ПАТРИОТЫ.

В конце рабочего дня меня вызвал к себе Парзян,начальник цеха серого чугуна завода Ростсельмаш Обернувшись на грязных формовщиков, я перевел взгляд на громадные в конце цеха вагранки. Именно из-за них окрысилось на меня руководство первого в Советском Союзе масштабного объединения по выпуску комбайнов. Начиная от Генерального директора Пескова, кончая пока простым электриком, потом секретарем цеховой парторганизации Царинным. Аукнулось с того, что старые вагранки срезали, заменив на польские. Но те не пошли, металл застывал, его оказалось меньше, чем выдавали уральские. Цех залихорадило, простои. И все поняли, что четыре с половиной миллиона рублей – доллар тогда тянул на шестьдесят пять копеек – угробили на заведомо негодные вагранки. Сколько детских садиков, поликлиник, квартир можно было построить на эти деньги. Именно об этом я, лучший рабкор объединения, лауреат премии имени А.Софронова, с тяжелого кольцевого конвейера как ас формовки переведенный на автомат, написал статью в газету «Труд». Её переслали в обком партии, те с допиской Генеральному Ростсельмаша. И закрутилась карусель — центрифуга для космонавтов показалась бы игрушкой. Из кабинета Парзяна я вышел не старшим агрегата элитной автоматической линии формовки, а подсобным рабочим земледелки, размещенной в подвале. Сняли с очереди на квартиру, которую должен был получить через несколько месяцев, перестали платить зарплату. Вместо 250 рублей — 50 аванса. Остальное — недоказуемые вычеты. «Ростсельмашевец» под руководством умнейшего редактора Ю.П.Крымского принял сторону рабочего. И тогда, через обком, Первомайский райком партии порекомендовал областным “Молоту”,“Комсомольцу” с “Вечерним Ростовом” мои материалы не публиковать. Об этом сообщила в то время зам редактора“Молота” И.Тагирова. В данной газете не замечают до сих пор, хотя Тагирова, уже с места редактора, ушла. Но“Ростсельмашевец” упорно печатал мои материалы, неизменно занося их на “красную доску”. Как лучшего рабкора представил Всесоюзному журналу“Рабоче-крестьянский корреспондент”. Через год я стал лауреатом премии \»РКК\». А еще через год – победителем Всесоюзного конкурса на лучший очерк в газете “Правда”. Ничего не помогало. “Идейные\» травили как собаку, при мне звонили в сельмашевскую поликлинику, требуя закрыть больничный. И закрывали, отбирали, не пускали, не платили. В журнале“РКК”за1979год появилась статья спецкора“Правды”А.Кубарева «Ответственность. В чем прав и неправ рабкор Ю.Иванов», в которой предлагалось разобраться в ситуации. Но даже в интервью столичному журналисту начальник цеха Парзян на вопрос о рекордах на формовке, которых на моем счету было немало и о них писали газеты, прямо заявил: не было у него рекордов. Квартиру я выдрал с кровью, сказав, что вздернусь на железных фермах цеха. Предлагаемые ростовским газетам материалы тоже прорывались с кровью. Кошмар продолжался до самого увольнения с завода. В трудовой книжке обнаружилась запись, что последние три года из двенадцати работал \»транспортировщиком горячего литья… в бригаде завхоза\». Три года горячего стажа коту под хвост, на пенсию не с 55 лет, а с 60. Вот как умели мстить коммунисты. Но и позже, когда я был заместителем руководителя литобъединения “Дон” по прозе, когда сам вел литгруппу “Вертикаль” при вертолетном заводе, когда вовсю занялась перестройка, сказанное однажды “не пущать” действовало безотказно. В перестроечном с новым редактором, “Молоте” появляется моя критическая статья“Страх”о репрессиях, о Ростсельмаше, о России. Письма идут сотнями, тысячами. С периферии люди приезжают в редакцию–так затронуло. Тут-же в лито“Дон”спешит “посланец”от завода с намерением прощупать крепость моих позиций. Узрев, что твердо стою на ногах, жует слова о преданности рабочему классу. Через короткое время возникает слух о том, что пронизанные болью за свою страну читательские письма сочинил я сам. Сам и отослал… из разных мест. В лицо ухмыляются и редактор, и зав отделом областной газеты. А вот меня выбирают делегатом от ростовского Союза писателей в Дубулту как лучшего молодого прозаика Юга России. И снова осечка. Теперь уже из Москвы блажат, чтобы не давали“добро” на выезд. Не помогает защита со стороны А.Калинина, ничего не сделал и С.Михалков, друг почившего к тому времени А.Софронова. Сдаю рукопись первой книжки в Ростиздат. Ее мурыжат больше трех лет. Директор нагло улыбается:“Ну ты же не Пушкин?”На неуклюжую книжонку рассказов“Мой дом”все равно приходят отклики читателей. Прошу отдать мне. Отдают… несколько посланий, утверждая, что письма написал я сам. Да…мать честная, когда вы уйметесь! Ухмыляется директор издательства Баев, вместе с ним улыбаются старший редактор Безбожный, просто редактор Иванова, написавшая разгромную рецензию на рукопись рассказов. Действует единожды брошенное“не пущать”. Проявляют холопское рвение \»нужные люди\». Посылаю отобранные приехавшими к нам москвичами же рассказы в молодежный альманах “Истоки” в Москве. С удивлением получаю обратно. Теперь ухмыляется нынешний главный редактор журнала“Дон” В.Петров, тогдашний член редколлегии от регионов в“Истоках”. Месть за статью о его стихах: \»Как впору нынче иногда…\», под которой вместе с другими поэтами и прозаиками подписался? Но, ведь, Петров не поэт вообще. На стихоплета не тянет. А «член». За что! За какие заслуги? И за это, и\»не пущать\». Ему вторят ответсекретарь И.Бондаренко, критик Обертынский. Выкладываюсь напрочь, создаю давно задуманный роман“Приемный пункт стеклотары”. Посылаю в издательство“Молодая гвардия”в Москве. Буквально через пару месяцев–такого никогда не бывало–получаю ответ от главного редактора В Перегудова, что рукопись отправлена в издающую редакцию. Книга вот-вот увидит свет. Не сдержал радости, показал письмо“другу\». И заулыбались нынешний председатель Ростовского Союза писателей В.Фролов, поэт Д.Долинский, тот же В.Петров. Действительно, рукопись вскоре вернули. Одинаковой получилась картина с\»Советским писателем\». Эти даже в Москву вызывали, для быстрой доработки. И… по получении цэу так же быстро вернули. Пришлось отдать в Ростиздат. Ох,как захихикал товарищ Баев, для которого я\»не Пушкин\». Роман пролежал больше пяти лет. Вышел случайно, книжонкой в мягком переплете с невзрачным оформлением двухтысячным тиражом. Отлучился заслуженный работник культуры Баев по государственным делам, тут приперся я. Отвечающая за передачу в типографии рукописей Т.Рашина собралась в Шахты. Я подсказал, что моя книга давно должна выйти, все рецензии положительные. Отыскала женщина в шкафах мой труд, присоединила к другим папкам, отвезла. А когда книга появилась на свет, получила от директора издательства Ф.Баева строгий выговор. Вот и думай после этого, кого Сталин считал врагами народа?Или мы сами себе настоящие враги! Друг Баева известный искусствовед как-то прояснил ситуацию, назвав меня просто русским. Они же-патриоты. Подумалось, в войну патриоты призывали с винтовками без патронов идти…на немецкие танки. Воевали просто русские. Но роман в сильно урезанном виде вышел в журнале\»Дон\»еще до книги. В 1987 году сдал, в 1990 в конце напечатали. С опозданием, конечно.Честь и хвала бывшему главному редактору \»Дона\» В.Воронову. Пробить грудью вставшее на пути произведения «не пущать» представлялось немыслимым. Московские критики Н.Климонтович, Ф.Ветров, Ю.Скоп оценили его выше \»Плахи\» Айтматова, \»Печального детектива\» Астафьева, \»Смиренного кладбища \»Каледина. Отдел критики\»Дона\», правда, после Чейза, Мессинга, Калинина…, отвел 10 место, несмотря на пачки писем. Как всегда, написанных мною. Даже из-за границы. Информация к размышлению. Почему в современной Монголии степным ветрам до сих пор задержаться не на чем?Подсказка. Со времен Чингизхана там живут одни патриоты. Когда понял, что пока не вымрут аж пара пораженных болезнью“не пущать”поколений патриотов, в Ростове ловить нечего, а самому за полтинник, закрутился белкой в колесе. Подработал, подзанял. К юбилею в 55 лет издал за свой счет книгу в пятьсот страниц. Назвал \»Добровольная шизофрения\» Почему? При таких природных ресурсах ходить по собственному дому с голой жопой, а по европам с протянутой рукой имеет право лишь нация, добровольно заболевшая шизофренией. О ютящейся на островах Японии не заикаюсь, чтобы не раздражать соотечественников. Не успел распродаться, рассчитаться с долгами, напомнило о себе издательство\»Профпресс\». Роман\»Соборная площадь\» о центральном рынке Ростова пылился у них с 1996 года. Перескочивший туда от Баева редактор В.Переладов, вначале зарубил его на корню. Когда он уволился-или уволили-я сдал снова. Кстати, Баев «потерял» экземпляр рукописи вообще. Директор Шалай каждый год обещал издать книгу. В конце 2000 твердо дал слово, что роман выйдет в начале 200-го. Очередной облом. И вот звонок. Иду на все. Подписываю кабальный контракт на 10 лет. Вместо гонорара причитается 20 книг бесплатно. Под названием «Ростов-Папа» — на нем настоял директор, как и на тексте под фото на задней обложке — труд в 640 страниц вышел в 2002 тиражом в 5 тысяч экземпляров, стал известным. Текст оказался лишним, названий подобных — аж несколько. Через год я попытался расторгнуть контракт, чтобы заработать и самому. Благо, предложения есть. Даже от москвичей. И получил отказ в резкой форме. Мол, в подвалах издательства лежат нереализованные 3000 экземпляров. Странно, к чему удерживать такого автора! А в магазинах книги нет.Ищут ее читатели. Был во Франции, зашел в книжный между Пантеоном и Сорбонной, за островом Ситэ. И там о книге знают. Предложили привезти, продать до 10 евро за экземпляр. Но во сколько обойдется доставка! Ушла она в Германию, в США, штат Калифорния. Снова лестные отзывы. Уже написано продолжение \»Соборной площади\» – \»Валютчики\». Опять отдать за гонорар в двадцать книг бесплатно? Чтобы продавали по 73 рубля, как в \»Глобусе\»? Почему не по 50? Хотя бы! Ребята, я просто русский. Я искренне благодарен \»Профпрессу\», директору С.Шалаю за издание моей рукописи. Но когда судьба улыбнется, когда получу удовлетворение от тяжкого труда. Или у каждого свой крест, его необходимо затащить на вершину Голгофы. Тяжек он, Крест Господний!.. Тем более, когда вокруг одни патриоты.