишь от жизни лечит,
Жаль, что эту жизнь лишь я пойму.
4.
Только мне уж прошлого не жалко
И от неба нечего мне ждать.
Но боюсь я выбыть, как в считалке,
Хоть пусть это перст и благодать.
5.
Навсегда кончается мгновенье.
Сны пылят на стёкла глаз налёт
Долгожданного, не званного старенья,
Если жить осталось только год.
14 апреля 1936. Париж