Весеннее предзимье
Нелепая попытка предисловия!
Именно так, поскольку никак иначе это безобразие не назвать! И по сценарию оно не планировалось, да и не задумывалось вовсе. Но оказалось так, что без него не обойтись. И вот, пожалуйста.
С детства не люблю предисловий, где умные дядьки занудно что-то объясняют, или объясняются, и тщетны попытки вникнуть в смысл сказуемого, и хочется громко закричать: «Хватит, давай интересное скорей»!
И не хочется мучить моего драгоценного читателя, но придётся. Начну с начала.
Один из моих читателей, зовут его Сергей Смирнов (имя публикую с его разрешения), написал мне как-то письмо, нет, это письмо было после до этого было множество других писем, с чего не знаю, на моя персона для этого человека стала некой ценностью. А вот в том письме, после того, как он убедился, что я действительно ценная фигура (по его мнению), он предложил мне встретится с неким человеком по имени Андрей. Поскольку я не являюсь любителем интересных людей и «классных парней», а тем более неинтересных и «классных» соответственно, ему пришлось настаивать, уговорил.
Выяснилось, что Сергей живёт аж в соседнем доме, вот ведь как (воистину – Петербург тесный город), и вот уж я на одной вечеринке (это я люблю ещё меньше, чем «классное» и «неклассное»), где меня, наконец, и знакомят с этим пресловутым Андреем. Я сначала не понимал восторженного отношения к нему присутствующих, но нескольких минут общения было достаточно понять, что это действительно необыкновенный человек, настоящий Человек. Толком общения не произошло, я спешил и по другим делам, мы обменялись телефонами.
Он позвонил через несколько дней, предложил встретиться, я не знаю зачем и почему согласился. Сидели в маленьком уютном кафе. Разговор начал он, не дав задать наводящих вопросов.
— Я почитал твои произведения. Мне очень понравилось.
— Спасибо…
— Я понял, что это должен отдать тебе. – На столе появился большой пакет в котором лежало штук двадцать тетрадей, не меньше.
— Что это?
— Это мой камень. Уж пора от него избавляться. Если точнее (опять упредил он мой вопрос), то это мои записи, или дневники, как хочешь. Хотел написать книгу, но писатель из меня тот ещё. Ничего не получилось, не знал что с этим делать, встретившись с тобой, понял, что это нужно отдать тебе.
— Андрей, мои потуги на литературном поприще тоже весьма сомнительного качества, уж прости, да и…
— Саша, я ждал твоих возражений, и вот что я тебе скажу, не надо мучится по этому поводу. Тут не нужны профессионалы маститые, голубых кровей и поднебесных званий, поверь, я бы нашёл такого. Я не знаю что вообще с этим нужно делать, просто понял, что теперь эти тетради нужно отдать тебе и всё. Если у тебя получится, то хорошо, нет, так и суда нет.
— Может мне сначала попробовать, ты прочтёшь, и…
— Саша, ничего не надо. Твори, или выброси. Я вовсе не уверен в нужности этих записей вообще кому бы то ни было. А теперь мне пора, до встречи.
Уже в метро я впился в текст как голодный вампир в тёплую шею и не смог остановится до утра. Я был потрясён, нет, это не то слово. Нет слов описать то, что происходило со мной, но того человека, что начинал читать дневники Андрея больше в природе не существует.
Связаться с Андреем более не удалось, сим карту он, видимо, поменял, а другого способа пообщаться с ним не было. В той компании, где мы встретились, тоже не знали, как его найти, потому то, что я написал целиком на моей совести, прошу сильно не бить.
P. S. Дневники были написаны от первого лица, я изменил это по понятным причинам. Фамилии и имена также изменил, так что претензий не предъявляйте, сходства очень натуральны, я сам себя узнал аж в трёх персонажах! Единственно неизменённое имя, в подлинности которого я не уверен – Андрей, его так и оставил.
Вообще пришлось изрядно попотеть, но сути я не изменил ни на йоту. Диалоги я почти не трогал и кое-где кое-что приписал, где и что будет понятно.
Андрея я больше не видел. А очень хотелось. Уж не знаю зачем, толи чтобы наговорить кучу всяких спасибо, толи взрыдать на его груди от непонятного чего-то, толи просто пожать руку. Но всё произошло правильно, не нужна эта встреча, он уже оставил всё, что нужно и он отдал всё, что можно дать, свой камень, свою жизнь в дань Жизни.
Вот, пожалуй, и всё. Приглашаю вас в неведомое и необычайное приключение.
Ода Городу.
(из последней тетради, печатается без изменений)
Детище Великого Гения, всё сохранил ты от него, всё впитал – великий полёт мысли на черепах нищих, изумительная грация на гниющих болотах. Каждый входивший на порог твой, нёс камень, дабы укрепить землю твою и строения возвести.
И превращались камни эти в дворцы и дома, ложились улицы на костях, да на крови. В них селились великие и бродили по улицам отверженные. Создавались новые шедевры, и новая кровь лилась на их сооружение.
Но были здесь и те, что не попав в лигу великих или ничтожных, остались между ними, и в противоречиях себя и мира, создали то, чем по праву гордиться можешь, мой Город! Их поиск, их талант, тайную красоту, музыку их сердец хранишь для таких же безумцев. А они вновь и вновь оказавшись на пороге ничтожного и на грани великого, бросают камень в дань невидимых глазу строений, что составляют душу твою.
По ним водил ты меня, где только я не был, что только не представлено тобой взору моему. Вот и вновь я иду в распахнутые тобой двери, на встречу с тем, что не знаю пока, неся горе и радость, печаль и веселье, смех и слёзы. На всё ответ ты знаешь, на всё утешение найдёшь.
Как чародей, населил свои дома актёрами и создал для них сцены. Наслаждаешься спектаклем. А мы, неразумные дети твои, принимая всё в серьёз, играем роли, как жизнь свою. И верим, что это жизнь наша. Всерьёз плачем, всерьёз верим. И бежим, бежим от того, что наворотили, но очерченные этими стенами, возведёнными нами же, так и остаёмся в этой тюрьме, созданной нашим гением, политой нашей кровью. Трагедия смеха! Игра теней и красок! Роли те же – актёры различны!
Впустил ты меня, впустил за кулисы. Познал я кухню этого спектакля. И вот моя роль замерла. Я на пике. Вот она — точка конца. Вот оно – великое начало. На пороге ничтожного, на грани великого. Отсюда я и пишу эти строки. Долго я понимал зачем мне нужно это. Но и эта тайна познана мной – ничего, мой друг, не дашь ты просто так, не каждому двери откроешь. А уж, коли дашь часть сокровищ своих – так просто не отпустишь.
Так держи мой камень во славу и могущество твоё! Что с ним будет тебе только знать. А мне не вмоготу носить его, слишком тяжёл груз стал. Пусть теперь людям принадлежит он.
И сколько таких, как я?! Сколько их озарённых свободой достигло высшего, сколько ломаясь сгорело?.. На пороге ничтожного, на грани великого… Сколько им грозили, сколько плевали в след, жгли на кострах, вешали, расстреливали, ссылали, поклонялись, боготворили, лепили кумиров. На пороге ничтожного, на грани великого.
Вот и стёрлись грани, осталось только одно – вперёд, вперёд к мечте. Из войны этих актёров. Их изуродованных, разодранных в клочья, или покрытых толстой бронёй душ. Живы ли они, или это и вправду только игра теней и красок? Живые цветы, или узор инея на стекле? Не та ли вода, что капает с сосулек Весной на стёкла, Зимой превращается в этот самый иней на стекле? Не та ли вода даёт жизнь семени Древа в Земле? Как знать, как знать? Будет Зима и первый мороз покажет кто чем был.
Весеннее предзимье на пороге ничтожного, на грани великого.
