Полуночный игрок в чехарду
с поволокой экстаза на углях
воспалившихся глаз пустоту
наряжает, как глупую куклу —
несмеяну, стервозу, брюзгу
в несгораемый саван глагола,
чтоб она в подожженном стогу
лексикона сыскала иголку.
Истый дьявол, сродни кутюрье-
извращенцу кромсает без цели
золотое руно в кутерьме,
не нашедший иной панацеи.
