Дождь.
<зарисовка о плачущем котёнке>
На улице мяукнули. Призывно так, жалобно, по-детски. Я перевёл взгляд с серой во тьме стены на чуть светлый прямоугольник окна. Снова – \»мяу\»! Жена рядом едва заметно шевельнулась и, что-то тихо пробормотав, вздохнула. Спит.
\»Мяу\»!
А ведь там идёт дождь, подумал я… Кому-то плохо — это я о котёнке.
Слез с кровати, и в чём был – ну, разве что, тапки по пути нацепил – в лёгкой длиной футболке и трусах – направился к входной двери.
Зябко. Поёживаясь, я перешагнул порог, тихо притворил за собой железную дверь, быстро сбежал по лестнице на первый этаж, оттуда – на улицу. Яростно стукнув, ветер закрыл за мною подъезд и тут же схватился за мою футболку, пытаясь её куда-то унести.
\»Мяу\»! Теперь у самых ног. Где-то наверху недовольно хлопнули форточкой. Ветер – уже почти осенний – принёс запах чьей-то печали. Я опустился на корточки: вот он – жалкий мокрый живой комочек не понятно какого цвета под жёлтым рассеянным светом лампы. Весь припал к сырой бетонной плите, испуганно, но с явной надеждой смотрит на меня.
— Ну, что? – это я ему, чуть качнув головой.
Он не ответил, но слегка приподнялся на своих дрожащих лапках.
— Ладно, пошли!
Я подхватил его под лапы, а потом прижал к своему боку, от чего тут же по футболке начало расползаться мокрое пятно. Так, молча, чеша его за ухом, я поднялся к своей квартире.
В прихожей, по прежнему держа котёнка, я взял щётку для одежды – право, не моей же расчёской приводить его в порядок – зашёл в ванную, опустил свою ношу на доску, плоско и однозначно перекинутую от одного края ванны до другого, котёнок при этом вновь испуганно припал – как к бетону на улице – к деревянному мостику. Я сходил за феном.
Окунув щётку в тёплую струю водопроводной воды, я начал расчёсывать безропотно терпящего такую процедуру котёнка. Когда я уже собирался взяться за фен, дверь в ванную открылась и, щурясь от света, на пороге появилась моя жена.
— Ой! Что это такое?
— Подарок на твой День Рождения, — как раз была 23-я знаменательная дата.
— А почему он такой мокрый и неопрятный?
— Ну… Если бы ты поднялась чуть попозже…
— Просто твой подарок орал прямо под окном… Ладно, я пойду ему молока поставлю, — она
вышла.
— Ты не будешь против, если я тебя подарю?
Он против не был.
Перевязав найденной в шкафу красной ленточкой грудь своего новоиспечённого \»подарка\», я – по-прежнему, лишь в футболке и тапках – торжественно вошёл на кухню. Она – жена – стояла, облокотившись на холодильник и следя за миской с молоком, греющейся на плите.
— Поздравляю тебя, моя дорогая, с твоим светлым праздником, — я никогда особо не умел говорить торжественные речи. – Сюрприза, к сожалению, не получилось… Э-э-э… В общем, вот, — я протянул ей, поддерживая под передние лапы, маленького серенького котёнка с красным бантиком за спиной. Она улыбнулась, поднесла \»подарок\» к лицу, поцеловала в чёрный носик, потом опустила его на пол, подошла ко мне и, обвив мою шею руками…
Я закурил, она тряпкой собирала убежавшее молоко.
— Надо его как-то назвать, — я пустил в потолок струйку дыма, впрочем, он тут же был
затянут в вытяжку, не успев разбрестись ленивым облаком. Мы вместе посмотрели на пол: \»подарок\» уже играл со стянутой с себя ленточкой.
— Он – мальчик?
— Да, — я кивнул.
Она посмотрела в окно: начинало светать, ветер бросал на стёкла лёгкие капли.
— Пусть будет Дождь.
— Хм–м, — вновь безжалостно утянутая вытяжкой струйка дыма.
Дождь чихнул.
— Пусть…
— Мяу, — согласился он.
27 октября 2002 года,
Россия, Санкт-Петербург,
Александр Питерский.