1
Этот старый,огромный дом,когда-то бывший калыбелью их самых волшебных дней детства,теперь казался мёртвым,заброшеным замком,холдным и страшным.Много лет назад по его крепким стенам играли в прятки солнечные зайчики.Всё солнце Южного Берега помещалось в него,заходило и всходило вот здесь,где сейчас уже не живёт даже одиночество.Здесь за один день умерает детство.Здесь,у самого Чёрного моря,плачет одна осень.Одна на две души,на два сердца.
Как много осталось там за горизонтом!Там,куда стремиться отрешённый взгляд и сильные порывы холодного,осеннего ветра.Они стояли на лоджии.Так похожи.Так похоже отражая глубину и горечь утраты.Слишком красивы!Слишком родимы!На нём длинный,чёрный плащ и белый шарф.На ней длинный чёрный плащ с капюшоном,а рядом большая, белая собака.У неё длинные,русые кудри.У него глубокие,зелёные глаза.
-Знаешь,Вик,мне кажется,вот так ,по частям,я и умираю.
— Ты не сможешь этого сделать,Вик, пока я жив,пока я тебя не отпущу.
Он достал сигарету и сел на перила.
-Мы остались совсем одни,Вик.Ты понимаешь,что кроме нас у нас больше никого нет?Сегодня во мне оборвалась последняя нить,связывающая меня и детство.Да,я любил эти места как никто,-и он с грустью обвёл глазами горы и леса,-но сегодня я на половину опустошённый.На половину,потому что у меня есть ты,Вик.Я не отдам тебя.Ты знаешь.Я буду всю жизнь к тебе привязан где-бы я не был.А ты ко мне.
Он замолчал и затянулся.Высунув руку,словил несколько капель дождя и протянул Вике.
-Это не слёзы,которыми плачет природа.Это всего лишь дождь,Вик.Всего лишь совпадение,-слова,в которые сам почти не верил,-не плач!
Он обнял её маленькое,хрупкое тельце.
-На моём сердце столько шрамов,Вик,-сказала она шёпотом,глотая солёные слёзы.
-Я знаю,милая.Я знаю.
Тишина пронизовала воздух.Где-то далеко отсюда последние следы уходящего лета.Зябко,мокро.Влажная осенняя прохлада.Тяжёлые капли бьют по крыше и окнам,по листьям и расходятся тонкими кольцами по чёрной глади моря. Там вдалеке горные вершины покрыты снегом.Высоко,высоко в горах.Выше, ещё выше.Она посмотрела на небо:
-Я вижу там её глаза.Такие же тёплые и спокойные,мудрые и сказочные,просто сказочные.Ты знаешь,мне здесь страшно,сейчас.Бабушка всегда тебя любила больше,чем меня.Почему?
-Это не она любила меня больше.Это я любил её больше,чем ты.И этот дом,и эти улицы,похожие на лабиринты,и одиночество этих гор зимой.Я жил здесь,Вик,вспомни!А ты приезжала.Приезжала и восхищалась красотой этих мест весной,запахам туи и кипариса летом.Мы проводили много времени вместе.Но ты уезжала,никогда не обещая,что вернёшься.
-А ты никогда не думал,что я действительно не вернусь?
-Нет,не думал,Вик.Не думал,потому ты и возвращалась.
Он выкинул сигарету и потрепал пса за ухо.Потом выключил свет и огромные,жёлтые глаза собаки засветились,как два фонаря.
-Когда-то здесь жила моя семья. Когда-то здесь жила моя душа.Когда-то здесь жили мы.Сейчас этот дом пахнет прахом и сыростью, как будто ему уже тысячи лет.И я не удивляюсь тому, что мне самому здесь страшно, — он стал ходить вдоль стены, вглядываясь сквозь окна в комнаты, — Я не суеверный, но меня проберает дрожь, когда я смотрю через стекло в эту комнату, вижу как переливается она от света фонарей, как лучи света заламываются,создавая причудливые парадигмы, извиваются, соединяясь, и снова заламываются,переплетаюся. И в этом свете медленно,но страшно вырисовывается смутный образ бабушки, как туман, её руки и волосы, её осанка и длинный халат, но лица не видно и не видно глаз, хотя я чувствую, что она смотрит на меня, — он отвернулся от окна и перевёл взгляд на Вику, — и мне страшно. Но это не животный страх. Это страх,который рождается в подсознании из боли и переживаний, и навсегда отпечатывается в памяти, а со временем медленно затягивает в свои сети,обволакивает и порождает нечто похожее на безумее.
Он приблизился к ней и погладил по щеке:
— Маленькая моя, если болит одна душа, то вторая заражается моментально.Если горит твоя душа, то моя уже давно сгорела, и если в жизни есть безумие, то только на двоих.Ты – весь мир! Мой мир! Пойдём!
Выход на лоджию вёл со второго этажа.Весь этаж занимала одна большая комната с высокими потолками и стеклянными стенами.Она была самой светлой и «мягкой»,как называла её бабушка,во всём доме.Это комната на втором этаже считалась детской.В ней было три мягких кресла,большой диван и много-много мягких подушек и игрушек.Даже перилла лестницы,ведущей вниз,и подоконники были обтянуты плюшем,а длинные шторы сшиты из тонкого бархата,цвета ландышей.В ней хотелось расствориться,расслабиться,поспать,вновь окунуться в сладостные сны детства.
-Здесь гложит мою душу грусть,-сказал Витя,вдыхая запах любимых игрушек,-Странная, тупая боль,не похожая на физическую,как медленный крик изнутри.Каждое воспоминание обжигает.Заставляет сново пережить каждое мгновение.Я никогда не был так привязан к матери с отцом,как к этому дому и бабушке.
Они спустились вниз и перед ними открылся тёмный,почти пустой зал.Посреди зала стояло старое фортепиано,но на нём всё ещё можно было играть.Оно хранило прикосновение бабушкиных рук,дышало её вдохновением,музыкой её настроения.В самом дальнем углу зала,напротив огромного камина,выложеного из разноцветного мрамора,стояло одно большое кожаное кресло.
-В этом кресле,каждый вечер,бабушка писала свои книги,-раскладывая дрова в камине,говорил Витя,-она никогда не носила очков.
-Да,у неё было отличное зрение,не смотря на возраст,-подхватила Вика,пристально глядя в расгорающееся пламя.
Словно по-новому осознавая все эти мелочи,они понимали,что это в последний раз,что пройдёт время и они уже не заговорят об этом вот так,как буд-то это было,как вчера.
-Ты знаешь,сколько книг она написала за всю свою жизнь,Вик?-спросил Витя.
-Да,пять мимуаров.
-Была ещё шестая книга,которую она писала уже про нас,но увы.Я видел лишь несколько строниц,тайком пробравшись в её комнату.Она спалила её перед смертью.Спалила и сказала,что не она должна её написать,…а мы сами.
Она смотрела в огонь.Он смотрел на тени от огня.Они очень редко встречались взглядами,когда были вместе.А когда расставались,безумно скучали за друг другом, словно не виделись вечность.Вместе они были как одно.Он — тело,а она — душа. Он — сила,а она — нежность.И никто больше не удивлялся,что между ними никто никогда не стоял.А теперь,когда они остались одни,сама судьба предугадала:меж ними уже никому не стоять.
Они долго сидели у камина,прислушиваясь к треску дров.Они разговаривали не о чём и обо всём сразу и не смотрели друг на друга.Так прошёл вечер и наступила ночь.Маленькая,еле заметная дверь слева от камина вела в бабушкину личную комнату.Там она умерла.Они так и не решились нарушить покой ещё пропитанной бабушкой атмосферы.В обсалютной тишине,под звуки собственного дыхания они обходили старый дом.Извилистая,деревянная лестница спускалась в подвал.Там были три небольшие комнаты и богатая бабушкина библиотека,где она провела пол своей жизни.Среди высоких полок с книгами насчитывалось около тысячи огромных талмутов по философии,религии,культуре и истории,психологии и теории человеческого разума.Наверное,все эти книги она знала наизусть.Она безумно их любила,хотя очень часто с ними не соглашалась.Перечитывая их по многу раз,она всегда находила кучу мелочей,о которых отчайно могла спорить целую ночь.Назвать её мудрой было бы слишком посредственно.Скорее — странной.Её ум вмещал не просто всю библиотеку,а как она говорила:»целостное видение человеческого существа в промежутке жизни,как отдельной реальности.»И ещё очень много такого,что объяснить и понять достаточно тяжело.На самой верхней полке,в самом дальнем углу комнаты стояли,как реликвия,бабушкины мимуары:пять толстенных книг в кожаном переплёте.Самую первую бабушка написала в семнадцать лет,после смерти родителей.О своём детстве.При чём ни одно событие в ней не описутся.Это больше похоже на философские размышления о детстве,как о чём то отделённом от жизни, как таковой,о начале формирования человека и медленного познования собственного «я».Последующие книги являются продолжением индивидуального,глубокого осмысления природы одной жизни.Её жизни.Жизни,которая по истине была невероятной,её пространства,которое занимало намного большую площадь,чем просто жизнь.Такое не возможно представить.Такое не возможно понять.Всё,что оставила бабушка,она впитала в целый мир,а этот старый дом навсегда останется крепостью её силы,её реальности.
На востоке зарождался новый день.Где-то там,за тонкой линией горизонта,наверное,всходило солнце.Тяжёлые,серые тучи по прежнему густо обплетали небо.Прозрачная,утренняя дымка висела далеко в гарах.Холодно,мокро,тоскливо и по-осеннему тошно.
-Вик,я уезжаю.Как и много раз до этого.Но сейчас так тяжело.
Они стояли на пороге и задумчиво смотрели в разные стороны.
-Я знаю,Вик,что теперь расстаться тяжелее,-сказал Витя ,-Но этот дом наш,Вик, и ты можешь вернуться сюда в любое время и найти меня здесь.Я не буду здесь жить,но я почувствую.Я не знаю,что я буду делать дальше.Может быть уеду домой, в Россию,а может быть займусь папиной фирмой.Но скорее всего меня заберут в армию.Но где бы я не был,Вик,я клянусь,что ты всегда будишь чувствовать,что я рядом.
Он взял Викины руки и сжал их.Они были холодные и нежные.Еле касаясь губами,он дышал на них,согревая,а потом резко закрыл ими своё лицо.Что было для него одна естественная трагедия,когда трагедия всей его жизни стояла перед ним!Весь мир,все багатства,всё живёт в одной душе.В её душе.Самой близкой!Самой родной!Его в первый раз в жизни душили слёзы.Чего он боялся?Больше никогда её не увидить,так и не сказав,как он её любит или до конца своих дней винить себя за то,что не успел,не сберёг?Та тайна,что осталась между ними,теперь повисла над ним как рок.Вся вера и сила,которыми он питал себя и Вику,вдруг в один миг стали такими ничтожными перед страхом и лицом смерти.
Он поднял голову и пристально посмотрел ей в глаза,наполненые слезами, безграчной печалью и какой-то дикой обречённостью.Потом дастал из кармана футляр и открыл.Там было кольцо.Красивое,с большим зелёным изумрудом.Когда-то оно пренадлежало бабушке и уже много поколений передавалось по наследству.
-Она хотела,что-бы оно было твоим,-и он одел ей кольцо на безымянный палец,-как говорила бабушка:это кольцо хранит в себе огромную силу любви.Я хочу в это верить.Хочу,что-бы оно хранило тебя.
-Мне некому будет его передать,Вик.
-Значит оно навсегда останется с тобой,-и он крепко-крепко её обнял,-я найду тебя,Вик.Очень скоро,-шёптал Витя,целуя Викины волосы,-умоляю,береги себя!Бери от жизни сполна,но не сдавайся,пока я тебе не скажу!Пока я не приеду и не заберу тебя навсегда.
Вика закрыла глаза и её руки задрожали.Она посмотрела на кольцо и увидила в нем Его глаза,глубокие,зелёные глаза.
-Я не хочу бояться смерти и убегать от неё.Я буду жить пока люблю тебя,а любить тебя я буду вечно,-и горячие слёзы потекли по её щекам.Она в последний раз прижалась к нему всем телом и отпустила.Позвав собаку, зашла за ворота и в последний раз обернулась.»Люблю!Люблю!Люблю!»
Уже совсем посветлело и стал вновь накрапывать дождь.От высокой,белой ограды отъехала одна машина и скрылась за поворотом,увозя половину одного целого,половинку одной судьбы.
( продолжение следует)
