Прибыльный бизнес

Прибыльный бизнес.
Лето. Вечер. В густом теплом воздухе, пахнущем скошенным сеном и далеким дождем, рвали душу меланхолические переборы гитары. Мелкая мошкара сгорала в костре ослепительным огнем маленьких, бесхвостых, недолговечных комет. Комары, законно надеявшиеся на свой кровавый пир, нещадно истреблялись гулкими ударами крепких ладоней.
Лето. Вечер…
— А почему это ты так долго не объявлялся? – прогундосил некто в уютной полутьме заката. Ему представлялось, что, говоря в нос, он приманивает к себе знаменитый французский шарм.
— Пацаны, — протянул косящий под «нового русского» собеседник, — тут такое… такое… Полный отпад!
— Шо, наследство заполучил? – с непередаваемым, почти утрированным донецким акцентом пробасил третий. У него даже фрикативное «г» выходило как-то по особенному.
— Не-а, лучше! – ответствовал Косящий. – Я новый бизнес придумал. Полный отпад, в натуре!
— Шо-шо? Шо ты там придумал?
— Что, глухих повезли, а тебя забыли? – беззлобно поддразнил Косящий
— Ты не ерепенься, — попросил Гундосый. – С начала рассказывай. С самого начала.
— С початка, — подтвердил Фрикативный. Он усердно пытался выучить хоть один родной язык, но они упрямо ему не давались, путались, смешивались.
— Меня брательник на дачу кликнул, — начал Косящий. – Ну там, водка, телки, хавка… К нему через села какие-то недоразвитые ехать надо. Как западло, дождь ночью прошел: глину развезло, полный… Ну ты прикинь, а?
— И шо ты?
— Выбрался из машины – и через поле. Блин, туфли-то новые!
— Напростак, — задумчиво вставил Фрикативный, вновь соединив два языка в неудобоваримую кашу.
— Сам ты лох! – огрызнулся Косящий. – А я знал, что делаю.
— Не будем ссориться, — взял на себя миротворческую миссию Гундосый.
— Никто не ссорится, — заверил его Косящий. – Выбрался я, в общем, в село, а у них там и смех, и слезы. Ведьма скопытилась.
— Какая ведьма? – удивился Гундосый.
— Вот и я им говорю: «Какая ведьма?»
— А воны?
— Они говорят: «Самая настоящая. Глянет на корову – у той молоко скисает. Ночью кошкой перекидывается и бегает». Прикинь, лохи, а? И ежу понятно, что раз зверем становится, значит, оборотень.
— Дальше рассказывай, дальше.
— Я к главному подкатил, объяснил по понятиям: ху из ху, так сказать. А он мне: «И машину твою вытащим, и помоем, и штуку баксов сверху накинем. Одна только просьба: надо три ночи подряд молитвы над жмурихой этой читать». Аборигены трусливые оказались. Боялись даже днем с ней рядом находиться. Попчик местный, как узнал, что она ласты склеила, деру дал, только пятки сверкали.
— Ты согласился? – с замирающим сердцем вопросил Гундосый.
— Ну да. Я от халявных бабок никогда не отказываюсь. Значит, привели они меня вечером на хауз к ведьме, круг на полу начертили, свечи расставили, Библию дали. Велели читать и из круга не выходить. Что бы ни случилось.
— А ведьма? – в кои-то веки правильно выговорил Фрикативный.
— В гробу. Это и пьяному ежу понятно. В общем, сижу я, от скукотищи Библию почитываю. Пацаны, вы не поверите: там все как в жизни!
— А дальше что было, дальше? – едва сдерживал нетерпение Гундосый.
— Ну, где-то в полночь гроб шататься стал, кататься вокруг меня, даже взлететь пытался. Полный отпад! Потом жмуриха села, беньки на меня раззявила…
— Ну? – вскрикнул Фрикативный.
— Петух проснулся. Ну, тот, который в курятнике обитает. Ведьма беньки закрыла, в гроб легла, а тот на место сиганул. Тишина и покой, блин!
— Все? – разочарованно выдохнул Гундосый.
— Не-а. Это только первая ночь, прикинь? Накормили меня улетно. Ну я и дрых до вечера. А ровно в полночь опять гробик приподнялся, полетал чуток – во, блин, дают некоторые! – остановился напротив меня. Ведьма села, на меня вызверилась…
— А ты? – выдохнул Гундосый.
— А я спокойненько ей так говорю: «Че зыркаешь? Купи очки, в натуре, не будешь таращиться на незнакомых людей».
— А вона?
— Что-то там залопотала. Я ее рот открытый как увидел, башней покрутил, говорю: «Слышь, чувиха, у меня зубник знакомый есть. Недорого берет. Дать адресок, а? Мне не западло».
— И что?
— Она там много че говорила. Отказалась, в общем. Я ж не лох, чтоб и дальше бредни всякие слушать. Сидел до рассвета, Библию читал.
— Неуже?- ехидно поинтересовался Фрикативный.
— Ага! – с довольной рожей подтвердил Косящий. – Десять страниц одолел, прикинь? Мне за это памятник в их долбаном селе положен.
— А третья ночь? – не утерпел Гундосый.
— На третью ночь ваще такое случилось – закачаешься! Сначала меня только ведьма донимала, а потом ее кореш появился. Земля под ним трясется, челюсть до пола упала. От удивления, что ли? Я этому чуваку в рот как заглянул – ну не утерпел. Жуть потрясная. Лахудрику я тоже адресок зубника пообещал. А он только воет. И я решил, что ему сначала к логопеду надо. Или кто там всякими фефектами фикции занимается?
— А потом?
— Послушал я этого урода какое-то время, но он мне быстро надоел. Зануда. Ничего не говорит – только воет. И еще взгляд мой ловит, гад! Ничего ему не обломилось! Если уж училкам в школе такой подвиг не удавался… Когда понял, что кретин рот раззявил, только чтобы выть, плюнул на него, Библию читать начал. А он воет – мешает. Хотел уже встать, прибить его. Но вспомнил, что у меня плеер в сумке. Библия под рэп здорово идет. А я и не знал, прикинь?
— И всэ? – разочаровался Фрикативный.
— Утром ведьма окончательно коньки откинула. Аборигены мне машину вытащили, вымыли. Зелень, как и обещали, отдали. Вот я и думаю: продешевил. Теперь надо штуку за ночь брать…
Лето. Вечер, плавно переходящий в звездную ночь…