Соня

Никому не доверяй наших самых страшных тайн.
Никому не говори, как мы умрем.
А. Васильев.

Булат не смог успокоиться до часу ночи, сегодня он проспал школу и теперь жутко спешил на урок. В его голове бродил туман, холод приводил мысли в порядок, страх предупреждал о последствиях и заставлял направить себя в нужное русло.
«Осень — любимое время года. Боже, как я мог жить без всего этого. Чего я хотел, о чем рассуждал? Сейчас у меня в руках то, к чему человечество стремится сотни тысяч лет, то, для чего живут и умирают, о чем поют песни и сочиняют романы. Где она живет, вечная любовь? Она живет здесь, сейчас, со мной»
Булат чуть не упал, поскользнувшись на льду. Он быстро вернул себя в прежнее состояние и пошел дальше. Люди бежали вокруг, бежали, как и он, на учебу, на работу, домой. На остановке толпа людей-головастиков расталкивала друг друга, что бы поскорей залезть в маршрутку. Кондуктор просила их не толкаться и каждому объясняла, что мест больше нет. Головастики не хотели слушать ее и все равно толкались и лезли, а когда им приходилось ехать стоя, окунали кондуктора, да и самого водителя крепким матом на их безрассудство и на то, что их работа не поставлена на профессиональный уровень. Влюбленный парень ждал свою единственную у памятника Тукаю, а единственная почему-то опаздывала и все не шла. Он уже весь озяб и устал, но ждал, все еще ждал Ее. В руках у него были цветы, а в заднем кармане пачка презервативов. Он подскакивал с одной ноги на ногу и потирал отмороженными руками свой нос и губы. А единственная все не шла и ждать ее дальше становилось уже глупо. Слесарь вылез из люка, тяжело вздохнул, закурил «Приму» и сообщил помощнику, что здесь уже ничего не исправить и трубы придется менять. Старушка испуганно-детскими глазами смотрела на беспокойно мчащихся машин вдоль дороги. Каждый спешил по своим делам: вот дорогая иномарка промчалась на работу, что бы сделать нашему жизнь лучше, вот синий «Москвич» спешил отвезти сына в школу, вот немного хмельная «Шестерка» спешит не попасться в руки правосудия, а вот «Запорожец» кряхтит к внукам и дочери. А старушка все смотрела из стороны в сторону, пытаясь уловить свободный момент, а на другой стороне дороги доблестные блюстители закона подняли и понесли спящего на газоне деда, ветерана, дважды героя Советской страны. Герой был пьян, громко ругался и сопротивлялся, ему хотелось спать, он устал от жизни, дети его забыли, внукам он был не нужен, он хотел покоя, он хотел спать. Старушка все бегала глазами по перекрестку. Деда успокоили и затащили в машину. Молодая девушка, заботясь о своей красоте, подняла правую ногу и стала поправлять съежившийся чулок. «Любимая, где мы живем?» — подумал Булат.
— Люди! — крикнул он в никуда, — кто вы, зачем вы, куда вы бежите? Что ловите вы? Во что хотите попасть? Оглянитесь вокруг? Ваш мир это вы, это я, это ты, то он, это она, это мы! Не ломайте свой мир, не убегайте от него, не убежишь от себя. Остановитесь, глотните мороза немного, совсем малость.
— Что такое любовь? — спросит у Булата изумленная подруга сегодня вечером, когда разговориться с ним задушу. Вечная любовь сейчас в руках у него. Булат — самое счастливое существо на земле. Бог, обрекший его на вечные мучения, оказался благосклоннее чем казалось, и одарил он двух людей тем, что не знает никто из людей. Одним из этих двух был Булат, вторым — Соня. На следующий день Булат поссорится с этой подругой навсегда, но он еще не знает об этом, а сейчас он отвечал ей:
— Любовь — это не чувство, это то, чем живет человек. Любовь — это когда я не включаю по утрам свет, потому что Соня этого не любит, и я знаю, что ей все равно, делаю я это или нет, потому что она в Москве, а я в Казани, но я все же не включаю свет по утрам только потому, что она этого не любит. Любовь — это когда Соня, в тайне от матери, берет последнюю карточку на 2 часа, залезает в чат и ждет, она не знает приду ли я сегодня, она не знает во сколько я освобожусь, но она все равно ждет и надеется, что я всетки приду, не только потому, что хочет увидеть меня, но и потому, что знает о том, что если мне плохо и некуда податься, я приду сюда, к ней.
Любовь — это не просто чувство. Любить — значит жить для кого-то, не просто быть с ним, не просто ласкать и быть нежным, не просто делать все для него и всегда доставлять удовольствие. Нет, любить — это быть для кого-то в гордом одиночестве и в шумной толпе, где все против тебя, на работе, на учебе, дома, в гостях, утром, ночью, днем, когда грустно, когда хорошо, когда скучно, когда никак — всегда думать только о НЕМ.
***

Булат шел по ночному городу. Ночь. В это время по улицам бродят только пьяные, те, кто засиделся в гостях, или такие же идиоты, как и он. Наверно, кому-то интересно, что он сделал, но этот рассказ посвящен ей, а она уже достаточно наслушалась слов уничижения самого себя. Вечер был, к счастью для него, теплый. К счастью — потому что он все равно ушел бы гулять, даже если был бы жуткий мороз, и тогда замерз бы где-нибудь на углу и умер. А может быть, так бы было лучше. Не важно! Ветер! Как раз то, что ему сейчас нужно, нет, не для того что бы остыть, мысли не горят в нем чередой, как раньше. Сердце не бьется во всю прыть. Его ДУХ, великий ДУХ ошибся, тот, кто не ошибался никогда, ошибся, жестоко ошибся, предал идею, обманул себя, предал всю жизнь. Машины редкие мчались мимо.
«Что делать? Извиняться? Зачем? Простить значит понять, а ты сам не понимаешь себя. Надеяться? На что? На то, что она еще любит тебя? Дурак, ты сам себя ненавидишь. Жить? Умереть? Погибнуть? Для чего? Для чего? Бог мой, как ты ошибся. К чему было не включать свет по утрам, если ты зажигал его на все ватты, когда она была рядом, здесь прямо здесь, рядом, и никуда не собиралась уходить». Булат пробирался сквозь толщу снега, упорно шагая вперед. Нет, он уже не пытался убежать, ему некуда было бежать и не от чего. Он взглянул правдой себе в глаза. ДУХ умер, теперь Булат был один. Раньше он точно знал, что будет завтра. Теперь уже он не знает, что будет через пять минут. Он не знает, что будет завтра, вся его жизнь, наконец-то по-настоящему, полностью в руках «маленькой девочки, влюбленной в него»
Улицу озарил смех. Уединение с самим собой прервано тем, кто стоял возле памятника тогда, теперь он шел с Единственной, уже другой. Смех, смех, смех. «Прекратите смеяться! Глупые люди, глупое счастье на лицах!.. Глупое?.. Но ведь, и они куда разумней тебя». Влага, холод, зной, сырость, грязь, грязь в которую он сам себе втоптал. Мужчины никогда не плачут. Изморозь пробежала по телу, ударила в мозг и выползла на глаза, потекла по ресницам к переносице и потекла вниз.
«Бог мой, как больно!.. Как больно понимать, что ты жив. Как больно понимать, что ты человек, что тебе, как любому мужчине, нужно разбить сердце девушки, что бы полюбить ее. Дурак, еще вчера ты просил доказательств, не верил. И получил, что ж, доказал, причем, сам себе, что ты безумно, безумно, безумно любишь ее. Так безумно, что тебе не нужны никакие доказательства, что тебе не нужны ни слова, ни поступки, ни подвиги, тебе не нужно ничего в мире, кроме только НЕЕ.
***

Тело, отделенное от своей души, тело без сердца, без смысла, без мыслей, без страхов и чувств, законсервированное в груду жизни, суеты, безделья и колющего, как вскрытая банка, бессилия, беззаботно просуществовало месяц, возможно, два и издохло. Кажется, оно могло бы просуществовать и дольше — страх и гордость не обидят, не придадут, не уйдут…
Но ни страх, ни гордость, ни суета не согреют ночью, не заставят жить, когда хочется умереть, не наполняют сердце счастьем. Страх уйдет от безысходности, гордость надоест, а суета кончиться. Тогда появиться пустота. Пустота, которую ДУХ не испытывал еще никогда. Вы не поверите, ДУХ был жив.
Бессмысленный, бесконечные месяцы, недели и дни прожитые без нее, сделали его другим. Нет, не сильнее, не выносливей, он послабел, намного послабел. Он даже не помнит теперь, как они прошли, что он делал, с кем он был. Неважно! Все чаще он вспоминает ее: вечером, днем, утром, ночью. Счастье переполняло его сердце, когда в него гостем входила надежда, надежда на то, что все будет там, как в рассказе — хорошо. Но все чаще, казалось, что уже ничего не исправить.
«Я приду к ней, я буду рядом. Я просто приду, посмотрю ей в глаза и она сразу все поймет. Потом, когда у меня будет что дать ей, когда у меня будут на это силы, я появлюсь. Нет она не могла забыть меня…»
Хорошая всетки вещь — друзья. Хорошая. Удивительно, но все, что касается ее, выходит за рамки понимания ДУХа. Все происходит совсем не так, как, казалось, должно бы. Никогда не слушавший советов, не веривший тому, что они оправдаются, ДУХ не ошибался… но не сейчас. Он уже ошибался раз, за что поплатился очень дорогой ценой, ошибется и второй, и третий, и в пятый раз. Потому что в этой любви не может быть правил, в ней нет избранных, лучших и худших. В ней есть только Он и только Она, а больше никого. Никто иной, как друг, который ДУХ никогда не слушал, заставил Его найти Ее. Она, наконец, пришла. Сразу стало ясно, все было кончено.
«Я люблю тебя!» — «Не то…» — «Прости!» — «Мне не за что тебя прощать, я не злюсь» — «Все может быть, как раньше» — «Не знаю, сомневаюсь, а ты сам как думаешь» — «Может» — «Не знаю!»
ДУХ чувствовал, что что-то нужно сделать, что-то новое неожиданное. Необходимо было вновь зажечь в них обоих огонь. Без огня любовь умирает, чахнет, и не нужно спорить о том, что жизнь страшна. Нет ничего страшнее одиночества. А потому горите, горите, друзья! Горите! Что бы жить!
ДУХу не пришлось ничего делать, Она все сделала за него. На одно из писем пришел ответ, который теперь не менее важнее и гениальнее, чем то знаменитое сообщение в гостевой книге, после которого их жизнь перевернулась. Пришел долгожданный, неожиданный ответ: «Хорошо, сегодня встретимся, я тебя тоже очень сильно люблю!!!»
Любит, любит, ОНА МЕНЯ ЛЮБИТ!!!
Остальное было уже в бреду, в беспамятстве, в бессмертии, в забытье. Я растаял там, где хотел бы умереть, в ЕЕ объятиях, рядом с НЕЙ. Мы снова были вместе, и мы снова были счастливы.
Казалось разрушенная жизнь моя снова пришла в свое светлое русло. Скоро я увидел ее лицо, я был счастлив. Теперь мы снова одно целое. Нет, мы всегда были одним целым, мы всегда дышали друг другу в затылок и шептались в уши, теперь мы смотрим друг другу в глаза.
***

Надеюсь, никогда больше я не вернусь к этому рассказу. Жаль, теперь я не могу ни в чем быть уверен, но в этом почему-то я не могу ошибиться. Все это конец, и опять писать о страхе и бессилии мне не придется. Казалось, счастье, но нет, это была лишь борьба. Борьба с прошлым, с сердцем, с собой. Борьба друг за друга, в который победили МЫ! А тебе спасибо огромное, жизнь!
Спасибо группе Сплин, которая помогла выжить!
Спасибо другу!
Спасибо сестре за поддержку и за то, что слушала весь мой бред!
Спасибо земле за то, что носило мое тело!
Спасибо Дельфину за то, что дал жизнь!
Спасибо Эльвире за то, что научила чувствовать!
Спасибо ТЕБЕ, Соня! За то, что научила любить! Спасибо что научила читать мысли и чувства с экрана! Спасибо что заставила быть! Спасибо от всего Мира за то, что дала ему меня.