Не причитаю, не молюсь я,
почти раздавленным моллюском,
за плоской раковиной — мускул —
таюсь и таю, пью настой.
Моим друзьям и домочадцам
не докричать, не достучаться —
не понимают и дичатся,
ещё пуская на постой.
Они меня не запирали —
по лабиринту, по спирали
я сам укрылся от пираний
за створки губ — за их броню.
Я обрастаю, словно остров,
слоями рифов и коросты,
и мысль — песчинку или россыпь —
в себе лелею и храню.
Меня течение сносило
и затеряло в слое ила;
я собираю соль и силы
из перламутровой росы.
Среди потоков лжи и желчи
мне чистый голос сверху шепчет…
Я жду, когда созреет жемчуг
ещё нечитанной красы.
Использование аллегории – рискованный приём. Чаще она одерживает победу над автором, подчиняет его своей штампованно-образной системе, делает произведение предсказуемым, вторичным. Здесь автору удалось подчинить себе развёрнутый образ. Плюс искусная форма. Рекомендую!