Ты Фемиде не только глаза завязал,
Но ты ей и руки связал.
Что наделал ты черный ангел,
Гений печали и серых начал.
Стоял ты за спиной и все кричал:
-Кто там следующий за мной.
И все же петлю кровавую сжал…
Он был не добрым,
И не злым.
Он был таким, каким остался.
Пред тобой не пригибался,
А ты бесился,
Пеной задыхался.
Я хочу, что бы ты вандал,
Не забывал, смоет тебя истории вал.
Казнил ты совесть свою,
И там может быть в раю.
Тебе ответить придется,
За алчность гнусную твою.
Или может, здесь найдутся,
Люди, что спросить возьмутся…
Кровожадный ум,
Что наделал ты техасский колдун?
Ведь с подачи твоей,
Герой за спиной.
Каждый второй,
Должен жить на шее с петлей.
Эшафот
Он шел на эшафот,
С Кораном в руках
Он знал, что это его последний шаг.
Народ мусульманский праздновал хадж.
Диктатор понимал, настал последний час.
Ему не спастись,
Хоть бери и крестись.
Но палачи его были веры другой,
Им принадлежал, крест с его судьбой.
Диктатор сам казнил,
И не один раз.
Он еще не забыл,
Страх, летящий из глаз.
Жертв репрессий его детей матерей все равно.
И не винных отцов искаженное лицо.
Теперь сам он стал,
Жертвой диктата.
И в руки попал,
Чужого солдата.
Не боялся он не петли,
Не глаз.
Он знал, что это все,
В последний раз.
С достоинством он принял свою судьбу.
Отныне он стал мучеником, наверное, в раю.
Так не ужели надо вернуться,
На сто лет назад.
Что бы миру показать,
Жив ещё диктат.
Диктатор умер, приветствуем другого,
Он в детстве любил сочинять,
Псалмы про святого Иова.