Нет! Я с Душечкой не схожа! Я — мороз по вашей коже, я — дыхание сквозь тучи, я — ваш образ — самый лучший, ваше зарожденье слуха, зёрнышко Святого Духа, ваш забытый детский смех. я одна для вас — из всех! Только вы ушли давно колобком через окно, укатились от …
И будет много молока и много солнечного хлеба, и я узнаю, как легка дорога в праздничное небо. И сократятся все слова, и в чистом — истинном — остатке любимейшие покрова мои земные отпечатки покроют строго и светло, оставив вам моё тепло. 21.04.06 страстная пятница
Иду, читаю лица граждан… Как грамотность понизилась в стране! …………… Но хорошо, что зеркальце в кармане! Так хочется нам в жизни иногда с хорошим человеком пообщаться. май 2006
любящим — думать посвящается Живые обзавидовались им – покойникам в серебряном покое: они уже не сотворят такое, что мы, безумцы грешные, творим. Скажи: «Виновен — в жажде — пить вино!» моих ре-чистых вен – в кровавом пире, где дважды два давно уж не четыре, где цифрой смерти «три» уже давно. …
Льнула лентой липкой, ластилась, ласкала, лебединой скрипкой звуки извлекала. Лёгкая, как лето, летняя, как ливень, вересковый ветер ветренных валькирий. Ребусами бусы, свитки снов сосновых, искусы, укусы, косы, осы, совы. 2001
Окаменелость гибельная – клинопись клинка, и – не – уклониться, даже пав ниц. Ницше тоже нищ: низ – верх – низ – вневременной каприз непостижимого Нечто, не носящего риз. Верх – низ – верх – с в е р х ч е л о в е к! Вектор сквозь Вечность …
Пространство оступененно. Ступая по смутно проступающим ступеням послесегодняшним, и чутким стуком сердца ощупывая каждый сантиметр, ты, постоянство возводящий в степень страдания, о радостях радея, не отступи, но и — не оступись! И, может, преступая постулаты, стрела и выстрел выстроятся в поступь грядущего, и ось координат оступится о точку нулевую, а …
В себе, как в зеркале живешь ты жизнью странной отраженной, бежишь ее, как прокаженной, и ненавидишь, и зовешь. Но зов — дыханье на стекле, и даже страх, чуть присмотреться — лишь дребезги, лишь брызги сердца, не рассчитавшего «оле!» И возникает пустота и крутит жалкие осколки в непостижимой душемолке, и всё …
цепкие коконы чувств – прижизненные могилы клетки томящихся ядер в предощущении взрыва душное это смятенье – тёмное это томленье бредоподобие это – горячечно и обречённо обухи-сливы – чёрно-чугунные сливы хруст проливной обезумевших веток брызгами – взрывы гранатов – лопанье стен перезрелых ржавая боль обескровленных зёрен реки – цвет изменившие реки …
Безумцы миром правят, его уничтожая, и Землю жгут и травят – для них она чужая. И взятый, как столица, икс-игрек-чужаками, наш шарик зверолицый уже хрустит веками. А что же джентльмены – начальники планеты, – верша свои подмены, не замечают это? И облекая тайной звериные мотивы, какие извлекают из смерти перспективы? …