Я работаю на заводе. Ничего особенного, просто рядовой работник. Инженер самой маленькой категории. Проектирую чертежи. День за днем, год за годом. Обычная рутинная работа.
Тот день ничем от других рабочих дней не отличался. Все тот же отдел, те же чертежи, заказы, те же сотрудники со своими однообразными шутками. Суета, беготня, спешка, конец месяца… короче возвращалась я после всего этого, сами понимаете, уставшая и голодная, с единственной мечтой – поскорее добраться домой, покушать и завалиться в постель с очередным романом. Несбыточная мечта идиотки. Целую вечность я простояла на остановке, околевая под ледяным дыханием осеннего ветра. Долгожданный автобус оказался, естественно, битком набитым. Но ждать другого не было уже ни сил, ни желания. Не понимаю, как мне удалось в него тогда втиснуться. Да и как мне вообще всегда это удается? Загадка природы. Скорее всего, это — талант. Когда чудо, наконец, произошло, я немного расслабилась в тесных объятиях соратников по несчастью. Теперь можно не волноваться и ехать спокойно, мне ведь в конечную. В этом месте, я думаю, будет не лишним углубиться в некоторые подробности, а именно описать траекторию маршрута, по которому следует автобус с гордым номером шестнадцать, словно с жестоким символом безвозвратно потерянной молодости. То есть тот, в котором я успешно передвигалась теперь в направлении своего родного дома.
От завода до конечной он делает всего остановок десять — двенадцать, цифры не точные, но это и не столь важно. Ну, так вот, когда он сворачивает с главной дороги, чтобы спуститься вниз, то сразу после поворота делает остановку. Эта остановка называется «Рынок». Если выйти на этой остановке, то сразу попадаешь на маленький, но очень неплохой базарчик, на котором можно купить любые продукты, причем иногда гораздо дешевле, чем в магазине. И это очень удобно – заскакивать на него, возвращаясь с работы. К сожалению не одна я заметила это его преимущество. И там всегда тусуется целая куча уставшего и обозленного на весь мир народу. Но в тот день я не собиралась идти за продуктами. Дома было все необходимое, для того чтобы приготовить неплохой ужин. Сие обстоятельство, безусловно, очень радовало.
То, о чем я хочу вам поведать, случилось как раз в тот момент, когда автобус отъехал от одной из остановок. Следующая была тем самым «Рынком», о котором я вам только что рассказывала. Двери со скрипом закрылись, удивляя пассажиров своей стойкостью к перегрузкам, и наш ковчег, не спеша и угрожающе покачиваясь, как любой переполненный транспорт, двинулся в свой дальнейший путь. Я стояла у передней двери и держалась за поручень. Какая-то полная женщина, упакованная в теплое и довольно объемное пальто, с трудом протиснулась мимо меня к выходу, цепляясь за всех плотно набитой сумкой. Я как всегда напряженно, но спокойно стерпела очередное испытание своего тела на прочность. И в этот самый момент меня вдруг охватило внезапное волнение. Мне показалось, что на меня сзади кто-то смотрит. Знаете, люди иногда могут почувствовать, когда на них кто-то смотрит. Наверняка вы тоже сталкивались с такой особенностью человеческого взгляда. Может, я и не обратила бы на это никакого внимания при обычных обстоятельствах, мало ли кто на кого может смотреть в транспорте, если бы не одна маленькая деталь – ощущение было слишком сильным. И каким-то непреодолимо навязчивым. Мне невероятно захотелось оглянуться. Но было почему-то неудобно сделать это. Какое-то время я честно заставляла себя преодолеть это свое желание, но потом все-таки не выдержала.
Я оглянулась, мельком окинув взглядом присутствующих.
И увидела его.
Я его сразу в толпе заметила. Его вообще невозможно было не заметить. Он был совершенно не похож на остальную серо-коричневую массу пассажиров. Высокий, широкоплечий и… белый. Да, лишь одно это слово – белый – способно совершенно точно и полностью описать его необычную внешность. У него были абсолютно белые, длинные волосы, не просто светлые, как если бы он был блондином или седым, а именно ослепительно белого, даже какого-то сияющего цвета. Странно, но и лицо его было таким же белым, как и волосы. Даже тень, падающая на это лицо, делала его лишь совсем немного темнее волос. Губы имели чуть розоватый оттенок, как бумага плохого качества, но все же и их тоже можно было бы смело назвать белыми. И только глаза не были белыми. Они были голубыми. Такого, знаете ли, не естественно яркого голубого цвета. Настолько яркого, что казалось, излучали свет. Его одежду невозможно было рассмотреть в толпе, но то, что прикрывало широкие плечи, было, как вы уже и сами, наверное, догадались, идеально белого цвета. Ну что, представили себе это нечто? Голубые глаза на абсолютно белом фоне, неизвестно каким волшебным способом сохранившем свою белизну в такую до безобразия грязную погоду. Наверное, подумали: какой урод! И бывают же такие уроды! Но это совсем не так. Он не был уродлив. Более того, он был красив, даже не смотря на всю свою болезненную бледность. Невероятно красив. Его черты были совершенны.
Конечно, сейчас, сидя дома за своим письменным столом, в своей уютной и теплой квартирке, в халате, тапочках и полной безопасности, мне легко об этом писать. Легко часами думать о его необычной внешности, до сих пор отчетливо стоящей перед моими глазами, восхищаться ее совершенством. Но тогда я страшно перепугалась. И дело было совсем не во внешности. Он смотрел на меня! Это не был изучающий и оценивающий взгляд, каким может иногда уставиться подросток. Он не был ни сосредоточенным, ни внимательным, ни вызывающим. Никаким. Он просто смотрел. И ждал. Такой спокойный ожидающий взгляд. И от этого необъяснимого ожидания мне стало жутко. Первое, о чем я тогда подумала: маньяк! Потом появилась мысль, что он наркоман, потом – что просто больной. Но от этого, в общем-то, было не легче. Мне было страшно – и все. Страшно до дрожи в коленках. К вам никогда не приставали мужики в автобусе или на улице? Ко мне приставали, и это более чем просто неприятно. Это противно, грязно и страшно. Хотя то были нормальные мужики. А этот – ну сами понимаете. Я красочно представила, как выхожу я в конечной, а он – за мной. Знаете, в нашу конечную доезжает обычно очень мало людей. В основном все выходят раньше. На «Рынке» или сразу после него. Если я поеду до самой конечной, то придется идти одной, дворами, окутанными только начинающими опускаться на город сумерками. Ну, уж нет! Решение родилось мгновенно. Вы, конечно уже догадались, что я решила сделать. Правильно, выйти на «Рынке». Там выходит очень много народу. Пол- автобуса, так уж точно, а то и больше. Я просто выйду вместе со всеми, пойду на базар и затеряюсь в толпе. По-моему это самое простое и мудрое решение в данном случае. Я немного успокоилась и уставилась в окно, стараясь больше не оглядываться назад, чтобы не выдать своего животного страха. Но всю дорогу я неизменно чувствовала спиной его ожидающий, полный равнодушия взгляд.
Когда автобус, наконец, остановился, и двери с жалобным скрипом разъехались в разные стороны, выпуская на холод целую толпу полу раздавленных в поездке людей. Я затерялась среди них и тоже вышла из автобуса. А он не вышел. Я не видела его среди толпы, вывалившей из двух других дверей, и позади меня его тоже не было. От сердца сразу отлегло. Проходя вдоль автобуса, все еще стоявшего на остановке и принимавшего в свою утробу новых пассажиров, я подняла голову на окна. Почему-то захотелось еще раз взглянуть на этого странного мужчину. Но я не заметила в окнах его белого силуэта. Его не было. Я даже попыталась отыскать его взглядом, но все безуспешно. Ну и ладно. И, слава Богу. И я пошла дальше вместе со всеми. И я больше никогда в своей жизни его не видела. Но если вы думаете, что на этом конец истории, то, к сожалению, вы ошибаетесь. Это было еще не все. Это было лишь только начало. Кошмара. Преследующего меня по ночам до сих пор.
Я не спеша шла на базар. Шла спокойно, почти не оглядываясь по сторонам. Да и что новенького я могла там увидеть? Абсолютно ничего. Люди, спешащие за покупками, люди, уже совершившие свои покупки и несущие тяжелые сумки на остановку, люди, просто идущие по каким-то своим делам. Люди, люди, люди… и серая промозглая осень вокруг.
Этот звук ворвался в мое сознание совершенно неожиданно, так что я не сразу смогла сообразить, что же это такое. Не то скрежет, не то визг какого-то механизма. Потом оглушающе громкий хлопок, заставивший каждого, кто тогда находился поблизости, содрогнуться от неожиданности. Лишь спустя несколько долгих секунд до меня дошло, что это было ничто иное, как взрыв. Народ замер в оцепенении. Я оглянулась, и мои ноги чуть не подкосились от того, что я увидела. Автобус, который еще пару минут назад вез меня домой, горел. Он вспыхнул, как факел, осветив собой всю окутанную сумерками улицу. Одно мгновение и весь он был охвачен огромными языками пламени, жадно пожирающими его плотно набитое людьми железное тело. Дунувший со стороны пожара подогретый пламенем воздух донес до меня запах бензина, горелой резины и чего-то непривычно сладковатого и тошнотворного. От неожиданности меня словно парализовало. Как сквозь сон до моего сознания донеслись дикие истошные голоса, наполненные болью и ужасом. Громкие крики на разные голоса охватили все вокруг. Я до сих пор ясно слышу их иногда, будто они все еще звучат где-то далеко-далеко. Стоны, вопли, вой…
Оправившись от первого шока, кто-то из мужчин на остановке крикнул: «Бейте окна!», тем самым словно пробудив окружающих от их внезапного оцепенения. Какие-то люди стали кидать палки, камни и даже содержимое сумок в окна автобуса, подбираясь к нему поближе, насколько это было возможно в таких условиях. Другие просто кричали в унисон голосам, доносившимся из огня. Некоторые в ужасе отбегали как можно дальше от места пожарища, но покинуть его совсем, видимо не могли. Чувство нездорового человеческого любопытства брало верх над испугом, и они останавливались неподалеку, образуя плотную молчаливую толпу ошарашенных наблюдателей. Вскоре подойти к пылающему автобусу стало практически невозможно. Однако почти все окна к тому времени были уже выбиты. Я стояла, не в силах сделать ни одного движения, и смотрела, как из проемов окон, лишившихся стекол, начали выпадать и вылезать люди, крича и корчась от боли. Одежда на них горела, лица были обезображены ужасными свежими ожогами. Некоторые в муках падали прямо в грязь под ногами, некоторые, крича и дергаясь, пытались избавиться от огня. К ним подбегали люди, стараясь помочь. Отталкивали и уносили пострадавших в кусты и на тротуар, подальше от пышущего жаром пламени. Последними из окон вывалились два совершенно обугленных трупа.
Время словно остановилось. Казалось, все это продолжалось целую вечность, хотя уже через несколько минут с момента взрыва все было кончено. Как-то резко стихли вдруг крики, словно их отрезали ножом. А вокруг, не взирая на бесчисленную толпу, воцарилась мертвая, в полном смысле этого слова, тишина. Или, может, это я от пережитого потрясения перестала на время слышать… и только языки грязного пламени все еще лизали черную тьму незаметно опустившейся ночи, а ветер обдавал лицо едким дымом, смешанным с запахом горелого мяса, заставляя морщиться от своей сладковатой приторности…
Пожарные машины, огромное количество машин «скорой помощи», милиция. Обезумевшая орущая толпа. Неизвестно откуда набежавшие репортеры с микрофонами и фотоаппаратами…
Я совершенно не помню, как и когда вернулась домой в тот день. Наверное, шла пешком, выбирая дорогу инстинктивно, потому что мое сознание было занято мыслями об увиденном.
И лишь только спустя несколько дней, когда шок от пережитого постепенно стал утихать, я почему-то вдруг вспомнила его. Того необычного мужчину, который так напугал меня тогда и тем самым спас мне жизнь. Того ослепительно белого мужчину с голубыми глазами. И мне вдруг представилось, как за его широкоплечей спиной ярким ореолом распускаются крылья, такие же ослепительно белые, как и он сам. До сих пор мне иногда кажется, что я чувствую на себе его взгляд, но, оглядываясь, понимаю, что это лишь плод моего воображения.
А может быть, и нет…
Говорят, что они всегда рядом… они хранят нас…
