Город
На горе рабочие мрамор пилят —
Целый день, без отдыха, на лесах.
Облака искрящейся белой пыли
Оседают инеем в волосах.
О судьбе не думая предреченной,
Смотрит на взмывающий город свой
Сам владыка Тургон в рубахе черной,
С непокрытой белою головой.
Стены в полсажени уже, а дальше,
Где чернеет вынутая земля,
Котлован готов под фундамент башни —
Неизбежной гибели короля.
Он кивнет, и спустится не спеша, и
Словно в прорубь, канет в свои труды.
Что он ныне в памяти воскрешает?
Белостенный Тирион — или льды?
М.К.
Мир без мужчин — дополнительный выход в астрал,
Плата натурой — и кто бы чего не наврал,
Мучаясь мнимой виною —
Перетерпи, не дослушав и не досказав,
И незаметно померкнет в раскрытых глазах
Небо ночное.
Старый Платон подмигнет с Елисейских полей,
Пустит тугую струю баловник-Водолей —
Право же, странные вещи
Стали твориться, с тех пор как своим именам
Мы изменили, и ждем, чтобы встретиться нам
В мире без женщин.
На кухне
Пока отросток Телпериона живет на кухне, в пустой бутыли,
И светит месяц в оконной раме, родного брата не узнавая,
Не отопрешься — во время оно мы тоже были и так же сплыли,
С утра — не очень, а вечерами тебе жена я, еще живая.
Назло высокой температуре, пускай коряво, но без помарок,
Мы не сумеем остановиться, пока — да ладно — пока не кончим,
Давай, ты больше не будешь Турин, ты будешь Нэйтан, Натан, подарок,
А после свадьбы — ступай, девица, с обрыва в реку, вразнос по кочкам.
Сложу, не споря, свои игрушки, ты спросишь — сколько? Уже нисколько.
Три капли моря в железной кружке — да свет небесный из-под осколков.