любящим — думать
посвящается
Живые обзавидовались им –
покойникам в серебряном покое:
они уже не сотворят такое,
что мы, безумцы грешные, творим.
Скажи: «Виновен — в жажде — пить вино!»
моих ре-чистых вен – в кровавом пире,
где дважды два давно уж не четыре,
где цифрой смерти «три» уже давно.
И «тройками» выносит приговор
невидимый небесный Покровитель,
и некий дом, похожий на обитель,
желтеет, как заевший светофор.
Там бедных обескровленных теней –
собранье недожитых сочинений,
и в тине из растительных волнений
плывёт пустая вереница дней.
В земных и приблизительных чертах
мы знаем то, что ничего не знаем,
и потому сознаньем ускользаем,
лишь отпечатки оставляя – страх.
И этот страх не даст открыть лица,
которого коснулось покаянье…
Но до конца – до смертного конца –
открытых вен моих благодеянье
из труса будет делать храбреца.
И гром небесный возвестит тогда;
ВИНОВЕН! НО ПОМИЛОВАН ЛЮБОВЬЮ —
Моей живою высосанной кровью
его взыграет грешная звезда.
А дальше – повторится всё опять
в пространстве не-земного измеренья…
И перемирья нет и примиренья…
И дважды два у них, похоже, пять…
4.04.06
1 ночи — ТО САМОЕ время
Самая профессионально отточенная строфа в стихотворении:
А дальше – повторится всё опять
в пространстве не-земного измеренья…
И перемирья нет и примиренья…
И дважды два у них, похоже, пять…
остальные требуют доработки. Тема этого стоит. Это моя точка зрения как филолога.
Фатима, от всего сердца — рада за Вас.