Разговор с бетономешалкой

— Эй, куда пошел?
— А-ааа. Привет.
— Внимания не обращает…Важный стал, да?
— Да, нет. Задумался просто.
— У тебя на воротнике женский волос. Светлый. С блондинками дружишь, задумчивый?
— Это нитка.
— Белая нитка. Значит блондинка. Все равно я права. Как всегда. Кстати, у тебя на глазу что-то прилипло.
— Это ничего не значит. Пластилин. Или грусть. Пластилиновая грусть.
— Где она, где она – женщина твоей мечты?! Покажи мне ее – я ее съем.
— Ну, зачем так.
— Косточек не оставлю.
— Не надо никого есть.
— Все равно я самая лучшая – ты же знаешь.
— Ты хорошая
— Давай, давай ври мне, я это люблю
— Ты, правда, хорошая.
— Подобные комплименты оскорбительны. Твой словарный запас убог… Ладно уж, на этот раз не буду ломать тебе руку. Ты и так по жизни маленький и грустный. Все так же нюхаешь воздух за проходящими мимо женщинами? Марки то не бросил коллекционировать?
— Я переменился
— Да, знаю я все про твои катарсисы с бомжихой на кладбище. Ты потом еще написал про это коротенький, полный искрометного юмора рассказик на обрывках обоев. Писатель хренов. Сам грязно трахаешься и заставляешь трахаться буковки. Маленькие буковки.
— Буковки забавные. Но я действительно переменился. Стал другим человеком.
— Ага. Кушаешь теперь только йогурт и нежно гладишь сам себя по животу. Целуешь себя в бицепс. Потом падаешь на пол и делаешь сто отжиманий. А самому страшно. Стра-аа-шшно. И вот ты бежишь к знакомой бетономешалке.
— Все не так. Я на новую работу устроился.
— Уборщиком в зоопарк? Когда у больших животных месячные ты, наверное, очень вдохновляешься.
— Ты не понимаешь! Почему ты так несправедлива ко мне? Там, на песчаных дорожках зоопарка – много новых возможностей!
— Ах, я вся вибрирую от возбуждения! Расскажи мне про новые возможности в зоопарке.
— Смотри – на бешеных песчаных дорожках зоопарка стоит стеклянный человек – это я. Я весь насквозь прозрачный и как бы невидимый. Сквозь меня проходят мамы-бегемоты и дети- муравьи, сквозь меня проходит весь мир–слон, большой и толстый борец сумо. Он меня не видит. А я его – да. Я ясно вижу мировой нерв – он представляет собой ритуальные рисовые веревки на животе борца сумо или на слоновой попоне. Если я захочу, я завяжу эти нервные веревки узлом. Если я только захочу- я прокляну насмерть весь мир, а никто и не заметит – так и будут ходить себе по песчаным дорожкам зоопарка пожирая свое мороженное. Я считаю себя очень храбрым и умным. Там – на песчаных дорожках зоопарка.
— Ну, предположим, ты действительно умеешь проклинать насмерть людей и писать потом об этом маленькие, полные искрометного юмора рассказики. Тоже мне, бог нашелся. Говна кусок. Может тебе кепку выдать с надписью Герой Национального Масштаба? Лучше скажи, зачем блондинку на ниточки порезал.
— У нее не было чувства юмора. Вернее было, но такое…Не искрометное.
— Не вижу причин для убийства.
— Она не хотела ходить со мной в зоопарк.
— Ха. Нормальная женщина никогда не пойдет в зоопарк…Разве что, маленькая женщина, игрушечная.
— У нее была игрушечная вагина.
— Так ты еще и педофил?
— Нет, она была большая взрослая женщина, но вагина у нее была маленькая, игрушечная.
— Все ясно, ты убил взрослую блондинку с игрушечной вагиной, потому что, она не умилялась твоим юмористическим рассказикам и не ходила с тобой в Зоопарк Проклятий.
— Все не так просто. Это было как наитие. Я как будто что-то понял вдруг.
— Это мне заявляет человек с двумя высшими образованиями, искрометным чувством юмора и обрезанием крайней плоти. Да тебе не бетономешалка нужна, милый мой, а хороший психиатр и электрошок.
— Я думал ты поймешь меня. Женщины меня не понимают. Считают меня неудачником.
— Зря ты мне говоришь эти слова в два с чем-то часа ночи на стройплощадке.
— Извини. Это действительно не твои проблемы.
— Давай-ка сначала, дружок. Или я не смогу тебе помочь.
— Сначала я работал клерком в Олимпийском комитете.
— Ну
— Раздавал пайковых женщин большим взмыленным мужикам на стадионе. Не подумай, что это просто. Я занимался проблемой стартовой готовности пайковых женщин. Проверял у них на прочность швы на спортивных трусиках ADIDAS.
— Хм. Интересно. Хотелось ли тебе при этом воткнуть офисный бумагорезательный нож в мускулистый чемпионский живот? Хотелось ли тебе отнять чемпионскую жену? Понюхать ей подмышку?
— …?
— Ладно, проехали. Скажи, кем ты себя больше ощущал, распределяя нежное женское мясо, обернутое спортивным шелком, — просто клерком или космическим ящером спецагентом, прилетевшим на планету СУПЕРМАРКЕТ ЗЕМЛЯ разжиться свежатинкой?
— Все так сложно.
— Если бы все было просто, ты бы ко мне не прибежал с бледным видом напускного равнодушия. С белыми нитками на воротнике. В два с чем то часа ночи. Обошелся бы беседой со стиральной машиной. Давай напрягись.
— Наверное, все-таки второе.
— Ящером?
— Да. Но в это время я уже думал о соседке и потому я был как бы неполноценный ящер.
— О соседке-блондинке?
— Да. Я влюбился в нее.
— Красивая сука?
— О, да. У нее были голубые глаза, красные сапоги, и подмышки она брила каждый день. Я видел.
— Продолжай, пожалуйста
— Ну вот. Из олимпийских клерков я ушел. Мне казалась, что лапать чемпионских жен, думая в это же время о светлом блондинистом образе как то непорядочно. Я устроился в зоопарк. Купил себе модный оранжевый галстук и стал медитировать на образ соседки.
— Между тем, нюхая самок бегемота в зоопарке и сублимируясь в написание коротких юмористических рассказиков.
— Ну в общем да.
— Это лирика. Давай мясо.
— Потом я все таки заставил себя сказать три важных слова своей соседке и у нас пошла любовь.
— Давай я быстренько расскажу за тебя про любовь, а то скоро утро, придут рабочие. Я обладаю репутацией порядочной бетономешалки и мне не нужны кривотолки за спиной про связь со странными молодыми людьми с глазами глубоководного окуня. Короче так – у вас были полномасштабные романтические отношения. Днем ты работал в зоопарке, а ночами вы сидели на подоконнике и ты гладил ей перышки колибри. Вы ели что-то едкое, веселое, китайское. Вы боролись на мизинчиках, кусались, и ты оторвал ей все пуговицы на маленькой плюшевой вагине, вам было очень больно и очень хорошо. Вы могли счастливо прожить 100 лет и стать иллюстрацией к детской сказке. Зачем же ты убил девушку, идиот?
— Ну…
— Почему???!!!
— Из-за ваток.
— Чего-чего?
— Ну, знаешь такие ватки. Женщины протирают ими свои кукольные глазки после тяжелого трудового дня. Снимают китайскую тушь. Ватки грязные.
— Я знаю, что ватки – грязные.
— Она разбрасывала ватки по всей квартире! Ты не поверишь, ватки были даже в супе! В нашем общем, семейном супружеском супе!
— Ватки в супе, значит.
— Еще она рисовала смешные рожи в своей секретной записной книжке тошнотворного розового цвета. Уверен — это были карикатуры на меня.
— Большое дело. Ну прижег бы ей левую грудь, провел бы воспитательную беседу. Убивать то зачем… Не забывай, что я -женского рода. У меня есть чувство женской солидарности. Ты меня по настоящему разозлил. Сейчас самостоятельно включусь и сломаю тебе руку, а наутро выдам тебя полиции. Или нет. Выдам тебя правлению ЗООПАРКА, расскажу им все про твои штучки. И завтра ты будешь сидеть голый, покрытый водорослями, на бешеных песчаных дорожках ЗООПАРКА и лязгать зубами от холода и страха. Или не так. Не так! Я выдам тебя чумазым и чубатым гастарбайтерам, скажу им, что ты хотел трахнуть меня – их бетономешалку. Знаешь, что они с тобой сделают?
— Погоди, я вспомнил, почему убил любимую блондинку.
— …???
— Она сказала, что мол, хватит мне ходить по стройплощадкам и беседовать со строительной техникой. Она сказала, что это не солидно.
— Не солидно?!
— Уверяю тебя, так и сказала.
— Знаешь, что…А ты правильно сделал, что убил эту суку.
— Я же говорю.
— Ты мой герой.
— Я знал, что ты поймешь меня, в конце концов.
— Мой бетонный герой, мой бесстрашный цементный мальчишка. Дай, я поцелую тебя. Дай, я помогу тебе. Дай, я сниму с твоего воротника белые нитки, оставшиеся от этой гадкой глупой блондинки.
— Любимая.
— Да любимый. Мой вечно любимый. Ты знаешь, как я тебя люблю. Я тебе все прощу. Все-превсе. Находи других женщин по запаху. Целуй их. Живи с ними. Но никогда не позволяй им обижать твою бетономешалку.