Я осознал себя в три года – Бомбили город, шла война, И нефть с горящего завода Мне из окна была видна. Пугал огонь бегущей нефти, Гудело пламя, как труба, А посреди, как символ смерти, – Спираль трамвайного столба. Он доживал свои минуты, Корежась в муках от огня. Картина, страшная до …
текст рассказа удален в соответствии с издательским договором о изданном романе «Буквенный угар» («Центрполиграф», 2006)
Ну?.. ( Подражание М.Булгакову) Ну, как же звали ту женщину? Ну, с которой я был и, кажется, очень долго… Необыкновенная такая… Как же, как же, надо было бы вспомнить… А то неловко как-то… все-таки годы… Я еще говорил вам, ну которая парализовала мой мозг… Ну, — которая все время чему-то …
Ну?.. ( Подражание М.Булгакову) Ну, как же звали ту женщину? Ну, с которой я был и, кажется, очень долго… Необыкновенная такая… Как же, как же, надо было бы вспомнить… А то неловко как-то… все-таки годы… Я еще говорил вам, ну которая парализовала мой мозг… Ну, — которая все время чему-то …
Со сном, еще немного, Не дав повоевать, Она сказала строго: «А ну-ка! Марш в кровать!» В постели – «буйный ветер»! В желаниях – бардак! За что люблю? Ответить? Не знаю! Просто так!
Послушай, друг! Куда течет река, на солнце, вся, искряся и играя?! «…её рука, как будто птичья стая вспорхнула, шля привет издалека…» Послушай, друг! Куда, скажи мне ты, Мечта нас беззастенчиво уносит?! «…её глаза, как озеро средь сосен, блестят, полны небесной чистоты…» Послушай, друг! Зачем рассвет, закат, зачем все повторяется по …
Все сомненья сгинули! Славно – вышел срок! Словно душу, вынули Из печи пирог Конь по полю стелется Плавно! Налегке! Отражайся «мельница» Во «Печаль-реке»! Получайте – лопайте Правду промеж глаз! Развевайся во поле Златотканый Спас! Пролито немало! Все назад вернем! Будем жить, пожалуй! Если не умрем…
Слова нечаянных обид Чужого горя и печали Для нас неслышно отзвучали Не тронув строгий внешний вид Начав со Смертью вечный бой Не мы за Жизнь пошли на плаху! Не мы последнюю рубаху Отдали стынущей рукой! Не нашей ярости напор Врагов не наших смёл веселье! Снимая тяжкое похмелье Не нас трезвил …
Мне двадцать лет, я больше не могу жить дома, не хочу, я должна уйти, неважно куда, я уйду. Мне нужно уйти так, чтобы надо мной простерлась другая юрисдикция, не родительская, поэтому я уйду замуж. Я уйду с первым, кто позовет меня в свою жизнь. Потому что я все равно никого …
Я бегу по арене. Последний круг. Вскакиваю на барьер под визг грохнувшего цирка. Ага, пузан, и ты смеёшься! Бегу, бегу, бегу. Подхватываю налету отвалившийся нос, втыкаю его на место. Бегу только по кругу. Как бежит уставшая, битая кнутом цирковая лошадь – с выпученными от горя глазами и фыркая от наглости …