Купить душу

Смерть была страшной: испускать дух под хрустальным куполом странного прибора.
Но ещё страшнее смерти были её последствия.
Станислав медленно помешивал чай золотой ложечкой, глядя в пространство. Он размышлял о жизни. Его мысли, мрачные и тоскливые, казались ему самому коллекций камней на шее утопленника. И Слава тонул, вязнул в этом вонючем болоте. Совесть отчаянно сопротивлялась тому, чем он занимался. Но…
Деньги. Те блага, которые можно было приобрести за них. Опять же, золотые ложечки на земле не валяются, а других ложечек он не терпел. Да чёрт с ложечками, вилочками и костюмами от известных дизайнеров, обеспечивающих ему успех у красивых женщин!
А отборная еда? А свой частный дом в самой чистой зоне загаженного земного шара? А своё озеро, тщательно очищенное и начинённое форелью? Как приятно было посидеть с удочкой в жаркие летние деньки, гордо посматривая на проходящих мимо через забор с электричеством.
А охрана, защищающая его от многочисленных неимущих, обиженных судьбой, готовых на всё ради добычи куска хлеба и глотка очищенной воды?
Все эти «мелочи» каждый раз успешно перевешивали жалкие потуги совести и каждодневные мрачные размышления.
Иногда даже бутерброд с икрой не шёл ему в горло, но он его упорно пихал, запивая настоящим шампанским.
— Профессор? — в его кабинет заглянула хорошенькая медсестра. Впрочем, он и назначил её за внешность, а потом выдрессировал.
— Да, дорогая? — сухощавый, некрасивый мужчина с залысинами оторвался от размышлений и чая.
— Привезли, — кратко сообщила она ему. Он всматривался в её маленькое личико с громадными сапфировыми глазами, пытаясь прочесть её настоящее отношение к происходившему. К их работе. Ему было интересно, переживает ли кто-то так же, как и он? Страдает ли? Хорошо ли спит по ночам?
Но её лицо выражало не больше, чем пластмассовое личико куклы. Безмятежное и пустое.
— Сколько?
— Одного… одну, — на миг запнулась она.
— Хорошо. Он встал, застегнул свой белый халат.
Они вместе пошли по длинному коридору. Станислав шагал, как во сне. Ему чудилось, что он — главное действующее лицо ночного кошмара.
Круглая комната, очень похожая на операционную. Множество сложнейших приборов. И тело девушки, прикреплённое к столу, освещённое пронзительно-белым светом… «Как жертва а алтаре», — подумалось ему.
Снова стало страшно, мучительно затошнило, руки задрожали незаметной для окружающих мелкой дрожью.
Ещё два лаборанта, молодые, но с ледяными, равнодушными лицами, как у роботов, настраивали аппаратуру.
Он опытным взглядом окинул аппаратуру — всё было в порядке. Можно было начинать.
Станислав подошёл к пульту, настроил необходимые параметры и нажал кнопку «пуск».
… Только когда всё закончилось, он осмелился взглянуть на уже мёртвое тело молодой девушки. Он не осмеливался смотреть на них, когда они ещё живые.
Станислав моргнул, раз, другой. Напряг зрение. Осторожно схватился за пульт вспотевшими руками, чтобы не упасть. Не при них. Не сейчас. Не на рабочем месте.
… Слава медленно ушёл, не замечая шагавшей сзади него медсестры.
Он убил свою дочь. Правда, Алисия давно развелась с ним и забрала дочку, потому что тогда он ещё слишком беден, чтобы содержать их.
А потом, когда он разбогател, она не вернулась. Она не узнала б этом. Ведь его изобретение не стало известным — наоборот, хранилось в строжайшей тайне.
Только для избранных. Для богатых, для могущественных.
Алисия иногда присылала ему фотографии дочери. та же не соизволила приехать ни разу. Наверное, не видела смысла навещать нищего, как она думала, отца.
«Что ж, она заслужила», — попытался уверить он себя. «Она была плохой дочерью! Но она была моей дочерью! я убил её, своими руками».
Машинально профессор забрёл в отдел продаж. Огромное овальное помещение, за столиком — неземная красавица с длинными ногами. Молодая. Известная всей планете актриса.
Слава окинул взором её личико, не имеющее ни одной морщинки, свежее, как у двадцатилетней. А ведь все знали, что ей — далеко за восемьдесят. И это не была банальная пластическая хирургия, а настоящий эликсир молодости. Которых возвращал не только молодость и свежеть, а и тонус, и жизненную силу юности. И продлевали жизнь на много, много лет.
Конечно, эликсир стоил дорого. Очень дорого. И не продавался, конечно же, в обычных магазинах. Его покупали политики, звёзды, военные, представители секретных служб через тщательно отлаженную систему продаж.
Станислав быстро нырнул обратно в коридор, он не хотел видеть, как какая-нибудь дряхлая старушка или старичок, обвешанные золотом и алмазами, подойдут к этому столику и купят свежую партию эликсира.
Сделанного из бессмертной души его дочери.