ПЬЯНЬ

— Дай, хоть рупь! – взмолился Валерьян.
— Да что ты, монетками побираешься! — ответил я, в сердцах.
— Не учите жить, лучше помогите материально, — усмехнулся он.
Я дал ему червонец.
Валерьян, довольный, отошёл к группе «синяков», разом всколыхнувшихся при виде десятки.

Валерьян был моим однокашником по альма-матер.
Как то мы с ним сидели за мадерой.
— Помнишь, Валь, как ты со сцены лихо под Высоцкого исполнял:
— «А вы, я, спрашиваю, кто такие?»
— Да вот, петушился. И помолчав, добавил, — всё в правду верил.
Я вспомнил, как Валька обзванивал всех знакомых, призывал на митинг, против ГКЧП.
— Вот, видишь, как с Ельциным вышло?
— Ограбили страну.
— А, может быть, правда в том, чтобы приспосабливаться?
— Все не приспособятся. Приспособиться можно только за счёт других.

Он был талантлив. В 28 лет выдал такую кандидатскую, что его хотели «остепенить» без прохождения стажа. Но Валерьян отказался вписать в заявку на изобретение начальника и кандидатская накрылась.
С тех пор он не лез с инициативами.

Однажды, при случайной встрече около рюмочной, попытался я воздействовать.
— Завязывать надо Валерьян?
— А, не смогу уже! – отмахнулся он.
— Знаешь Колтышева из военной приёмки?
— Ну, знаю.
— Завязал, а как пил!
Я рассказал Валерьяну эту историю.

Морской капитан Колтышев приехал в командировку в Петербург, где представился начальнику, вице-адмиралу.
От постоянной пронизывающей сырости с Финского залива, согревание капитана переросло в неограниченное пьянство.
Однажды утром он проснулся в канаве, по дороге от морской гостиницы к Адмиралтейству, без кителя и в грязи.
Проснулся от зычного окрика:
— Капитан третьего ранга Колтышев!
Кричал вице-адмирал.
Капитан попытался встать перед начальством, но не смог.
— Немедленно явиться ко мне в штаб, Вы во Флоте больше не служите! – произнёс адмирал приговор.

Колтышев, как мог, почистился и, что делать, пошёл в морштаб.
Когда адмирал узнал, что у капитана ещё и похитили все документы и деньги, то понял, что не просто ставит крест на его судьбе, как военного, но обрекает на суицид от безнадёжности.
Седой служака обратился к пока ещё капитану:
— Дай слово, что не будешь пить.
Почувствовав надежду, обречённый стойко произнёс:
— Даю Вам слово, товарищ вице-адмирал!
Адмирал поверил ему, выправил новые документы и дал личных денег на дорогу.
С тех пор, Колтышев «завязал» напрочь, через год встретил я его, оживлённого, в погонах капитана второго ранга.

Валерьян выслушал историю с напряжённым вниманием, примеряя её на себя.
— Если трахнет, тоже завяжу.
— Ну и жди! – зло сказал я ему и пошёл.
Обернувшись издали, заметил, что он всё ещё смотрит мне вслед.

Потом рассказали мне, что Валерьян «завязал». Снова начал писать диссертацию.
Сломали его обстоятельства.
В НИИ перестали давать зарплату.
Когда он просил «рупь», то уже ушёл с «производства» и подрабатывал грузчиком на местном рынке у торговцев.