* * *
Был июнь. Шла война. Политики упорно твердили в СМИ, что это не война, а мероприятия по укреплению конституционного порядка на Северном Кавказе.
Мероприятия, в которых ежедневно гибли сотни и сотни людей государства российского, война, которую развязал президент этого же государства — Ельцин, мероприятия, длившиеся уже второй год. Второй год, в разгар лета, когда предгорья и долины покрывались зеленой растительностью, интенсивность боев усиливалась. Второй год Глеб Разин, капитан Разин со своей ротой не вылазил из боевых операций, окапываясь, маскируясь, десантируясь. В один из вечеров, комбат после постановки задачи на завтрашний день, попросил Глеба задержаться .
— Есть!- ответил Разин, закрывая полог палатки.
— Плотней прикрой и садись, — пригласил его к импровизированному столу майор Неустроев.
— Познакомься, Глеб, это журналистка из Москвы, Вероника Младенова.
Глеб еще утром обратил внимание на жгучую симпатичную загорелую брюнетку, сопровождавшую повсюду комбата.
— Передаю нашу гостью в твои заботливые руки, — улыбнулся Неустроев, — надеюсь, что ты окажешь ей помощь, ответишь лучше меня, как профи, на все интересующие ее вопросы. Короче говоря, рассчитываю на тебя Глеб, как всегда, и смотри, чтобы ни один волосок… Ты понял меня?
— Понял, — с неохотой ответил, Глеб, поглядывая на девушку.
Та подошла к нему: — Я постараюсь не быть для вас обузой, — протянула ему руку.
Глеб ответил, оценив крепость пожатия: — Здравствуйте.
— Вероника проверенный кадр. Парашютистка, спортсменка…
и вообще…- продолжал комбат.
— Читал я ваши репортажи, Вероника. Толково, почти правдиво, — заметил Разин.
— Почти? Поработаем вместе пару недель, может, научите, как достичь стопроцентной истины.
— Стопроцентную правду вам вряд ли дадут опубликовать. Это первое, второе, чтобы правда была истинной правдой нужно примерить нашу шкуру, шкуру бойца спецназа. А это не женская одежка, Вероника, поверьте, — прикоснулся Глеб к камуфляжке, которая ладно сидела на изящной фигуре корреспондентки. – И третье, правд много, а истина одна.
— Посмотрим Глеб, а вдруг, — ответила Вероника, заметив шрам над родинкой у виска Глеба и, присела на табуретку.
— На авось у нас надеяться не принято.
— Семь раз отмерь? – улыбнулась Вероника.
— Сто семь, — уточнил Глеб.
— Темнеет, Глеб. Вам пора, — поторопил их Неустроев.
-Смотри за ней внимательно Глеб,- когда они вышли из палатки и чуть отстали от девушки, сказал ему шепотом комбат. — Понимаю, что она тебе и на фиг не нужна, но сверху приказ спустили, как я не пытался отбрыкаться, ничего не получилось. Знаешь же нашего начальника политотдела.
— Знаю, знаю. Две недели, однако, срок чересчур большой. У меня же выход в горы на днях.
— Придется брать ее с собой. Ничего не поделаешь. Терпи, капитан. Новое для тебя испытание – спецзадание.
— Пойдемте, Вероника, я определю вас на постой к медсестре нашей, Вале Щербатовой. Давайте руку, и прошу громко не разговаривать. Хочу спросить вас, о чем хотите репортаж сделать, о буднях фронтовых?
— Пока не знаю. О людях, о вас.
— Упаси Боже, только не обо мне, — попросил Глеб. – О Валентине напишите, о нашей сестре – милосердия. А я не та кандидатура, поверьте.
— Не скромничайте, капитан. Наслышана,… в курсе. Если не врут, конечно, о вас. Ой, — оступилась Младенова.
— Врут. Тише. Я же предупреждал вас. Что с ногой?
— Я же не специально, Глеб. Вырвалось. Нормально, сейчас пройдет, — сморщилась Вероника.
— Дайте, я посмотрю, — Глеб, вынув фонарик, заслонился плащ – накидкой, пощупал ногу журналистки. Та, пытаясь не выдать боль, напряглась, стиснув белые зубки.
— Расслабьтесь… Все ясно – небольшой вывих. До свадьбы заживет.
— Спасибо Глеб.
— Мы пришли, — Разин постучал в дверь блиндажа: — Валентина, принимай гостей.
Девушка с короткой стрижкой светлых волос, одетая в тельняшку, штопала носки. Увидев Глеба и Веронику, удивилась: — Разин, где ты такую красавицу на ночь глядя, раздобыл? Наверное, у чехов обменял на взрывчатку?
— Да будет тебе. Посмотри ногу у Вероники- подвернула, да ужином накорми.
— Все командуешь, Разин? Ну-ну, — ладно, проходи сестренка, знакомиться будем. Я -Валентина. А ты значит, Вероника. И какими судьбами к нам?
— Проездом на Гавайи, — аккуратно поставила увесистую сумку с аппаратурой на свободную койку Вероника.
— О, наш человек, — удовлетворенно произнесла медсестра, откусывая нитку.
— Показывай ножку. А ты давай Разин иди себе милок, иди. Нечего двух одиноких женщин смущать своим присутствием.
— Спокойной ночи, Глеб. Спасибо, что не отказали, — попрощалась с капитаном Младенова.
— Сладких снов, — скупо ответил Глеб, подмигнув Валентине.
— Давно воюешь, Валя? – снимая куртку через голову, спросила Вероника.
— Так с самого начала, — придирчиво оглядев загорелые руки и грудь журналистки, ответила Щербатова. – Свитерок, какой нибудь есть с собой? Если есть – накинь. Ночи прохладные.
— Спасибо за совет. Есть. – Ответила Вероника, вынимая шерстяную тельняшку из сумки.
— О, самое – то. Надолго к нам?
— Как получится. Может, день – другой, может с месяц, если не прогоните, — вынула Вероника фляжку. – Коньяк! Выпьем за знакомство по пятьдесят граммов?
— Наливай, подруга. Выпьем за наших мальчиков! Чтобы судьба их бережно хранила, — Валентина умело опрокинула стакан. – Давай еще и теперь за нас за женщин!
Выпила еще раз. – Что смотришь? Осуждаешь? Думаешь алкашка – медичка? Не алкашка, но без этого дела, — постучала по стакану, — здесь с ума можно выжить. Насмотришься…
— Не осуждаю Валя. За мальчиков, за нас! – выпила до дна Вероника. – Уютно здесь у тебя, жить можно, — откинула одеяло.
— Проще здесь у нас все, не так как у вас там, — неопределенно махнула рукой, медсестра, — врать себе в убыток, лукавить, предавать, не проходит у нас, не та атмосфера. А тебя, какой черт сюда принес, скажи мне дорогуша? Ну ладно я: деревенская, приспособленная к неудобствам. Ты то городская штучка вижу: маникюр, педикюр, боди – билдинг… Таскаешь одна сумку тяжеленную по горам.
— Работа у меня такая, Валя. Вот ты занимаешься же тем, что умеешь делать хорошо? И я, делаю то, что умею делать неплохо, как некоторые критики считают. Был у меня оператор, помогал тяжести носить, да сплыл.
— Не обижайся, Вероника, это я так, для поддержания разговора. Ладно, давай спать. Да, если в туалет захочешь ночью, то на улицу не ходи. За ширмой ведерко у меня стоит и рукомойник, — повернулась на правый бок Валентина, оперлась на руку. – Вероника, фамилия у тебя интересная – Младенова. Ты не русская что ли?
— Полукровка, — улыбнулась девушка.- Отец болгарин, мама русская.
— А муж есть, дети?
— Мужа нет. В разводе я. И детей нет.
— Надо же, такая пригожая и перспективная, респектабельная и в разводе. Вот и я в разводе, хоть и не респектабельная. А сынок есть, у мамы в деревне. Вот еще полгодика здесь отбуду по контракту и домой к Васеньке, Солнышку моему поеду, — зевнула Валя. – А я как тебя увидела сначала, подумала, что ты цыганка. Оказывается болгарка… Прикольно.
— А я гадать умею. Хочешь, судьбу предскажу? – достала новенькую колоду карт Вероника.
— Ой, нет. Упаси Боже.
— Тогда давай сыграем в дурачка или в очко?
— Тебя нужно с Разиным свести за столом. Вот кто играет, так играет. Еще никому его не удалось у нас обыграть. Мастер! И где только так учат играть?
— Да? Завтра попробую его раскрутить на пару партеек, если время выдастся, — ответила, задумчиво Вероника, снимая брюки и носки.
Валентина, заметив татуировку, изображавшую летящую ласточку на пояснице журналистки, усмехнулась: — Дань моде?
— Ты о чем, Валя? А… нет… я же парашютным спортом занималась. Это мы с девчонками – подружками все себе такие тату сделали. Группа у нас называлась: « Ласточки».
-Лапочки – ласточки, — сбила подушку Валентина, – ладно, спать, так спать.
Вынув блокнот и ручку, Младенова написала несколько строк, затем выключила свет и тихонько, чтобы не разбудить посапывающую уже Валентину, вышла на улицу.
Небо сияло звездами. Трещали неугомонные цикады. Вероника оглянулась по сторонам: возле высокой сосны маячила фигура часового. Солдатик покуривал в рукав, выпуская в сторону облачко дыма. В ста метрах ритмично гудел небольшой дизель-генератор. Девушка, нахмурившись, вынула из кармана брюк бечевку, натянув ее у двери на высоте сантиметров десять – пятнадцать от земли, вошла в блиндаж, плотно прикрыв дверь.
* * *
— Черт знает что, — выругался Разин, зацепившись ногой за невидимое препятствие, плечом навалился на дверь, и, потеряв равновесие, ввалившись в блиндаж, упал на что мягкое.
Валентина спросонья выхватила из- под подушки пистолет, передернула затвор:
— Кто здесь?
Поднялась с кровати и щелкнула выключателем.
Разин, лицом к лицу лежал на Веронике. Девушка, уловив запах табака, пытаясь освободиться, обронила: — Мужским духом пахнет.
— А от вас шампунем или коньяком, не разберу сразу, чем точно, — поднимаясь, ответил Глеб. – Прошу меня извинить за неловкость.
— Это с перепугу ротный ты нюх потерял, — расхохоталась медсестра, натягивая на себя простынку.
— Не ушиб вас, Вероника?
— Есть маленько, — улыбнулась девушка. – А у вас ссадина, Глеб.
Разин взял зеркальце со стола, посмотрелся.
— А чепуха.
— Валя дай мне йод, вату, пластырь, пожалуйста, — попросила Вероника. Отвернитесь капитан.
Глеб, повернувшись к двери, услышал шорох одежд.
— Поворачивайтесь.
Вероника аккуратно обработала кожу вокруг ранки и наложила пластырь. – Вот так. Нормально, Валя?
— Профессионально. Беру тебя в напарницы, — оценив работу, похвалила Валентина.
— Спасибо, Вероника. Я за вами. Собирайтесь, завтракайте. Поедем, покажу расположение пока не очень жарко, а завтра в горы.
— Завтра? – покачала головой Валентина.
— Да, сержант, завтра.
— Это вы бечевку натянули у двери? – помогая сесть журналистке в «Уазик», спросил Глеб.
— Каюсь, моя затея. Не одобряете? – положила фотоаппарат на колени Вероника.
— Почему же. Все правильно сделали: новое место, незнакомые люди и обстановка. А вот фотографировать будете только то, что я разрешу. Давайте об этом договоримся сразу.
— И что же здесь, глубоко от мест ведения боевых действий секретного капитан?- хмыкнула Вероника. – Я в этих краях уже не первый раз и раньше мне позволяли делать снимки.
— Это было раньше, а сегодня, будет так, как я сказал, иначе,… — остановил Разин машину и открыл дверь со стороны пассажирки.
— Уволите?- насупилась Вероника. – А если я пожалуюсь Неустроеву?
— Это ваше право. Жалуйтесь. Только ябед терпеть никогда не мог, учтите.
— В этом наши взгляды совпадают. Хотя, еще говорят, что вы в карты хорошо играете, Глеб? Сыграем на досуге?
— Валька,… уже успела натарахтеть, наверное? Что за народ! – возмутился Глеб.
— На досуге говорите? Держитесь, Вероника, — Разин круто вывернул руль, уходя от столкновения со спускающимся с горы на бешеной скорости джипом. Съехав в кювет, затормозил: — Пригнитесь и марш из машины!
Вероника послушно выпрыгнула из «Уазика», сгруппировавшись, перевернулась через голову и укрылась в кустах.
Джип остановился, и из него вышло два вооруженных человека в камуфляжной форме.
Разин, приподнявшись , посмотрел в их сторону, выпрямился, очистив одежду, сказал журналистке: — Все нормально. Это свои.
Вероника, сев в машину, заметила, что мужчины приближаясь, перебрасываются фразами на повышенных тонах.
— Ты куда прешь, блин…
— А ты, что ослеп или правила дорожного движения забыл…
Девушка взяла фотоаппарат и незаметно сделала несколько снимков. Затем увидела, как Глеб неожиданно обнялся с высоким мужчиной.
— Разин!
— Сашка, привет, земеля.
Они, закурив, снизили громкость разговора, постояли несколько минут и, приветливо хлопнув другу друга по плечам, разошлись.
— Знакомый? – спросила Вероника у Глеба, когда он сел за руль.
— Да, на одном курсе учились. Столько лет не виделись, а тут встретиться удалось.
— Машина у него крутая, — посмотрела журналистка вслед джипу.
— Он и сам крутой, — многозначительно ответил Разин и замолчал.
«Уазик» пополз в гору. Целый день Глеб проверял позиции, беседовал с солдатами. Вероника записывала свои впечатления в блокнот, делала снимки.
Заметив, что девушка изрядно утомившись от наступившей жары, все чаще вытирает пот с лица, Глеб усадил ее в машину: — Вечером я вам место одно покажу изумительное! Пленка еще осталась?
— Этого добра хватает,- ответила Вероника и с жадностью пригубила бутылку с минеральной водой.
Разин тоже сделал несколько глотков: — А сейчас нам пора. Вертолет ждет.
— Так вы же сказали, что завтра в горы, Глеб?- удивилась девушка.
— Мало ли, что я сказал утром, — рассмеялся Разин, — планы изменились. Летите со мной или останетесь на базе?
— Что за вопросы, конечно же, лечу. В темную играете, капитан?
— Вроде того, — кивнул Глеб сосредоточенно.
* * *
Вероника забежала в блиндаж и принялась собирать вещи.
— Переезжаешь к Разину в палатку? – сортируя бинты, спросила ее Валентина.
— Чего ради, — невозмутимо ответила журналистка.
— Нет? Значит ошиблась. Думала, что наш недотрога, наконец — то пал от женских чар.
— Ой, ли, так уж и недотрога?
— А то нет. Сколько его знаю: все один, да один. Такое впечатление, что думает целыми сутками только о службе. Так куда же ты тогда собралась, Вероника?
— Улетаем на задание, — выпрямилась Младенова. – Ну, вот и все. Спасибо за приют, подруга. Не поминай…
Девушки обнялись. Вероника заспешила к вертолету, а Валя, шевеля губами, пересчитала бойцов, сорвала столько же цветков, поставила букетик в вазочку с водой и перекрестилась. – Храни вас Господь…
Вертушка оторвалась от земли, и чуть клюнув носом, взяла курс на ущелье между двух гор, вершины которых спрятались в облачной дымке.
Корпус вертолета ритмично подрагивал . Разин, стараясь перекричать шум двигателя, сказал Веронике на ухо: — Вот за тем хребтом будем садиться.
Девушка, вытянув шею, прислонилась к Глебу, стараясь заглянуть в иллюминатор.
Разин, почувствовав прикосновение женской груди, отстранился не сразу, подвинулся, освобождая обзор. Вероника кивнула ему, посмотрев вниз, показала большой палец: — Красиво.
Затем, сделав несколько пейзажных снимков, крикнула Глебу : — Солдатиков, конечно же, нельзя фотографировать?
Глеб скрестил руки.
— Ясно. Первая попытка мимо. – Закрыла объектив Вероника и положила аппарат в сумку.
Вертолет снизился и завис в метре над опушкой леса. Бойцы один за другим быстро десантировались и рассредоточились по периметру. Глеб, спрыгнув, протянул руку: — Прыгай.
Младенова ловко спрыгнула в полуметре от Разина и присела озираясь.
Глеб одобрительно посмотрел на нее: — Молодец, Вероника. Давай перебежками вперед, я прикрываю.
Укрывшись в лесу, спецназовцы осмотрелись и, убедившись, что высадка завершилась удачно, вытянувшись в колонну по одному, начали спускаться по склону ущелья.
Разин шел сзади Младеновой, отмечая пружинистую походку девушки. Младенова уверенно перепрыгивала через препятствия, умело, перебирая ногами, беззвучно скользила по траве. Невдалеке крикнула сойка. Бойцы припали к земле. Глеб пригнул голову девушке и шепнул : — Тихо.
Из-за дерева показался человек в камуфляже. Глеб три раза крякнул.
Человек опустил автомат.
— Свои.
Помог ей подняться. — Пошли Вероника. Мы на месте.
Из кустов вышло еще несколько человек. Вновь прибывшие, приветствовали их тихим гулом одобрения.
Глеб, расставив посты, пригласил журналистку в одну из землянок:
— Ночевать будем здесь вдвоем. Не люкс, конечно, тесновато, но извиняйте…Без присмотра одну вас оставить не могу.
— В тесноте, да не в обиде, — отшутилась Вероника, присаживаясь на топчан. – Не впервой, капитан. Кстати, кто – то обещал мне показать что – то интересное?
— Ах, да. Совсем забыл. Может в другой раз, а то скоро стемнеет?
— В другой раз? А он будет, этот другой раз? – усомнилась девушка, вынимая часть вещей из вещмешка.
— Ладно, пошли.- Ответил Глеб и, выйдя на воздух, тут же подозвал к себе сержанта. – Крюков, пойдешь с нами. Тот, козырнув, пошел следом.
Вероника, повесив на шею фотоаппарат, шла рядом с Глебом.
Разин прикосновением руки остановил ее. – Старайтесь не шуметь. Позиция хоть и проверенная, тропы изучены, но мы по ним ходим, а за нами возможно и бандиты ходят следом. Поэтому, максимум внимания. Если что, сразу в кусты и не шевелиться. И еще, давайте избегать в разговорах фамилий, званий, договорились?
— Хорошо, Глеб.
— А мне как вас называть, Верой или Никой? А то Вероника…- смутился Глеб.
— Длинное имя? Понимаю.
— Но красивое имя, согласитесь?– улыбнулся Глеб. – ВерОника, — повторил с ударением на второй слог.
— Я то согласна. Мне нравится. Для удобства называйте меня Никой. А ВерОникой, когда спустимся в долину. – Долго еще идти?
— Уже пришли, — раздвинул Глеб кусты фундука.
— О! – вырвалось у девушки.
Внизу метрах в пяти раскинулось небольшое озеро с голубой и прозрачной водой, над которым вился пар. Огромные валуны по берегам, белоснежный песок. С двадцати метровой высоты, переливаясь в лучах заходящего солнца, с шумом падая, нарушал гладь озерной воды водопад.
— Чудо, так чудо. Не ожидала увидеть здесь такую прелесть . Удивили, Глеб. Мне можно все это сфотографировать, надеюсь?
— Еще бы. Конечно можно, — опустился на траву Разин, покусывая веточку.
Девушка с разных позиций и под разными углами принялась увлеченно запечатлевать пейзажи. Время от времени протирала объектив от водяной пыли.
— Прям, как Ниагарский водопад, — кивнула на сверкающую в заходящих лучах солнца воду. – Наверное, холодная?
— И вовсе нет. Теплая. Местами даже горячая, — ответил Глеб. – Термальные источники бьют из под земли. Говорят, что раньше, до войны сюда часто люди приходили. Даже легенда есть такая, что тот, кто в этом озере искупается, будет счастливым человеком. Мужчина сильным, храбрым мужем. Женщина – матерью, верной женой. А сейчас вот мы только, да судя по следам, иногда и духи здесь бывают.
Молчавший до этого Крюков неожиданно сказал: — Мы в прошлый раз купались.
— Серьезно? И кто ж это вам разрешил, мой друг? – поинтересовался Разин.
— Да сами, товарищ капитан, сами, — стушевался сержант.
— Сама садик я садила, сама буду поливать. Я вам задам, кажется на орехи – пловцы.
— Так никого же не было. Мы проверили…
— Суровый командир? – спросила Младенова у сержанта.
Тот замялся: — Суровый, но справедливый.
— То-то же, — ответил Разин. – Так, ступай за тот валун и наблюдай за обстановкой. Если будешь нам нужен, дам знать. И гляди в оба. Понял?
— Есть, — Крюков подобрал снайперскую винтовку с земли и бесшумной тенью исчез в расщелине.
— Мои тут все проверили намедни. Не хотите искупаться, Ника?
— Я? С удовольствием, только,… — замялась девушка.
— Я не буду подглядывать. Обещаю. Но и вы недолго, хорошо?
-Ok – ответила Вероника, расстегивая верхнюю пуговицу.
Глеб вызвал по рации Крюкова: — Ты на месте? Как обстановка?
«Все тихо».
Разин отвернулся к лесу.
Вероника, присев в кустах, разделась и, оставшись в черных трусиках, оглянувшись по сторонам, подошла к воде. Потрогала ее ногой. Затем наклонилась, умыла лицо, плеснула несколько раз на плечи, грудь.
— Ну, как?- негромко спросил Глеб.
— Удивительно.
Разин услышал шум воды. Младенова неспешно подплыла к водопаду, встала на ноги. Вода доходила ей до плеч. Девушка подняла руки, несколько раз погрузилась под воду с головой. Затем нащупала ногой камень, поднялась на него, предоставив мощной струе возможность наслаждаться владением ее тела
Внезапно поднялся ветер. Туча заволокла островок неба между гор. На воде появились пузыри от дождевых капель.
— Этого еще не хватало, — сплюнул Глеб, пытаясь укрыться от непогоды. Теплый летний дождь усиливался. Не выдержав, Глеб обернулся. Вероника, подплыв к берегу, остановилась и помахала ему: — Иди в воду. Что мокнешь под дождем?
Глеб взял рацию и надавил на кнопку вызова: — Ты как, любитель поплавать?
Услышал ответ сквозь хрип сигнала: « Нормально. У меня накидка с собой».
— Отлично устроился. – Ответил Глеб, и быстро раздевшись, вошел в воду.
Вероника вытянула руку, определяя жестом разрешенную к сближению дистанцию. Глеб заплыл за ее спину. Девушка, подняв руки, поправила мокрые волосы и неожиданно скрылась под водой. Разин подплыл к тому месту, где она только что была, нырнул…
— Фух, — показалась над поверхностью Младенова. – Спасибо, Глеб. Я поскользнулась.
Разин держал ее за плечи. Дождь лил как из ведра. Глеб чувствовал сквозь прикосновения волн, прикосновения женского тела: груди, бедер, рук.
Провел пальцами по мокрым волосам девушки.
— А сейчас по твоему сценарию я должна тебя отблагодарить за спасение, да?
— Мой сценарий? И дождик этот я тоже придумал? – спросил Глеб.
Вероника оттолкнула его легонько.
— Подожди,- приблизился к ней Глеб, — Интересно же знать, черт возьми, как русалки целуются?
Девушка улыбнулась: — Не знаю, не знаю, как русалки это делают, а я вот так.
Приподнялась на цыпочках, обхватила Разина одной рукой за шею и, чуть наклонив голову, медленно поцеловала его в губы.
Глеб ответил, затем взял Младенову на руки и вынес из воды: — Хватит светиться под луной! — Опустил девушку под сосной, протянул ей одежду: — Ты красивая, Ника, как из легенды.
Девушка, улыбнувшись, попрыгала на одной ноге, давая стечь воде из уха и надела спортивную майку: — Придумал, скажи только честно, про эту древнюю легенду?
Глеб обнял ее: — Придумал? Ну, допустим и придумал. Тебе же понравилось?
— Весьма, господин капитан, — поцеловала его Вероника. – А теперь кругом марш за дерево!
Глеб вызвал по рации Крюкова: — Не заснул еще?
« Обижаете».
— Топай сюда, мы возвращаемся.
На базу они вернулись, когда уже совсем стемнело. Глеб зажег в землянке свечку: — Я скоро. Людей проверю.
Вероника высушила волосы полотенцем, вынула спальный мешок и, бросив его на топчан села, поджав ноги.
— А вот и я, — Глеб присел рядом, — у нас есть несколько часов…
— Чтобы сыграть в карты, — лукаво ответила Вероника.
— Ну, уж нет. Тратить драгоценные мгновения, находясь наедине с известной журналисткой на игру в карты, этого даже я себе простить не смогу.
— Значит я для тебя журналистка, московская штучка и не более?
— Ника, не обижайся. Правила этикета столичных салонов мне не знакомы.
Я, такой как есть: неотесанный солдафон, ротный, десантура. Что выросло, то выросло, как говорится. Просто мне показалось,…. что…
Впрочем, видимо только показалось. Давай спать.
— А погадать хоть тебе можно, недотрога? – улыбнулась Вероника.
— Я недотрога? – Глеб пересел к ней, обнял. – Гадай, только по руке. На картах не хочу. Умеешь по руке?
Вероника взяла его большую ладонь. – Слушай меня, значит так: война для тебя скоро завершится. Ты уедешь, и будешь жить в большом городе. Будут у тебя удачи и потери. Но в целом жизнь после некоторых препятствий, которые тебе удастся с немалым трудом преодолеть, сложится позитивно. Женщин у тебя будет много, жена твоя будет блондинкой. Вы будете любить друг друга.
Потом…
— Блондинка говоришь? Хм,… так ты же брюнетка, Ника.
— Ну, причем здесь я, Глеб? – смутилась девушка. — Я может вообще принципиальная противница браков с некоторых пор…
Глеб, посмотрев на свою ладонь, сжал руку в кулак так, что хрустнули пальцы.
— С некоторых пор… Вероника Младенова против браков, а Ника не против того, чтобы я…- взял ее руки в свои, погладил..
— Ника за, Разин.- Закрыла девушка глаза. Глеб, поцеловав ее в губы, стал расстегивать непослушными пальцами пуговицы на куртке.
— Подожди, я сама, — она задула свечу, потянула его к себе.- Смелей…
