Хлобыщет разбитая форточка
В тоске по мордовской глуши,
Маруся шьёт платья да кофточки
Знакомым всю ночь за гроши.
Вот, ручки какие у девушки! —
Все хвалят, кто Машу встречал.
Ей масла бы к завтраку с хлебушком,
Чтоб ветер её не качал.
Уставшая — стала невзрачная
Девчонка в семнадцать годов.
Эх, жизнь беспросветно-барачная…
Эх, муть Архиерейских прудов…
Вы жизнь пожалейте Марусину,
Наплачьте по кромке ведра:
Отец за Восточную Пруссию
Отдал две ноги до бедра.
А младших сестрёнок на матери,
Что нищих в церквах у мощей,
И в доме на праздничной скатерти
Бывает, что нет даже щей.
Отец забывается горькою,
Да так, что до слёз, до чертей,
А мать за буфетною стойкою —
Чтоб вынести что для детей.
Мордовия, что ты за родина?
В объятьях колючих оков,
Повязана, сломлена вроде бы, —
Приют для воров и волков.
И матери место заказано
Вблизи от деревни родной,
Воровка по полной наказана…
Что делать Марусе одной?
В Москву, на завод да на химию,
Ей лето — не Сочи и Крым,
Чтоб справить пальтишечко зимнее
Себе, да ещё пятерым.
Хлобыщет разбитая форточка
В тоске по мордовской глуши,
Маруся шьёт платья да кофточки
Знакомым всю ночь за гроши.
В барачной накуренной комнатке
Кровати, да печка в углу,
Кому ты достанешься, золотко,
Уснувшее так, на полу? —
Кто ж глянет на эту невзрачную
Дурёху в семнадцать годов?
Эх, жизнь беспросветно-барачная…
Эх, муть Архиерейских прудов…
Нашла поувесистей камушек,
На камне вязала узлы.
Отмучилась лучше бы, канула —
Спасли, откачали! (козлы!!!)
Вы жизнь пожалейте Марусину,
Толкните под ней табурет,
На шее кричащими бусами
Веревка оставила след.
Ей жить по-людски не позволено
И даже нельзя умереть.
Бездушное тело, безвольное
Заставили есть и смотреть.
Страна упивалась победами,
Вперёд всё уверенней шаг!
С несчастьями этими, бедами,
Ты — винтик в машине, пустяк!
А там, по заснеженной родине
Марусю в казённом вели,
Такую воровку-уродину,
На месте, как мать, замели.
Ах, родина, смилуйся, милая,
Стели в белый саван постель.
Ты лихо лихое, постылое
Укутай навечно в метель.
…………………………………….
Зима лютовала на просеке,
Отмучилась девонька всё-таки…