В одном лесу построен был Дворец звериного досуга.
Но нет на Родине пророка! И по совету друга
Лев, после раздумий тяжких, выписал с краев далеких Лиса,
собаку съевшего на поприще культуры и … подпольного стриптиза.
О тайных лисьих увлеченьях, конечно, Лев не знал
и потому через десяток лет он с ним впросак попал.
Тот хитрый Лис талант свой тоже сразу не раскрыл
и не пускал на сцену с голым задом всяких рыл.
В чести были одни хоры, оркестры и агитбригады, —
только за них в лесу давали звания, пайки, награды.
Работал Лис и день, и ночь за совесть и за страх;
не раз клеймил в судах всех извращенцев он, но ах!
Внезапно с Запада задули ветры буйных перемен
и Лис (за счет зверей) летит в Америку произвести обмен
своими взглядами, привычками (ну и, конечно, башмаками),
культурными программами. Но вот Лисицы муж и снова с нами!
И, только что вернувшись с дальнего маршрута,
повел он в очаге культуры дело круто.
На всех дворцовых этажах пошла торговля бойко, —
знать доконала даже Льва медвежья Перестройка.
Сквозь пальцы умудренный Лёва смотрит на менял их храма.
Но что это такое?!… Оголенная на сцене дама!…
Тут Лев не выдержал и разъярился.
С поклоном Лис немедля появился.
Ко Льву на цыпочках затейник наш подходит,
юлит хвостом и сладку речь пред ним заводит:
— Поверь, великий Царь зверей, — покажут дамы только спинки.
Зато уж во Дворце Твоем не будет ни пылинки.
Ведь на безгрешные доходы
работать нет уж больше моды.
Да и кого теперь сей удивит \»сюрприз\»?
\»Не пахнут деньги\» — вот мой сегодняшний девиз.
А взять Медведя-то! Вот-вот и он даст за границу драпу,
совет оставив нам — \»с меня пример берите или сосите лапу\».
Из-за проклятого \»процесса\» не тот пошел сейчас и зверь, —
коль секса нет на сцене, то и не ломится в Дворцову дверь.
Зато, клянусь, уж Ваших львят и Вашу половину-Львицу
не пропущу (за деньги даже!) взглянуть на голую девицу.
А коль прикажете, мой грозный Государь,
обратно перестроюсь, и будет всё как встарь.
_____

Простил говоруна наш Лев, увидев в первый раз затейника без грима.
Лев извращенцев не любил. Но кто, увы, не терпит подхалима?!