И потекли у Андрея дни полные пустопорожних забот, не приносящих радости и горя, лишь некую свербящую пустоту, перемешанную с лёгким раздражением, полной растерянностью и совершенным непониманием как жить дальше.
Событий было немного, больше суеты. Хорошо хоть пока с работы не беспокоили. Захотелось даже поверить в то, что его вообще в покое оставят. Но не надо тешить себя иллюзиями.
Ну и да, конечно, ехать за вещами пришлось. Никуда не денешься. Созвонился с Игорем и поехал. Встретила Галина, впустила в квартиру. В гостиной демонстративно стояли коробки.
Вынос вещей и погрузка их в машину состоялись под надменное молчание его прежней супруги. Лишь под самый конец сей процедуры, она удостоила его реплики: «Вот твои шмотки. Сумку можешь не возвращать». Но что этот укус, когда любимая аппаратура будет дома.
А Наталья Романовна была очень удивлена, когда эти непонятные коробки вдруг оказались посреди её комнаты. Спросить сына о назначении этих предметов и их практической пользы она не решилась. Хорошо зная сына, бесполезность данного действа была очевидна. Он всё равно не скажет. Только тогда, когда сочтёт нужным. Это обижало, слегка. После пришли какие-то мужики о чём-то долго говорили с сыном в его комнате, потом перебрались в ванную. Ушли. Ушёл и Андрей, сказав, что вернётся поздно.
Потом она пошла менять эти американские деньги. И хотя Андрей ей объяснил подробно, как это делать, но всё равно было страшно. Но, зато как приятно держать такую сумму сразу в руках, здесь же даже больше чем её прежняя месячная зарплата. Наталья Романовна поехала на Сенную площадь и накупила подешевле всяких продуктов, много. — Вот Лиза то, лопнет от зависти. И вкусненького мальчику взяла. Порадую. Курочки ему пожарю. Может котлеток сделать? Нет, не успею, завтра.
Целых две недели они жили вместе, в одной комнате. Андрей в своей устроил ремонт, потом, сказал, что и в её комнате будут ремонтировать. Здорово то как. А ванная. Даже Лиза, пробовавшая сначала возмущаться по поводу нашествия рабочих в квартиру, сменила гнев на милость, оценив водопроводные перемены.
И знаете как здорово, ладно, бог то с ним, с красотой, но когда душ не падает на голову, или в самый не подходящий момент не срывает кран с горячей водой, и тебя с ног до головы обдаёт практически кипятком. Ничего нигде ни течёт. Ой, а стиральная машина! Просто положил вещи, нажал на кнопки. И вынимай сухоё бельё, только погладить и всё! А на кухне! Ой, ну что об этом. Вот только сын хмурной какой-то. Молчит всё. И не спросишь.
Андрею действительно было невесело. Уже звонил шеф, звал на работу. Пока не требует, но намекает. Впрочем, намекать-то он не умеет, его вульгарная похотливая алчность так и сочилась из трубки. Пока ещё годятся оправдания с ссылкой на здоровье, а что потом? Звонили «отморозки», справлялись о самочувствии, «ласково» звали, не поймут они значение слова «нет». А в голову по-прежнему ничего путного не приходило, и как вырваться из этого капкана было не ясно.
Суета не отпускала Андрея ещё неделю. Хотя и ремонт подходил к концу, но дел не убавлялось, скорее наоборот. Лишь в среду следующей недели он позволил себе пойти погулять по городу.
А по улицам разливался запах корюшки, верный признак наступившей весны. И в деревянных ящиках у уличных торговцев, и в пакетиках домохозяек, после в холодильниках эта вкусненькая рыбка заполонила город, совершая своё целенаправленное путешествие в желудки горожан.
Андрея корюшка интересовала мало. Жизнеобеспечением его желудка с явным удовольствием занялась мама. Поэтому свободный полёт. Дома, асфальт, переулки, дворы, серое небо, лужи, кафе.
Очень славно растворяться, мерно шагая по городу не ища направления «куда ноги несут». Минут через пять, самое большее десять вы уже перестаёте замечать прохожих вокруг, только всплески тихого удивления иногда могут вывести Вас из этого очарования. Город как женщина, никогда не знаешь чего ждать, и даже на знакомых улицах Вас могут ждать сюрпризы. И если вы поверили городу, доверились ему и растворились, то эти сюрпризы приятны, удивительны, просто подарок.
Наконец вырвавшись на свободу, отвертевшись от бесконечного потока дел, Игорь уж час проделывал вышеописанную процедуру. И, как положено, получил подарок в виде очаровательной кафешки. Хорошо сваренный кофе, уютная атмосфера, и гармоничный минимум людей было тем самым, что … Ох, а вот это не очень. Чашка застыла в руке. В зал вошёл Андрей. Не заметить Игоря он не сможет – столик на виду.
— Привет. Садись. — Игорь сделал церемонный жест в сторону свободного стула.
— Да, Питер тесный город. – казалось Андрей и не удивлён встречей, и даже не раздражён. Впрочем, радости тоже не было заметно.
— Просто вкусы, как прежде. – Игорь завистливо попытался надеть подобную маску.
— Но кто этому рад?.. — Андрей обернулся к подошедшей официантке. — Кофе, сто грамм «Blake Label», и пепельницу поменяйте, пожалуйста. Да, и две сигары «Cafe Creme»… когда он повернулся к Игорю, его взгляд отсутствовал, потом он будто вспомнил что-то. – Да, вкусы нас подводят.
— Не думаю, просто дядьке Богу вздумалось пошутить, и он решил организовать встречу на Эльбе, послал парламентёров.
— Ты не прав. Встреча проходит сразу в верхах. Как думаешь, по какому поводу он решил собрать нас в столь интимной обстановке?
— Ты украл мой вопрос! Но раз так вышло… я думаю, что между нами осталось много не договорённого. И ни мне, ни тебе не по нраву это, а дядьке с нимбом на башке… Решил он — мальцы, хорош ерундой страдать, пожмите друг другу лапы, убрав лишних тараканов из башки. – Игорь не сумел уловить даже оттенка ненависти на лице друга, даже раздражения. И самое страшное, в чём не хотелось признаваться, что и не маска была на лице Андрея. Он просто был такой, он разрушал, обезоруживал, хотя нет, он просто дарил возможность покопаться в той грязи, что взрастила нахального червяка. Но кто же такую возможность примет с благодарностью?
— Я примерно также понимаю. Ну, давай вынимать тараканов.
— С каких начнём? (Принесли заказ) Девушка, ещё сто грамм этой штуки в стакане. – Поскольку возможность отвергнута, хм, значит надо нападать.
— Я, право не знаю, поскольку меня особо ничего не беспокоит.
— Ложь! Ложь! – закричал Мастер, и вытолкал ученика за дверь. Я не поверю, Андрей, что человек, у которого увёл жену лучший друг, чувствует себя совершенно шикарно, и у него нет никаких претензий, или чего-нибудь в этом роде. – Показалось Игорю, что теперь мяч на его стороне.
— В чём-то ты прав. Но лежат вышеуказанные претензии в совершенно другом месте, нежели ты предполагаешь.
— Интересно, в каком же?
— А вот об этом я совершенно не собираюсь говорить.
— Ты уходишь от ответа! Давай начнём с этого самого места. Без отговорок типа «не хочу об этом говорить». – Ещё несколько ударов и полный разгром.
— Ты не поймёшь…
-Ты опять уходишь от ответа. Я же сказал — давай без этих отговорок. – Вот он вкус неувядающего лавра.
— Если бы ты понимал, то не было бы и разговора. Такие вещи либо понимают, либо нет. Ты это знаешь – третьего не дано. А в остальном… Я уже принял решение, которое тебе поведал, если помнишь, в тот самый незабвенный вечер. А слов своих я не нарушаю.
— Андрей, так мы рушим идею мужика с тучки. То есмь нехорошо. Любое практичное действо позволит выйти нам из щекотливой ситуации. Я твой друг, и пусть при этом у тебя скрючивается морда, но то есть факт. Тобою плохо осознаваемый. Ты одно понять не можешь, что я тебе намеренно говна не делал. И за спиной козни не строил… — Да, а вроде победа была в руках.
— Да тебе этого никто и не говорит. Дело не в том. Не хочу я громкими словами пуляться, но… не катит твоё поведение на высокое звание друг. Иначе бы ты в первую очередь задумался о том, почему я ушёл, и в тот вечер, да и в больнице, мы бы говорили совершенно иначе. И совершенно о другом. Извини, мне пора. Спасибо за компанию.
— Стремительное бегство противника обеспечило Карлу абсолютную победу… Игорь понимал, что проигранного не вернёшь, но хоть формальную видимость победы хотелось подержать в руках.
— Это не бегство, Игорь. Просто подумай над тем, что я тебе сказал. Так на досуге вынь вопрос «От чего же Андрюха ушёл?». А когда поймёшь, а как я уже сказал — понять ты это должен сам, мы встретимся. Обязательно. И всё будет совершенно иначе. А на счёт Галины… Я думаю, что тогда, как и я, не сможешь с ней жить. Не тот она человек. Прощай.
Игорь остался осознавать свой разгром. Сложно всё. Андрей говорил правду, но ведь это надо признать! Или опять спрятать от себя? Но ведь снова вылезет червяк и даст звонкий подзатыльник.
Андрей споткнулся о ступеньку. На лестнице опять выкрутили лампочку. Открыла дверь Лиза. После ремонтных революций она вдруг стала испытывать нежные чувства к прежнему врагу. И заискивающие приветствия потекли за ним шлейфом, пока он добирался до своей комнаты.
Мама позвала ужинать. Беспокоится о чём-то. Жаль. Жаль, что он ничего не может рассказать ей. И даже если, то она всё равно не сможет его понять. Так что после еды только и оставалось тихонько улизнуть в свою комнату.
Андрей ушёл в свою комнату и уселся в кресло. Это новое приобретение сильно отличается от того, что обычно мы рисуем себе в воображении. Данное кресло было лишь подобием своего мягкого и уютного собрата. Но его отличало удобство, притом почти совершенное, поскольку его создатели не пожалели инженерной мысли, дабы начальствующие представители человечества не испытывали дискомфорта при длительном упокоении своей пятой точки на кожаной обивке предмета офисной роскоши. Андрей же при приобретении этого кресла беспокоился о другом, более важном для него, а именно регулировка высоты, дабы сидение было на одном уровне с подоконником, чтобы на него можно было с комфортом возложить свои нижние конечности.
Но можно же лежать и на диване! – скажете вы. А вот нет – вид из окна! Такого на диване не разглядишь. Этот вид из самого закоренелого математика в состояние сделать поэта, ну философа на худой конец. Посудите сами – в художественном беспорядке разбросаны крыши, между которых покрытые трогательным пухом едва вылупившихся листочков играли с ветром верхушки деревьев. Во дворе растянутый на проволоке фонарь, святящий жёлтым светом. А, да, и, конечно – очертания церквушки, возвышающейся над нагромождением крыш. Недавно на купол водрузили крест. И вот теперь представьте этот пейзаж на фоне безоблачного ночного неба с полной луной. Да, тут и циник станет лириком.
Что? И вам захотелось посидеть у этого окна? Да, я понимаю…
Итак, Андрей удобно усадил свое единственное и драгоценное тело в кресло, предварительно разместив на подоконнике бутылку коньяка, пепельницу, сигареты и, как ни странно, открытую банку со шпротами. Да, такой великолепный антураж для душевных терзаний и извечных вопросов. Андрей, наконец, вынырнул из захватившей его суеты и бренных дел. Пособил, конечно, Игорь, что тут спорить, разбудил, разрушив дрёму, пусть не спасительную, не совсем приятную, но всё же защищающую хозяина от необходимости жить, решать, делать.
И теперь… — Обратить взор в дела минувшие, и устремиться в день грядущий! – Андрей усмехнулся над высокопарностью своей мысли, полной едкой иронии. Усмехнулся оттого, что сейчас и эта защита теряет смысл. И жаль, по-прежнему безмерно жаль, что нет того человека, который мог бы сказать или помочь найти выход из этой ситуации. Димыч?! Ну конечно, да ведь только… Конечно, так всё понятно, что он говорит. Понятно и близко, да только применение на практике. Да, вот повернулся я к бедам своим, вот они предо мной! И дальше? Димыч, знал бы ты, что стоит предо мной! И что тебе сказать?! Что я смогу рассказать из того, что было?!
Андрей вздохнул. Теперь всё было невыносимо больно и стыдно вспоминать, вообще вся ситуация вызывала раздражение. В животе свернулся комок, словно что-то постыдное и склизкое забралось в него, но с приступами тошноты стремилось вырваться и заполонить собой весь мир, который так хотелось считать прекрасным.
Ещё глоток конька… кончик сигареты заметно дрожал. Гречкин с неприязнью заметил это, и тут же его внимание переключилось на созерцание ленивого дыма от сигареты, что вальяжно переползал по стеклу прочь из этих стен, полных уныния и терзаний, прочь к распахнутой форточке на простор и новые открытия. Пусть летит, он своё дело сделал – небольшой глоток успокоительного кайфа, сжальтесь, не требуйте от него большего.
Что дальше? – стена.
Что дальше? – тёмный переулок.
Что дальше? – фонарь?
Что дальше? – кирпичи, стены, помойка, кошки…
Что дальше?! – Улицы… город… светофоры… огни…
