Сердечная недостаточность…

17 августа 2001 г.

Вам давно знакомое лицо,
Пишет Вам стихами письмецо,
Пишет оттого письмо стихами,
Что любовь к Вам в нем не затихает.
Доложить Вам следует сперва:
Здесь растут другие дерева
И стоят дома иного вида,
Но все та же на душе обида.

Если б не соблазны и обман,
Все бы продолжался наш роман,
Да видать бывает только в сказках
Вечной верная любовь и ласка.
Все прошло, как снегопад в горах,
Жаль любви поверженной во прах.
Да вот только вопреки рассудку
Сердце все лелеет незабудку.

Реки здесь молочные текут
И коврижки сладкие пекут,
Только день-деньской, любую ночку
Каждый провожает в одиночку.
Вот и подошло к концу письмо,
Извините, если что… Как смог…
Слог неровен и вразбежку мысли
И слезинки на душе повисли.

Впору все переменить уже —
Только Вы одна в моей душе.
Не забыть обиды и измены,
Да вот только нету Вам замены.
Снится мне Ваш дом и город наш,
В окнах свет… Лечу на тот этаж…
К Вам письмо печаль мою доставит…
Ладно… Пусть Господь Вас не оставит!

4 августа 1999 г.

Четвертое августа. Снова итожу,
Итожу миг вечности, полный тобой.
И все будет правдой, и все будет ложью,
Как в песне, как в жизни любой.
Рассыпана жизнь на клочки и обломки —
И не соберешь их впотьмах…
И песни не спеты, и чайки умолкли,
И радость повержена в прах.

Четвертое августа. Из боли давней.
Как сердце ни тискай, не выжмешь восторг.
И лгать не умеет мой исповедальный,
В рассыпанных строчках, листок.
И там, где из пены взошла Афродита,
Кого привлекает твой смех золотой?…
А зеркало больше иль меньше рпзбито —
Что пользы от разницы той?

Ах, девочка-пеночка в платье вельветовом, —
Радость московской весны…
Знаете, я б никому не советовал
Верить в счастливые сны.
Четвертое августа…Отче небесный,
Храни ее, Господи, ночью и днем!…
И все было жизнью. И все стало песней.
И в сердце осталось моем…

17 августа 1998 г

Если б снова начать — мы бы дни наши прожили лучше,
С нашим нынешним опытом были б мудрей и добрей…
Может, в будущих жизнях нам все-таки выпадет случай
Всю до капли любовь пронести до последних дверей.

Тают в темном тумане надежды, мечты, упованья,
Нашу лодку уносит внезапным порывом прибой…
Никакая,- увы! — не вывозит на свете кривая,-
Кто бы мог догадаться, что надо держаться прямой?

Отболев, отстрадав, с неизбежным душа примирится.
Все пройдет, все растает, все канет в пучине слепой…
Ускользают года — пять…, двенадцать…, четырнадцать…, тридцать… —
Но зеленой звездою, как прежде, сияет любовь…

..

4 августа 1995 года

Как жарко в этом августе, как жарко! —
Скорее бы сентябрь с его отрадой.
И отпуск скоро кончится — как жалко
И снова дни заполним суетой.

Давай тебя порадуем обновкой,
Каким-нибудь заморским пестрым счастьем,
Какой-нибудь сверхмодной упаковкой —
Зеленой, красной, синей, золотой…

А хочешь, — чтобы не было так грустно,
Рецепт старинный вспомнив ненароком,
Давай с тобой обнимемся до хруста —
И так, обнявшись, долго постоим?

Ба-бах! — Гроза за окнами грохочет,
Как будто великан и великанша, —
Тот слезы льет, а та не в лад хохочет
По великанским поводам своим…

17 августа 1994 года

По Москве поеду с кем в тройке с колокольцами,
В загсе грибоедовском обменявшиись кольцами?
В августе, семнадцатого, год семьдесят первый…
Умысла, сим начатого, тернии и перлы –
О, небесный наш Отец, выдавай нам в меру,
Будь, супружеский венец, осиян за веру!

На стене — пус-тяк, пус-тяк — гложут время ходики.
В небе, крыльями хрустя, пролетают годики,
От былой любви (фантом?) — что останется потом:
То ль прокисший суп с котом, то ли память о с святом?

Вновь не спится до зари. Август. Ночь. Час с ливнями.
Пролетело двадцать три — были дни счастливые.
Человечий краток век, не продлишь его никак —
И плывешь безгласный вверх, к звездам, тонущим в веках.

Что оставлю за собой — кубок с ядом и злобой?
Иль наследною судьбой — сыну нежность и любовь?
По Москве поедет с кем в тройке с колокольцами,
В загсе грибоедовском обменявшись кольцами…

4 августа 1993 года

Хотите быть счастливой cегодня, здесь и сейчас?
Хотите. чтобы спасли вас от скучающей — Вас?
Хотите, лучась восторгом, сиять изумрудами глаз?
Хотите? Тогда в партнеры берите немедля нас.

Нас — это мужа и сына, двух надежныз парней,
Каждый — орел-мужчина — в мире не сыщешь сильней.
Каждый в огонь и воду готов немедля за вас…
Пошевелите лишь пальцем, извольте отдать приказ!

Вы знаете: в этом мире ло конца его дней
Никто вас любит не будет верней, чем они и сильней.

4 августа 1990 года

В той дальней стороне, откуда родом,
Еще румянит пляжников жара,
А здесь весь день мой дом под руберойдом
Стоит простужен, вымокнув с утра.

Мой сад дождями долгими залит.
Кусты малины в исмороси сивой,
Пожух, краснеет земляники лист,
Как осенью здесь холодно и сыро.

Но солнечно, как солнечно в душе!
Какие б осень не несла осадки,
Все так же мы идем рука в руке,
Как в юности — и значит все в порядке.

Лишь ты одна и в сердце и в мозгу —
И значит, что любовь неодолима.
…И я все наглядеться не могу,
Не надышаться мне тобой, любимая!

4 августа 1987 года

В летний дождь выхожу на крыльцо без опаски,
Без плаща, с непокрытою головой.
Я как в детстве люблю эти чистые краски:
Цвет зеленый внизу, а вверху — голубой.

Все дома в серебристом стоят серпантине…
Я дойду до угла — и сверну в тупичок,
Где старушка в накидке мне даст за полтинник
Бело-розовой, крепкой редиски пучок.

Вдоль трамвайных путей я пойду к повороту,
А когда мне откроется дом на углу,
Я наверное вдруг повстречаю кого-то,
Повстречаю кого-то, кого люблю.

4 августа 1972 года

Звездно-синий вечер стройотряда.
Режет речку юркий катерок.
Однокурсницу ласкает взглядом
Молчаливый смуглый паренек.

Монументно строен, подпоясан,
Выцветшим стройбатовским ремнем,
Второкурсник — и сержант запаса,
Хрупкой сибирячкою пленен.

Девушка в студенческой штормовке,
Бабочкой в косичке — белый бант,
Что-то говорит без остановки-
Не прочтешь отсюда по губам.

Отплывает пара на пароме —
И слышны в порывах ветерка
Те слова, что станут им паролем:
\»Стройотряд…, Дединово…, Ока…\»

4 августа 1971 года

Этой длинной дорогой, высокой, и синей и белой
Ты признайся: ко мне ль ты так долго и трудно летела?
Ты летла ко мне?
-Да!-
И я замолчу суховато,
Словно ты предо мною любовью твоей виновата.
Ты летла ко мне?
— Нет! —
Я стану ручным и покорным,
Повинуясь уму неподвластным , сердечным законам.
Дорогая земля, в ранней дымке совсем голубая,
Не гляди с высоты, голубой глубине улыбаясь,
Потому что внизу мне на голову, плечи и руки
Листья желтые падают — это к раздуке, к разлуке!
Голубая земля. И звезда в вышине голубая…
Ты не чувствуешь — твой самолет в полосе колебаний?
Это в счастье м горе бросаясь отважно и смертно
Раскачало весь мир мое слабое доброе сердце.

Ты летишь над землей голубым-голубым коридором,
Ни одной нидругой ты стены не комнешься в котором.
Ты летишь в поднебесье, мой ангел с косичкой и бантом…
Ты ко мне навсегда, или скроешься рейсом обратным…

4 августа 1968 г.

Девушка перебирала вишни,
Но не в них завелся червячок…
Для чего привел меня Всевышний
В этот тихий дворик-тупичок?

Я смотрел растерянно и хмуро —
Как начать-то: \»Вам…\» или \»Тебе…\»
Но уже прошла стрела Амура
Сквозь мое хрустящее хэбэ.

Верилось, что с этим днем не канет
В прорву лет, рассыпавшись в конце,
Чувство, пламеневшее вулканом,
Нерастраченное, как НЗ.

Речка Буг змеится-серебрится,
Хороши над Бугом вечера…
А над Обью, средь новосибирцев —
Тот, с кем ты была еще вчера.

Ах, любовь, — халва с толченым перцем!
И — не ясновилец, не пророк,
Я слагал неогрубевшим сердцем
Будущей большой любви пролог.

Девушка перебирала вишни,
А потом уехала в Сибирь…
Не беда, что стал я третьим лишним —
Не в укор — в урок мужчине быль…