№88.ИНАКОСТЬ.Номинатор М.Беркович

В горле кость — моя инакость.
Но моя ли в том вина,
Что пошло все сикось-накось
Против общего рожна?
Молот мой, и наковальня,
О пощаде не молю!
И в моей холодной спальне
Иногда звучит «люблю».
В прошлом квас, и в прошлом солод,
И ржаного хлеба кус.
Только колос так же молод,
Все стоит не дует в ус.
На востоке, на востоке,
На очищенном току —
В обмолот мои истоки,
В небывалую строку.
Небывалого обмана
Голубеют небеса.
Манна, манна…где ж ты манна?
Несказанна, как роса.

***

Мы сидели под цветущей липой,
На краю российского села
И погодка — не «займи, но выпей»,
А напротив, летная была.
Проще говоря — стояло вёдро,
Речка отражала высоту,
Баба шла, неся крутые бедра,
К загодя скрипящему мосту,
ФлюгеркА раскручивалась лопасть,
Дерево гудело роем пчел…
А меж нами, расширяя пропасть,
Тень разлуки вклинилась плечом.
И борясь с душевным перегревом
И желаньем вместе поседеть,
Мы прощались под гудящим древом,
Что напрасно силилось взлететь.
И распался странствий мирный атом
Миллионом центробежных сил…
Джин Свободы, в облике крылатом,
Наш мирок на части разносил,
Изводя иммунитет к разлукам,
Наш уклад привычный и комфорт,
Снова звал к «хождению по мукам»,
К Счастью перекатному в эскорт.

***

Странно. Знаешь, живу у моря,
Но оно не мое, чужое.
И, казалось бы, что за горе?
Захочу — обниму, присвою…
Да не тут-то, сестренка, было!
Море взгляд мой не полюбило.
Прихожу, а оно — как в трауре,
Мне б в его раствориться ауре…
Но сверкает поверхность ртутная:
«Не люблю тебя, сухопутная!»

***

Скупой на дождик день осенний,
напялив облако-чалму,
в стране рабочих воскресений
с утра открыл свою корчму.
На вид вальяжен, но не пьян,
в обнимку с левантийской скукой
сидит и курит свой кальян.
Скулит мистраль кормящей сукой
и подпевают, как щенки,
ему пискляво сквозняки.
Шумит базар, звеня монетой
и голосами зазывал,
и пахнет фруктами и летой
весь этот пряный карнавал.
Гудят машины, проезжая,
текут народа ручейки…
Страна, до горечи чужая,
глядит в глаза из-под руки.
А где-то, в стороне другой,
уже рождаются метели
и осень нежится нагой
в своей неубранной постели,
зиму прислужницу зовет,
чтоб дом очистила от хлама.
И льются молоко и мед
в обетованной Аврааму
земле, где боль моя живет,
боль глаз твоих печальных, мама.

***

На чужом берегу морском,
Где бегут бегуны гуськом
И играет волна с песком,
Как ребенок,
Где боятся следы воды
И у волн гребешки седы,
Голосок у моей беды
Слаб и тонок.
Измеряя тоску извне,
Я теряю себя вдвойне
И, как павшая на войне
Или с неба,
Спелым яблоком упаду
Не в крапиву, не в череду,
Не под яблоней, не в саду
Просто в небыль.

***

Наитием любым
Играет мыслей стайка,
Мелодия трубы
Размером в мой псалом.
Над морем голубым
Свихнувшаяся чайка
Рисует знак судьбы
Изломленным крылом.
На клочья облака
Порвал горячий ветер,
И молится душа
О капельке дождя,
Привычная тоска
Шалит, что глупый сеттер,
Бог весть куда спеша,
И рвется с поводка.
Уймись же, сукин сын,
Уткни в ладони морду,
И не швыряй песок
С оттяжкой из-под лап.
Ты из приблудных псин,
Я помню это твердо,
Пусть даже на часок
Твой голос не ослаб.

***

Мне порою кажется, что снится
все, чем я теперь окружена.
Будто плотно сомкнуты ресницы,
отделяя сущее от сна
тканью век, как занавесом красным.
Я — снаружи, а весь мир — во мне.
И себя ищу я в нем напрасно:
я ему чужая,
я — извне.