— А у нас сегодня был ливень… — Поганое настроение… — Он глуп и не сексопилен!… — Какой день от сотворения?.. — И что тебе Президент?.. — Его убили в субботу… — И тут он мне бац — презЕнт!.. — Не выйду я на работу!.. — Девушка, нам по пути?.. …
Точно нащупал он точки, которые включают эхолот памяти… Бои на рогатках, произведениях искусства, на огромной территории заброшенного стрельбища в курортной Анапе… целые баталии, с зажиганием пороха, с пленными-языками, разведчиками, армиями, наступлением и окопами. Летающие, набитые порохом и подожженные, \»ручные гранаты\»… Оборудованные по последнему слову техники \»блиндажи-командные пункты\»… А звук пролетающей …
В свободе мыслей всегда присутствует несвобода поступков… (Анахронизм) Приоткрывать себя и свое прошлое даже для себя не просто. А для других? Говорят, что кто задумывается о прошлом – тот не живет в настоящем. Возможно. Но это не для меня. Прошлое, настоящее, будущее… не категории. Для меня это одно целое. Независимо …
Я построю пирамиду, В ней себя похороню, Чтобы сбросить с плеч хламиду, Грудь сдавившую мою. Пусть песком меня покроет, Смежит веки вечный сон, Пусть рукой своею тронет Высший, праведный закон. Пусть уйду я в жизнь иную: Здесь мне нечего терять. На прощанье, не тоскуя, Хочется весь мир обнять. Молчаливы пирамиды, …
Молодежный лагерь дружбы после девятого класса в Восточной Германии. Как это было? Ангароподобная пыльная танцплощадка с цементным полом. Перед танцами его поливали водой. Мне… сколько? Только начало. Я, в полосатой бело-зеленой нейлоновой рубашке и вельветовых темно-зеленых расклешенных брюках, впервые сказал тогда: — А моя вон стоит… У каждого была \»своя\». …
1. Начало Я подошел к странной витрине магазина, испускающей вечером белесый молочный свет, и стал рассматривать манекены. Именно манекены, а не плащи и костюмы, шляпы и туфли. Строгие, отточенные, холодные черты их безжизненных лиц нравились мне. Точнейшая пропорциональность, застывшие движения рук и головы, но вот положение тела… оно было явно …
Мне показалось, что ты опасаешься чего-то, страхуешься от неприятной неожиданности или возможной боли… Но ты можешь мне довериться. Я не смогу преднамеренно причинить женщине боль. Да, я не безгрешен, но пользоваться ее слабостью не могу, даже если она переступает границу допустимого. Но мне это только показалось… Можно твой внешний образ …
Последний вечер. Какая-то сговорчивая, тихая. Когда ехали автобусом на концерт Леонтьева, вместе радовались прекрасному: — Посмотри, какое гладкое море и взрытые кем-то горы… — Да, красиво… — Посмотри, какая церквушка на горе… — Очень-очень… Она сняла туфли, забралась в кресло и по-кошачьи свернулась клубком. Только не мяучила, а так кошка-кошкой. …
Ты помнишь ту смесь табака, коньяка, музыки и ее слез в харьковском \»Старом мiсте\» вечером, предшествующем его отъезду? И руки ее, сжимающие его руки. И коктейль после коньяка. И ощущение свободы, наполненности, необъяснимой грусти и радости одновременно… мальчик, пацан! И кассирша с ухмылкой, и бармен с издевкой: \»Вам очень крепленный?\» …
…вечерний, сквозь замёрзшие стёкла маршрутки, розовеющее небо с фиолетовым, иней — везде иней, и тихий свет на небе — там, где центр города бросает свет своих огней наверх, яркое пятно над скопищем домов и фонарей, мост — яркая жёлто-красная змея, и льдовая тьма Волги… …чёрные пальцы деревьев, редкие их спины …