БУМАГОМАРАТЕЛЬ….

БУМАГОМАРАТЕЛЬ…

Тернист и нелегок путь от простого
бумагомарателя до регионального классика.
Всем идущим этим нелегким путем посвящается.

Глава 1. ТИХИЙ СЕМЕЙНЫЙ ВЕЧЕР
(записки раздраженного отца)

Припоминаю, кажется, Грибоедов говорил, что у отцов взрослых дочерей возникают проблемы сродни геморрою. И, черт бы его подрал, но он ни слова не сказал о сыновьях, а на каком суку вешаться обладателю двух таких сокровищ нежного возраста вообще одному Богу известно, так как рекомендаций классиков на сей счет, нет. Впрочем, речь пойдет о дочери….

«Папочка, — такое обращение, для справки неопытным отцам, всегда несёт в себе какую–нибудь неприятность, — Я сегодня, в метро познакомилась с таким классным парнем!».

Надо сказать, что я не ханжа, и с пониманием отношусь ко всем новациям молодежи, хотя они, как и я, в их возрасте, ничего нового не придумали. Я полагаю, что дерзновенное право каждого поколения открывать самим для себя тайну появления детей на свет, является одним из мощных факторов демографического роста населения. При этом я категорически не согласен с тем, что «предки» ни хрена в «этом не петрят». Так о чем это я….

— …В метро?!!!
— Да, папочка, в метро. Как ты думаешь…
— М-Да, куда мир катится?! Мы, например, с твоей мамой познакомились на хипповой дискотеке под нежные звуки «Ро-Роу-РаспутИн-н-н» Бони-эМ, а не на «классной тус-с-совке под звуки МУ-уу»! Дожили…, наша единственная дочь, знакомится с молодым человеком в муниципальном транспорте! Жена! Жена! …Иди, иди сюда, …потенциальная вдова, посмотри, послушай, как ТВОЯ дочь глумиться над своим отцом!

Из кухни вбегает жена. А где, по Вашему мнению, должна быть, все еще, если не молодая, то моложавая и симпатичная, женщина, которая хочет быть всегда желанной?
— Что у вас опять произошло? На минуту нельзя оставить, что бы вы не переругались!
— Ты слышала, что она сказала?! Она чуть ли не пыталась отдаться малознакомому мужчине на эскалаторе, и пришла ко мне за советом!
— А к кому же ей идти? Сколько себя помню, только благодаря твоим незаурядным практическим навыкам в этой области, мы там её и зачали, и при этом сами не остались калеками, когда возвращались с дискотеки.

— Чему ты учишь ребенка?
— Я ее учу? Да я в метро, в последний раз, была лет пятнадцать тому назад.
— Хороша мать! Не чего сказать! Ты там сто лет не была, а дочь наша как там оказалась?
— Что ты орешь? Ты способен спокойно поговорить со мной и с дочерью? Может, у ребенка возникло первое чувство, и ей надо поговорить с нами об «ЭТОМ».
— Блин, не могу понять это поколение! А в другом месте у нее первое чувство возникнуть не могло? Ни ты, ни я, мы там давно не были. Кто знает, кто сейчас там ездит? В наше время, это были воспитанные, интеллигентные, милые люди, и они не обращали внимания на то, чем мы с тобой занимались на кольцевой линии. А сейчас?!

— И сейчас, быть может, не обращают…
— И ты допускаешь, чтобы наша единственная дочь ездила в этом скопище равнодушных и безнравственных людей?
— Ты, как мне кажется, драматизируешь ситуацию! Доченька, не скрывай от меня, пусть даже, самое страшное. Он действительно классный парень, и ты улетела с ним на все «сто»?
— Мама, папа, о чем Вы говорите?….
— Папа знает, о чем говорит!…
— Доченька, я просто хочу тебя уберечь от возможных ошибок…
— На что это ты намекаешь? У порядочной девушки, как у сапера, может быть только одна ошибка!

— Милый, я не себя имела в виду, и ни на что не намекаю, но, согласись, ведь, наверное, есть саперы, которые не ошибаются.
— Порядочные саперы, может быть, и есть, а девушек, судя по твоим словам, нет!
— Доченька, папа тебе желает только добра, поэтому расскажи лучше сама, что… у вас было…..
— Да ничего у нас не было! Парень подошел ко мне и сказал, что я классная девчонка. Еще он сказал, что с первого класса ездит по этой ветке, и ни разу не видел девочку, которая бы, как я, читала «Математический анализ»… и плакала. И он…

— Что он!?
— Что! Он?!
— …И он сказал, что рассматриваемую функцию по бесконечному основанию проще преобразовать, если упростить пределы…
— Вот!!! О чем я тебе и говорил! Они уже фрикцию вместе рассматривают, а пределы распущенности у них такие, что упрощать дальше некуда, воспитала…, нечего сказать!
— Что значит, воспитала…? Это ты функцию от фрикции отличить не можешь!
— А того и значит…, что ты! Воспитала…!
— А ты где был?

— Я? Тебе не стыдно?!
— Почему это мне это должно быть стыдно?
— Да потому, хотя бы, что нашему сыну и пятнадцати нет, а его уже разыскивает милиция! Это Я его ТАКИМ воспитал!!!
— При чем здесь сын? Он отличник, в отличие от тебя!!!
— А при том!!! Он выиграл чемпионат среди юниоров, и его приглашают в «Динамо».

Чтоб Вы знали, неприятности никогда не приходят «в розницу», в комнату заходит сын.
— Бать, — такое обращение, для справки неопытным отцам, всегда несёт в себе какую–нибудь неприятность, но это уже совсем другая история.

Глава 2. РАЗГОВОР С ПРОДЮСЕРОМ
(о начале жизненных наблюдений начинающего литератора)

— Алло!? Вы «Такой-то-Сякой».
— Да.
— Вас беспокоит продюсер «Этакий-Раз-Этакий», слышали, должно быть?
— Нет.
— Ну, как же? Знаменитую группу «Руки скрючило» знаете? А известного эстрадника Хохоткова?
— Не знаю.
— М-да. А кого Вы знаете из представителей этих жанров?
— «Голубые гитары» и Райкина.
— Как? В те времена уже были «голубые»? …Подумать только..? Ни когда б не поверил! Но и на том, спасибо. Так вот, чтобы ВАМ понятно было! Хохотков – это Райкин сегодня!
— У нас сегодня уже есть один Райкин.
— То сын, а это САМ, но сегодня.
— Вы хотите пригласить меня на концерт?
— Ни малейшего желания. Я хочу купить у Вас Ваш рассказишко.

— Как, как Вы сказали? «Этакий-Раз-Этакий»? Очень, очень приятно! Я по телефону не сразу расслышал. С большим, большим интересом слежу за Вашим творчеством, а эта мелодия, «Прыщ на попе», даже стоит у меня на мобильнике. Вот Вы сейчас позвонили, а я думаю: «иХто-енд-то мне звонит… ни свет – ни заря?…» А это Вы! Так, что Вы из моих, говорите, бессмертных произведений, читали? Какое Вам так запало в душу, что Вы, «АЖ!», купить его собираетесь?
— Ну, из «бессмертного», прямо скажу, ни чего не читал. А вот Ваш рассказик в городской малотиражке Мухосранска мне понравился. Паршивый, надо сказать, городишко, да и рассказишко не лучше, но в устах такого таланта, как Хохотков он зазвучит! Поэтому я и хочу Вам предложить, АЖ, 500 рублей.

— Аж, простите, не расслышал, сколько?
— Аж, 500 рублей!
— Рублей? Аж?!
— А, Вы доллары хотите?
— Хочу, но евро!
— Ну, дорогой мой, для пятисот долларов, не говоря о евро, надо быть Гоголем или, как минимум, Жванецким!
— А я «Он» и есть, как Ваш Хохотков, но сегодня.
— Так, Жванецкий, слава Богу, жив!
— Я про Гоголя!
— Ну, Вы даёте! Вы сами-то свой рассказ читали?
— Представьте себе, читал! И Мухосранский «Центр Вселенной» у меня, его чуть ли не с руками оторвал.

— Ну, тогда Вы не Гоголь, Вы Венера-сегодня! Я бы Вам сам руки оторвал, чтобы Вы хрень всякую не писали!
— Так, что же Вы ее покупать собрались?
— Из сострадания.
— Полагаю, получив Ваше «сострадание», я ноги протяну…
— Возможно и ноги, …руки, сами говорите, Вам в «Центре Вселенной» оторвали…. Сколько Вы хотите за свой бред?
— За свой РАССКАЗ, я хочу получить… получить хочу… 1000 рублей!
— Ага, как же? Я хоть слово о благотворительности сказал? Пятьсот пятьдесят! И это мое последнее слово!

— Вы так тяжело больны, или репетируете свое выступление в суде?
— М-да! Понимаю! Это Вы, таким способом шутить пытаетесь? Да, Ваш рассказ еще переделывать и переводить на человечий язык надо, чтобы люди в зале в обмороки не падали.
— Тысячу, и делайте, с ним, что хотите.
— Да на тысячу, Вы весь Мухосранск купите вместе с «Центром» и «Вселенной».
— Не Ваше дело, что я куплю! Я сказал тысячу!
— Это хорошо, что Вы в школе двоечником были…
— Кто Вам сказал? Я…
— Да, я по разговору чувствую. Запросы и публикации у Вас «астрономические», а способности на уровне начальных классов.
— Ну, тогда отправляйтесь к Жванецкому…, или лучше всего к Гоголю! До свидания, точнее, прощайте!

— Черт с Вами! Тысячу, так тысячу! Но переделывать этот бред Вы будете сами и к утру…
— Не представляю, что могло не понравиться в моем рассказе человеку, с таким изысканным вкусом, как у Вас?
— Да всё!!! Начнем с названия. Что это за слюнявое «Тихий семейный вечер»? Надо, что-нибудь рейтингОвое!…
— «Отцы и дети», например, пойдет?
— Пойдет. Не педофилия, конечно, но намек на инцест есть, схавают! Потом, у Вас там, отец разговаривает с дочерью, надо поменять на сына…
— Но я же и пишу, что про сына «это совсем другая история»…
— История должна быть та же, но разговор должен быть с сыном, а не с дочерью!
— Это, что же тогда получиться, что мой сын должен в метро познакомиться с молодым человеком?

— Наконец-то, дошло!
— Вы не забывайте, что рассказ глубоко биографичен, я прожил эту драму, и выстрадал каждое слово, когда писал. Моя жена рыдала, как ребенок, а дочка до сих пор со мной не разговаривает! То, что Вы мне сейчас предлагаете, угробит отношения с сыном, а он у меня перворазрядник по боксу!
— Так это что, драма!?
— Это ТРАГЕДИЯ, выраженная автором в малой форме!
— Блин, а я ржал, так, что чуть с полки не упал, когда мы с гастролей возвращались.
— Вы черствый и циничный человек! Две тысячи рублей!!!
— А вот это уже не смешно! Это, действительно, трагично! За что две тысячи?
— Я должен буду написать, что мой мальчик, мой единственный сын, знакомиться в метро с мужиками!

— Да поймите Вы, чудак-человек! Мальчик-девочка, это сегодня, уже не смешно!
— Но Вы же смеялись.
— Я смеялся над тем, что такие пеньки, как Вы, что-либо «петрят» в сексе! И, как оказывается, не зря смеялся!

— У меня рассказ не про секс, а про зарождение первого робкого чувства, про взаимопонимание между поколениями, которые рука об руку ищут способы идти вместе по этой, Богом клятой, жизни.
— Вы правы, рассказ действительно, должно быть, биографический! То-то я подумал, когда читал: «… не повезло детям, папаша совершеннейший болван!». Хренушки! Вам, а не две тысячи!
— Может быть я и болван, но за меньшее я не согласен писать всякую бредятину!
— Ну, положим, бредятину Вы пишите совершенно бесплатно, а я Вам предлагаю живые деньги. И мы уже обо всем договорились. Вы же сами сказали: «Тысячу, и делайте, что хотите!»
— Так, Вы и делайте! И выпускайте «это» под своим именем! А свое, я пачкать не дам!
— А за две тысячи, дадите?
— За две тысячи, я сам буду писать, и смогу уберечь свое произведение и имя от Ваших грязных лап!

— Хорошо. Что Вы предлагаете?
— Я уже сказал. Две тысячи.
— Я не об этом, две так две. Я спрашиваю, как Вы собираетесь переделать рассказ.
— Раз Вы говорите, что девочка-мальчик, сейчас не актуально, я познакомлю в метро с молодым человеком свою жену.

— Вы же пишете, что она «лет пятнадцать там не была».
— Вот и хорошо, пусть молодость вспомнит…
— И что дальше?
— И все…!
— То есть, как всё?!
— А так ВСЁ! — хана молодому человеку.
— Как хана? Это же не смешно!
— А, Вы сначала перечитайте «Отцы и дети»!

Глава 3. ВИЗИТ К РЕДАКТОРУ
(продолжение жизненных наблюдений начинающего литератора)

Большие хлопья снега, плавно кружа, опускаются на мой, некогда любимый, город. Одна из снежинок упала на мою ладонь и… не растаяла. «Наверное, я остываю…» – печально подумал я, и потянул на себя, негостеприимно скрипнувшую, дверь редакции «Центр Вселенной». По коридору в беспрерывной суете снуют какие-то люди. «Какой меня окружает жестокий и равнодушный мир…», — почему-то снова подумалось мне.

Эх, мысли, мысли.… Если бы я успевал их записывать, жизнь могла сложиться совсем по-другому. Но она сложилась, как сложилась, и поэтому я должен, тесно прижимаясь к стенке, продвигаться сквозь безразличную массу людей, к ненавистной для меня двери. «Надо постучать!», — опять подумал я. «Пхни дверь ногой!» — посоветовал внутренний голос. Не время поддаваться эмоциям, и я берусь за ручку.

— Здравствуйте, я, «Такой-то-Сякой».
— О! Боже! Это опять Вы?!!!
— Вы меня узнали?
— Вас не возможно не узнать, единожды увидев! Вы мне, надеюсь, снитесь.
— Нет…, Вы знаете, я сегодня очень рано встал, мысли, думы все не давали покоя…
— М-да, действительно рано, я едва пообедать успел, а Вы уже здесь. Что принесли, на сей раз?
— Рассказ. …Из выстраданного.
— И насколько настрадали?
— Если бы Вы знали, как трудно мне разговаривать с Вами в подобном тоне….
— Сделайте милость…

— …На полтора листа формата А-4.
— О чем не спрашиваю, и так знаю.
— Напрасно Вы так.… Ох, напрасно, если бы Вы только могли….
— Могу и не только… Давайте.… Зайдите, через недельку, а лучше всего, через месяц.
— Мне хотелось бы….
— Мне тоже хотелось, но тут Вы пришли. А, надо сказать, до сих пор хочется и очень.
— Вы сходите, я Вас подожду….

— Нет, уж!!! Позвольте воспользоваться, декларируемым Вами, человеколюбием и состраданием. Говорите быстро, что Вам еще надо. Вы же понимаете, что я не смогу долго… терпеть… этого.
— Мне бы хотелось сейчас обсудить мой рассказ.
— А мне бы не хотелось, пока я его не прочту.
— Но Вы же сказали, что знаете…
— Это я, ВАС, хорошо знаю.

— Тогда давайте обсудим мой гонорар.
— Ваш, что?
— Гонорар…
— Да, Вы в своем уме? Может быть, рассказ нам не подойдет…
— Подойдет…
— С чего Вы взяли.

— Предыдущий подошел, и этот подойдет.
— Из-за Вашего предыдущего рассказа, мы лишились рекламы туалетной бумаги!
— Какая связь между моим рассказом и рекламой туалетной бумаги?
— Самая непосредственная, прочитав Ваш рассказ, люди перестали покупать туалетную бумагу!
— Не понял.
— Я сначала тоже, потом перечитал, и все стало ясно!
— Так Вы же сами говорили, что моя «нетленка» увеличит тираж газеты в десять раз!
— Она и увеличила!
— И что?

— И ничего! Читатели до сих пор этим тиражом и пользуются…
— Вы хотите сказать…?
— Я уже сказал; зайдите через месяц…
— Почему через месяц?
— К тому времени тираж закончится…
— А гонорар?
— Можете получить хоть сейчас…! Туалетной бумагой!

— Здравствуйте, это отдел бесплатных объявлений?
— Да.
— Соблаговолите, пожалуйста, принять объявление: «Туалетная бумага, крупный опт, самовывоз из Мухосранска, по цене ниже, чем у производителя. Спросить Такого-то-Сякого».

Как неумолимо стремительно летит время! Оглянуться не успел, а уже вечереет. Ах, как хорошо сказал наш местный поэт-песенник: «Как чарующе прикольны в Мухосранске сумерки».
А снег все продолжает падать, заботливо укутывая мой любимый город белоснежным покрывалом.

Глава 4. ВСТРЕЧА С ЧИТАТЕЛЯМИ
(из жизненного опыта начинающего литератора)

Чтобы там ни говорили, а истинный талант, всегда пробьет себе дорогу, или проложит, пусть даже, тоненькую тропку к сердцу читателя. Меня давно преследовала мысль, что я чудовищно талантлив, и только врожденная скромность не давала этой мысли развиться. Эх, за что я себя люблю, так это за скромность, всю жизнь из-за нее, окаянной, страдаю и маюсь, а все одно – лелею и пестую!

Но вот ОНО! Случилось, сбылось, пришло признание, откуда не ждали! Всего три, подумать только, ТРИ рассказа опубликовал в нашей Мухосранской центральной газете «Центр Вселенной» и, вот на тебе! Слава, «безумные» гонорары… Главный редактор, аж, на улицу выбегает, чтобы меня проводить. Замечательный человек! Все говорит, что хочет лично убедиться в том, что я действительно ушел.…

Сам, знаменитый продюсер, «Этакий-Раз-Этакий» звонил, много теплых, не скрою, приятных слов наговорил. Просил о сотрудничестве, обещал золотые горы. Что горы? Разве в злате счастье? Хотя, с другой стороны, кто-то из читаемых авторов обмолвился, что мол, если с реализацией вдохновения полный затык, то можно удачно рукопись втюхать….
Но не время для раздумий, надо спешить. Первая встреча с читателями. Ой, как это волнительно! Вы, представляете, сегодня заглянул в почтовый ящик… Я обычно стороной его обхожу, — не дай Бог, счет за квартиру придет, иль еще какая гадость, даже дверцу сам отломал. А тут, словно сердце ёкнуло.
Дай, думаю, посмотрю, может соседскую газету по ошибке сунули…. А там… Не передать словами…! Там приглашение на встречу с читателями.

Так прямо и написано: «Такой-то-Сякой», подходите к половине девятого к Дому Культуры, для встречи с почитателями, Вашего таланта». И подпись: «Ваши читатели». Да Вы сами посмотрите, видите, «…почитателями …ТАЛАНТА»! Просто не знаю, кого благодарить. Скорей всего это «Этакий-Раз-Этакий» постарался, он еще, в последний наш разговор, все обещал, что, мол, мне это даром не пройдет, и он мне устроит…, что я его еще не раз вспомню…! Вот, все говорят, что, дескать, люди шоу бизнеса…, то-да-сё. Про изнанку, там, всякое…! А, «Этакий-Раз-Этакий», до чего же милый человек, я ведь его всего пару раз мельком упомянул в своем рассказе, а он тут же перезвонил. Зачем, мол, не надо было… этого делать. Очень скромный человек! Мне ли его не понять…?

Нет, это скорей всего, наш Главный редактор! «Этакий-Раз-Этакий», если бы чего замутил, то в столице, а в Доме Культуры это, наверное, редактор. Вы знаете, какая мысль мне в голову вдруг пришла? Мало быть самому талантливым, надо, чтобы и редактор тебе попался, хотя бы одаренный или на худой конец незаурядный.

Ой, надо собираться, спешить надо. Не удобно может получиться. Первая встреча с читателями, а опаздываю, как Президент. Разговоры тут же по городу пойдут: «Зазнался…». И всякое такое. Всегда у успешного человека найдутся завистники. Взять хотя бы того же Пушкина… ли Ходорковского, нет, Ходорковского брать не надо…, да и у Пушкина, как-то в конце не все удачно получилось.

Вот. Вот он, уже! Наш Дом Культуры, как много с ним связано…. Во времена перестройки, например, только здесь можно было попить пиво перед сеансом, сколько я …. Мог ли я тогда подумать, что пройдет так мало времени, и этот Дворец распахнет передо мной свои двери для встречи с моими читателями. Всё же опаздываю. Уже все, должно быть, зашли! Ой, как неудобно получается! Вот только трое мужиков топчутся, пьянь, наверное, вон рожи какие. Нет, ты смотри, у них в руках газеты с моими рассказами. Ребятам, наверное не досталось билетов… Надо будет попросить, чтобы впустили. Жалко, парни, совсем продрогли.

— Эй, мужик, ты «Такой-то-Сякой»?
Это они мне? Не почтительно как-то, хрен Вам, а не контрамарки, раньше приходить надо было.
— Да, господа, это я.
— Тогда иди сюда, козлище!
— Простите, я Вас не понял…
— А мы как раз тебя и ждем, чтобы все объяснить.
— Простите, Вы о чем?
— О прекрасном, блин!

Ах, этот ветер! Он так противно свистит в ушах. Как сказал поэт; студит висок…, и глаз… тоже… побаливает.
Не знаю, друзья мои, поймете ли Вы меня правильно, но сразу три Дантеса, пусть даже для очень талантливого писателя – это много!

Глава 5. ПУТЬ К БОГАТСТВУ.
(из жизненных наблюдений зрелого литератора)

— Подумать только? Глазам не верю! Какая честь! Проходите, дорогой, Вы наш, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.
— Здравствуйте… я…

— Знаем-знаем, любезнейший «Такой-то-Сякой», кто в нашем городе Вас может не знать?! Обо всех собаках не скажу – врать не буду, а вот те которые читать умеет, знают известного, не побоюсь этого слова, — знаменитого Мухосранского писателя — «Такого-то-Сякого». Присаживайтесь, что изволите кофе, чай? Может быть, коньяк или водочки?
— Да, нет спасибо, конечно…, но я уже сегодня пох…м…вастать не могу, но вполне приличный кофей пил… М-да, прилично… выпил… кофе. Я хотел бы узнать, зачем Вы меня пригласили?

— А вот, Вы, как думаете?
— Да, ни как не думаю…
— И не догадываетесь?
— О чём?
— Зачем мы Вас пригласили.… Неужели не догадываетесь?

— У меня складывается такое ощущение, что и Вы сами смутно это представляете…
— А-ха-ха, шутник Вы наш, балагур-р! Вспоминаю, вспоминаю, как я смеялся, когда читал Ваши замечательные рассказы….
— Да? А умные люди, говорят, …плачут.
— И не говорите! До слез смеялся, даже рыдал в тех местах, которые понял. Особенно, когда этот пидор…

— Простите, я на эти темы ни чего не писал…
— Ну, как же?! Я не это имел в виду, я об этом козле…
— Извините, но о животных я тоже не написал ни строчки… принципиально.
— М-да? Ну, пидоры понятно, но козлы-то Вам, чем не угодили?
— Козлы, как, впрочем, и все остальные – твари Божьи и не я им судья…
— Ах, Вы даже не судить считаете возможным?! А что же тогда у Вас в «производстве»?
— Я в основном пишу о человеческих страстях, проблемах и противоречиях общества и личности, иногда и, как мне, кажется, к месту могу помянуть природу… мать нашу.

— Ага, я где-то так, примерно и понял…
— Могу ли я все-таки полюбопытствовать, зачем Вы, меня, пригласили?
— Я, думаю, Вы уже догадались, что не только кофе попить…!
— Это да. …Будем здоровы!
— Спасибо. И Вам не болеть! Давно бы так!
— Так, я и не сегодня начал…
— Да, я и вижу.… Закусывайте. Ладно, хватит недомолвок! Уважаемый, «Такой-то-Сякой», мы решили издать Ваше полное собрание сочинений.

— Мое?
— Ваше!
— Какое может быть собрание из ТРЕХ рассказов?
— Замечательное, закачаетесь, пальчики оближите! Тираж сумасшедший! С каждого рассказа — Вам процент!
— Вы еще скажите, что в жесткой обложке…
— Нет, в том то и фокус, что в мягкой! Но и это не всё! В рамках этого же проекта, Ваши рассказы будут изданы не только для зрячих, но и для слепых!

— Это как это?
— Очень просто и технологично: кто зрячий, так читать будет, а слепой то же самое на ощупь! И всем хорошо и приятно! Все рассказы будут, как бы в пупырышек!
— Я, как-то раз, видел книгу для слепых.… Но зрячий, ее листать соскучится…
— А ему и не надо листать, — он будет отматывать.
— Это как?
— Да, очень просто рассказы выйдут в серии «54 погонных метра»! Рулоном!
— Так ВЫ хотите…?
— … Да, хочу, только не полную. И Вы, будьте здоровы! …Хотим издать Ваши рассказы на нашей продукции! «Абразив» – называется!

Что сказать Вам, терпеливые друзья мои? Нет слов. Когда-то во «Встрече с читателями» я писал, что настоящий талант всегда найдет себе дорогу или тропинку к сердцу читателя, но я тогда и предположить не мог, что она будет пролегать через….

Как хорошо сказал наш местный поэт-песенник: «Я лирою бренчал, в бесчувственной толпе – теперь мне гонорары платят…»!
Добавить к словам поэта нечего…
Теперь я не только знаменит, но и богат.
Чуть было не написал: какой дорогой ценой, мне досталось «моё место» в литературе!

Глава 6. ОДА МУХОСРАНСКУ.
(Поэма. По мотивам стихотворения Гоголя «Где на Руси жить хорошо?»)

Снег, Вы будете смеяться, но опять над нашим, Богом и людьми забытым, городом снег. Он ложится пушистым ковром, и, в отличие от Ваших столиц, никто его не собирается убирать.
В нашем Мухосранске живут милые и доброжелательные люди. Они сюда попадают «по лимиту», а то и вообще «вахтовым методом», когда – кого — куда пошлют, то все почему-то приезжают к нам.

Поэтому мне обидно читать, когда пишут, что наш Мухосранск – дыра. У нас очень часто бывают знаменитости, более полугода, например, гастролировал известный певец, — лечился у нас от тяжелой формы дальтонизма, — не мог розового от зеленоватого отличить..

Ни где в мире эту болезнь не лечат, а у нас, пожалуйста! Уехал здоровым. Поклонники говорят, что теперь не только петь, но даже говорить старается по-человечески, и со цветовосприятием у него все в порядке.

Да и члены Правительства у нас, кстати, частые гости, правда, они стараются бывать здесь инкогнито, и с новациями своими к нам не лезут. Живут тихо, так, не высовываясь, лишь ночью за водкой выбегают. А поскольку на весь Мухосранск только одна круглосуточная лавка, «Круиз» – называется, то мы все здесь и встречаемся. И стоят, надо сказать, они, как миленькие, в очереди с нами, простыми жителями. Первые два-три дня очень стесняются из горлышка пить, а потом, ничего – привыкают, надоедает без конца бегать. И, если Вы где прочтёте, что такой-то, дескать, вернулся из «круиза» – знайте, был у нас, особенно если рожа помятая, и глаза, вопреки обыкновению, виноватые.

Особая песня это постоянные жители. В основном – это очень заслуженные люди. Получить у нас прописку.… Как бы Вам объяснить.… Это так же, как оформить простому таджику временную регистрацию в Мэрии вашего города.

А знаменитостей у нас много, даже есть несколько, которые целыми государствами правили. Их послали. Они к нам приехали, так и остались. Живут помаленьку, ни кто их, кроме сограждан, не обижает, даже худого слова им не говорят. Некоторым, особо пострадавшим от «этого дела», в «Круизе» даже наливают нахаляву. С одним из них часто встречаемся. Хороший мужик, как оказалось! И чего ему комбайнером не работалось?

Мухосранск – многонациональный город. Порой, мне кажется, что, сколько жителей – столько и национальностей. И живём мы мирно так, не ссоримся. Правда евреи и чукчи всех достали, где не соберутся, всё анекдоты друг про дружку травят, сами ухохатываются, а полгорода понять ни чего не может. Говорят, правда, что одного из них здорово отмутузили на межнациональной почве – и то русским, бедолага оказался.

И с религией у нас все в порядке. На днях, вдруг выяснилось, что Аллах, таки, Акбар. В честь этого события, была отслужена месса, литургия, и прошел молебен с крестным ходом. Затем еще три дня в Синагоге не просыхали, потом все вместе пошли хадж совершать, пока ни кто не вернулся, но в «Круизе» говорят, что участников паломничества периодически видят.

В нашем городе огромные возможности реализовать себя. Скажем, рожден был человек сапожником, но не повезло ему в жизни! Родители, дурная родня, не порочащие связи, втянули парня сначала в институт, потом на престижную работу.… Сами знаете, как бывает, дальше пошло-поехало, и докатился мужик, — стал министром, иль того хуже. Всем плохо: и ему, и Вам. А у нас он сердцем отдыхает. И ему все спасибо говорят, и мы босые не ходим.

Тут один у нас на полставки электриком наездами подрабатывает. Приехал – все ему было до лампочки…, и ту вкрутить не мог. А сейчас, говорит, что обязательно к нам вернется, когда рано или поздно свое отсидит. Очень тяготится, что с этим делом тянут, годы то идут, а хочется в свой адрес хоть что-нибудь, кроме мата услышать.

Так, что зря Вы так, про наш Мухосранск, зря. Все в городе для жизни есть, даже своя газета — «Центр Вселенной» называется, и очаг культуры, в виде Дома есть, и даже, говорят, теплится, я сам недавно там пробегал…, видел.

Я не приглашаю Вас в гости. А, не хочу! Сами приедете, ежели жизнь заставит. Как написал наш местный поэт-песенник: «Мухосранск – как много в этом слове…. запятых и многоточий!».

Глава 7. ТРАВЛЯ…
(из жизненных наблюдений знаменитого литератора)

Вот он…, лаврОвый венок, съехавший на ухо.… Вот она популярность и слава…! Как это обидно, когда ты имеешь все, к чему стремился: признание, известность, богатство и вдруг понимаешь, что кроме геморроя в голове и заднице, тебе это ничего не дает.

Ну, скажите, на милость, на кой ляд мне нужна та известность и узнаваемость, если из-за нее, я в трамвае проехать спокойно не могу…, каждый раз приходиться билет покупать! А богатство? Что оно может дать, кроме права делать большие долги? Или, скажем, слава, что она мне дала, кроме ватаги завистников, и сволочей соседей, которые перестали давать в долг?!

Вы когда-нибудь выходили на улицу с голой задницей? Нет? Тогда попробуйте, прогуляйтесь, хотя бы до ближайшего винного, а когда вернетесь, перезвоните мне, и тогда мы с Вами поговорим. Без этакого моциона, боюсь, Вы не сможете меня понять.

Но самое ужасное это читать о себе критические статьи и светскую хронику. Я не против критики, скорее даже, наоборот, с удовольствием читаю злобные выпады, ни черта в литературе не понимающих, клеветников, которым выпала редкая удача в жизни — прочитать мою очередную «нетленку». Я радуюсь, что мои произведения читает, не только культурная половина человечества, но даже те бестолочи, которые не в состоянии оценить свалившегося на их головы счастья в виде моих трех рассказов. Поэтому я всегда с благодарностью воспринимаю любые критические замечания не только в адрес моих творений, но и персонально в мой.

Как я раньше спокойно жил! Я даже не знал, кто такие критики! Критики — это шакалы и гиены от литературы. Шакалы это те, которые тебя хвалят, при этом, намекая, что если бы не они, то нормальный человек в моей «гениальной галиматье» сам не разберется. Гиены – это те, которые ругают. От Шакалов они отличаются только тем, что открытым текстом пишут, что я дурак.

Грустно, ох как печально, но они правы! Вы видели, когда-нибудь моих критиков живьем? У них хари в два раза шире моей! Они сами в жизни ни чего не создали и не написали, кроме «Суммы прописью». Но почему-то считает свое мнение истиной в последней инстанции. Если бы ни я, чтобы они критиковали? Название газеты и рекламные предложения проведения досуга?! Эти крысы все живут за мой счет, а ведут себя так, как будто я им по гроб жизни должен быть признателен.

Я написал всего три, ТРИ рассказа и получил за это два мешка туалетной бумаги «Абразив» и по морде от «почитателей таланта». А, эти гады? Ну, скажите, откуда у нас в Мухосранске может взяться такая прорва критиков? Аж, целых два! Мне, для того, чтобы опубликовать свои рассказы, пришлось пройти через огонь и воду, а медными трубами меня, вообще, так отдубасили…, что вспоминать не хочется.

А эти крысы свои критические статьи публикуют, чуть ли не каждый день! Чтобы рожи стали еще шире, они и диспут в «Центре Вселенной» (наша городская газетенка) организовали: «Творчество «Такого-то-Сякого» в преломлении Мухосранской действительности»! Уже никто толком не помнит о чем, собственно рассказы, но эти гниды не унимаются: «Трагизмом пронизано описание чудесной природы Мухосранска…» – пишет Шакал. «Клевета на повседневную жизнь мухосранцев сопровождает все творчество, так называемого, писателя, даже в описании природы он умудряется бросить тень на наш замечательный город», – вторит ему Гиена. И это все про два упоминания о падающем снеге!!! Я, что ли виноват в том, что у нас в Мухосранске бывает такая говеная погода!?

А светская хроника?! Это же кошмар!
«Сегодня ночью все почитатели таланта «Такого-то-Сякого» могли лицезреть своего кумира в «Круизе» (это наш единственный на весь город круглосуточный ларек). Дорогие читатели, попробуйте угадать, зачем туда пришел маститый литератор! (Сам-то ты, как там оказался, папарацци, хренов?). В связи с этим Редакция объявляет конкурс среди читателей газеты, победителем которого станет тот, кто точно назовет дату, когда он видел нашего знаменитого писателя в последний раз трезвым!».
И все в подобном духе.

Даже наша городская утренняя радиопрограмма «Мухосранские вечера» и та в интервью прошлась по мне катком.
— Расскажите, для наших радиослушателей, как Вы, известный мухосранский писатель, относитесь к русской классике?
— А никак не отношусь (честно отвечаю я). Я считаю, что мой вклад в литературу пока слишком незначительный (опять же чистая правда). Вот, когда я напишу, помимо своих трех рассказов, еще что-нибудь достойное называться классикой, вот, тогда и поговорим (просто, конкретно и скромно).
— Если я Вас правильно поняла, Вы хотите поставить себя в один ряд с Гоголем и Чеховым.
— Ну, что Вы? Я не могу этого сделать по определению – они ведь давно умерли, да и жили в разное время.
— Но Ваше творчество можно сравнить с трудами классиков?
— Заметьте, это Вы предложили, и Ваш выбор делает честь Вашему вкусу. По-моему, мнению, любые произведения можно сравнивать. Все в этом мире познается в сравнении. Как сказал, кто-то из великих, быть может, даже я: «…три волоса на голове, как не крути, — явно мало, в то время как те же три волоса в супе, — перебор!»
— В последнее время в прессе Мухосранска все больше критических статей с негативной оценкой Вашего творчества, как Вы это прокомментируете?
— А не как! Что делать, если не все критики обладают таким хорошим вкусом как Вы.
— Кто Вам сказал, что мне Ваши рассказы понравились?
— Так Вы и сказали, даже хотели их сравнить…
— Да ничего я не говорила, я их вообще не читала!
— А Гоголя читала?
— А вот Гоголя читала!
— Тогда о чем мы говорим?
— О Вашем отношении к русской классике.
— Плохо я к ней отношусь…
— Почему?
— Потому, что, если Вы кроме Гоголя ни чего не будите читать, у меня ни когда не будет шанса найти рядом с ним свое место…

Глава 8. СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ
(из жизненных наблюдений матерого литератора)

Огромная армия моих читателей и поклонников моего таланта (я не делаю между ними различий, чтобы не запутаться) одолевают меня просьбами. «Такой-то-Сякой! Почему бы Вам – говорят они: ни написать рассказ о животных? Уж больно достали Вы нас, всех до глубин души описанием Ваших сложных взаимоотношений с человечеством!».

Вы знаете, друзья мои, я с Вами согласен. Сколько о человечестве не пиши, – ему всё одно – Божья роса!!! А поскольку наше Мухосранское «Общество защиты потребителей» подало иск на производителей туалетной бумаги «Абразив», на которой, в основном, и печатаются мои произведения, костлявая рука голода заставила меня «обратить взгляд» на этикетку собачьих консервов нашего питомца, стоящие в холодильнике.

Не могу поспорить с нашим местным поэтом-песенником, который написал замечательные, проникновенные строки, достойные быть эпиграфом ко всему моему литературному наследию!

«Чем чаще я людей встречаю,
Чем ближе их я узнаю!
Тем достоверней понимаю,
Что больше я собак люблю!»

Если каждый из нас заглянет к себе в душу, то мы найдем там очень много общего с нашими четвероногими друзьями. Я уж не говорю о тех качествах, которые наиболее заметны в окружающих, как-то: злость, прожорливость, зубоскальство, стремление посидеть на свежескошенной траве, до полного ее высыхания. Я же хочу заострить Ваше внимание на тех чертах, которые мы в первую очередь ищем в собаке, но не всегда находим в себе, и практически ни когда в других: преданность, смелость, умение искренне выражать свои мысли и чувства, если не языком то, пусть даже, отдельными частями тела.

Собака носит высокое звание «Друга человека», а его врагом становиться, как правило, по нашему науськиванию, в то время как, давая оценку своим взаимоотношениям, мы чаще говорим: «Человек – человеку волк». Нельзя пройти мимо вопиющего факта, что в безграничной гордыне, мы лишь позволяем собакам себя любить, и ценим в них больше всего их трепетное отношение к нам. Даже наша похвала: «преданный как собака», имеет снисходительно-пренебрежительный оттенок.

Давно подмечено, что степень здоровья общества определяется количеством бездомных собак. У нас Мухосранске их практически нет, особенно в районе корейского ресторана. У Вас в столицах бродячие собаки встречаются, но реже чем беспризорные дети. Это говорит о том, что к собакам в мегаполисах отношение хорошее.

Вот такие мысли меня посетили, пока я рассматривал этикетку на собачьем корме, стоя в очереди в «Круизе» (наш литературный клуб на базе ночного ларька). Открыл банку, понюхал, облизнулся, и дал себе слово, что закушу только половинкой. А остальное, отнесу домой и по-тихому опять поставлю в холодильник.

С друзьями надо делиться, если не хочешь их потерять!

Глава 9. НЕ ДОЖДЕТЕСЬ!!!
(обращение знаменитого литератора к читателям)

Да, идите, вы, к чертовой бабушке, дорогие читатели! Слушать вас не желаю! Ну, нет у природы-мамы более неблагодарного создания, чем читатель! За свою многолетнюю творческую жизнь я написал три, аж, ТРИ рассказа! Нет же, мало вам этого! Грибоедов, тот вообще одну пьесу написал, — и чем он кончил? А, мне, что – послом в Прибалтику из-за вас ехать?

— Напиши, осчастливь! – со всех сторон.
Ну, написал бы, — Ну? Осчастливил бы?! Черта с два! Тут же все, как с цепи бы сорвались: «Ах! Нам скучно Вас читать!». А кто обещал, что будет весело? Уж такая наша планида, тут кого ни возьми… хоть Конфуцию хоть меня – веселого мало. Одна лишь глубина мысли! А нырять — не нырять, это дело, простите, личное каждого. Неподготовленный читатель, так тот и расшибиться может с непривычки, как рыба, об лед моих философских размышлений.

Чем я еще могу, позвольте вас спросить, с вами поделиться, как не мудростью! Я же не пишу банальности: «Не стой под стрелой — не заплывай за буек»! А, ежели кто донырнуть не может – уж извините, здесь не писателя вина. Как замечательно написал наш Мухосранский поэт-песенник: «Об дно идей моих бессмертных, ни кто башку не расшибал…». Так, что постижение произведения читателем – проблема самого читателя! Не надо сразу хвататься за «Такого-то-Сякого»! Начните с Андерсена, Гофмана, Вольтера. Толстого не мешало бы почитать, наверное…. Говорят, тоже неплохо писал. Глядишь, с годами, и мое творчество станет доступней для осмысления.
Я еще могу понять, когда неспециалисты имеют дерзость рассуждать о сантехнике, медицине, образовании. Здесь есть критерии, против которых не попрешь, как против фактов или лома, например.
Унитаз не работает, бок болит, сын-дурак двойку принес – здесь все ясно, не к тем специалистам попал, и нелишне будет им и советы дать, раз сами не знают — не умеют.

Писатель – совсем другое дело. Кому может быть дано сказать хорошее произведение или плохое? Да, ни кому!!! Не понравилось, значит, не поняли…, а понравилось тут, и спорить не о чем! Вы улавливаете мою мысль? Под эту сурдинку я мог столько понаписать — мало бы не показалось. Но я же этого не делаю! Я даже не спекулирую на своем виденье окружающей нас действительности, как это делают горе-художники. Вы спросите меня: «Почему?». Отвечу: потому, что я пытаюсь быть честным перед вами. Я не идеален. Да я не плачу за квартиру и за проезд в трамвае, относя эти расходы к разряду непредвиденных, а потому и не обязательных, но я ни когда не вру моим читателям! Если я ни разу не видел кубической бабы голубого цвета, даже в морге и на улице, то никогда не позволю себе пытаться в этом убедить вас, независимо от того, сколько перед этим выпью.

За это меня и не любят мои коллеги и критики.
— Вы, «Такой-то-Сякой», воинствующий материалист, напрочь, лишенный воображения! – говорят они в один голос.

Даже клеветой назвать эти грязные выпады, язык не поворачивается! Какой же я, к чертовой матери, материалист, если живу на доходы от продажи туалетной бумаги, на которой напечатаны те самые мои ТРИ рассказа? Это кто же меня лишил воображения, если, дожив до своих лет, я до сих пор верю в любовь и дружбу? И искренне хочу, чтобы в это верили вы! И не потому, что в буйстве фантазий своих пытаюсь ввести вас в заблуждение! Нет! Потому, что они действительно есть, просто сейчас, быть может, вам не повезло: любовь не встретилась, а дружба не состоялась…. Я считаю, что мало в это верить, надо, чтобы вы были готовы к этим прекрасным чувствам. Для того чтобы, встретившись вам, любовь не прошла мимо, а дружба стала крепкой!

К чему это я? Ах-да! Идите, вы, к чертовой бабушке, дорогие читатели – не будет вам четвертого рассказа. Не дождетесь…! Пока мне нечего сказать вам….