Фифа

Осадок от разговора с Ниной остался, но Ленка не хотела сердиться на нее. Ведь это она ночью привела к ней первый раз Сергея, она несколько раз служила между ними связной. Сергей звал ее «сестренкой». Да и жизнь у Нины была не сахар. Мать с какой-то душевной болезнью, даже в психушке полежала, Нина не любила про это рассказывать. В Союзе осталась дочь. Служащим детей с собой брать не полагалось, и тринадцатилетнюю Янку оставили с бабушкой. Муж пусть и скромный, но очень ограниченный человек.
— Зачем ты вышла за него?
— А за кого выходить-то было?
— Ну, были же у тебя поклонники?
— Были, да ничего путного так и не встретилось. Мать твердила: «Саша хороший
мальчик». Да мне все равно было. Ребенка хотела.
Так они и жили, оба одиноки, хоть и вдвоем. А не так давно Нина призналась, что ей очень понравился Ленкин Андрей. Ленка сказала, что ревновать не будет, ей было не до этого. Видно, на почве всех этих эмоций и прорвалась злость Нины. Может она права. Любовников у нее было столько, что она сама их всех не помнила, и психологию мужскую, конечно, знала она лучше, чем наивная Ленка.
В общем, зла Ленка не затаила, но горькие слова били крупнокалиберными прямо в сердце, и словно эхо отзывались в душе: « Запомни! Ты для него – никто! Ты для него – никто!».
Но, не смотря и вопреки, время мчалось без оглядки. Весна давно вступила в свои права. Надвигался женский праздник. Ленка толклась по вечерам в клубе, готовили детские выступления. Ребята из профкома подошли к Ленке на работе:
— Лен, ты там у себя, в клубе заводила, может, проведешь вечер? Мы так
подумали, некому поручить.
— Ладно — просто согласилась Ленка.
— С мужем приходи.
Ленка вечера и праздники вела всю жизнь, это ей ничего не стоило. Она знала, что
умеет это делать и, конечно, ей хотелось, чтобы Сергей там был. Но, как она его ни уговаривала, он наотрез отказался:
— Я на такие мероприятия не хожу.

…

О своем разговоре с Ниной она сказала только Тамаре. Та вдруг спросила:
— А как с этим бороться, ты бы что сделала?
— Не знаю.
— И я не знаю.
— А ты-то причем?
— Притом, что мой Коля – тоже пьет, как и Горелов. Я не думала, что ты так
серьезно влюбишься в него, надо было тебя остановить еще раньше.
— Никто не мог этого остановить. Но, как же вам всем удается это скрывать?
— Стыдно же. Мой же врач. Все его знают. Ревнует, без причин, издевается,
знаешь как? Он знает, как и куда бить, синяков не остается. А что я не отвечаю на его выпады, его еще больше бесит.
— Ты с ума сошла! Зачем ты терпишь это? А девчонки-то как?
— Плачут, просят: «Давай уйдем от папы». Иринка уж сколько раз бросалась
спасать, да толку-то. Он находит момент, когда их дома нет или спят. Я же не закричу.
В Ленкином сознании, у Андрея за спиной выросли ангельские крылышки.
— Тома, ты не отчаивайся, надо что-то делать, лечить его пробовала?
— Он не хочет. Боюсь я его, все время убить грозится, ревнует. Вон сколько на
работе мужиков. Да не до них мне.
— Тома, переходи к нам с детьми! У нас квартира, видела? Места всем хватит.
— Нет, Леночка, спасибо, как-нибудь дотяну последний год в Германии и
разведусь.
Ленке стало стыдно. Вокруг столько горя у людей, а она купается в любви и ничего не замечает, никому ничем не может помочь. Она вспомнила, сколько раз Тамара приходила на работу с отечными веками и говорила, что это сердечные отеки. Оказывается, это слезы и побои Николая, который всю жизнь боксом занимался, был великолепно сложен и силен, как бык. Маленькая Тамарка рядом с ним, как хрупкий мотылек.

…

Праздник прошел удачно. Уставшие от работы и забот, ленкины коллеги охотно принимали участие в конкурсах и розыгрышах, танцевали, и радовались призам, как малые дети. Ленка с Андреем показали свой дежурный юмористический «смертельный» номер. Сорвали кучу аплодисментов. Многолетняя совместная клубная работа позволяла иметь заготовки на все случаи жизни. Не было только двух самых дорогих ее людей: Сергея и Тамары. От этого в душе поселилась какая-то смутная тревога или скорее предчувствие. Но Ленка была профессионалом – тянула улыбку, светилась радостью – иначе нельзя. Люди пришли на праздник, они не виноваты, что у нее на душе кошки скребут. Они много работали и заслужили отдых. Вперед, Лена, работай. В общем, вечер удался.
На другой день в ленкин кабинет потянулся народ.
— Лена! Мы даже не предполагали, что ты такая!
— Какая – смеялась Ленка, похвалы ей все- таки были приятны.
— Ты так хорошо провела вечер, никто не ожидал, молодец!
Кто нес Ленке цветы, кто пирог, кто шоколад, Сергей пришел с букетом роз, на что
все обратили внимание, и как-то сразу улетучилась общая радость. Впервые Ленка почувствовала, что коллектив в курсе всего и не одобряет ее пылкой страсти.
Неловкую ситуацию спасли дети. Неожиданно распахнулась с шумом дверь и в кабинет, шурша курткой и заплатанным комбинезоном, ворвалась Светка. Димка скромно топтался позади сестры. Дети поздоровались. Многие из коллег их видели в первый раз, все скучали по своим, оставленным в Союзе. Естественно взрослые начали расспрашивать их обо всем подряд. Словоохотливая Светка выложила все. Они специально за мамой пришли, чтобы идти на торговку за новыми кроссовками. Некоторые стали расходиться. Кто-то пошел покурить.
— Скажи Света дяде Мише, что курить нехорошо, а то он, видишь, не понимает!
— Не — а! Моя мама тоже курит! Она знаете, как умеет! У нее даже из носа дым
идет!
Взрыв хохота заглушил всех, кто пытался что-то произнести. Ленка сидела с глупым, растерянным лицом. На работе, она скрывала, что курит, и теперь так безжалостно была разоблачена собственной дочерью. Это еще больше рассмешило окружающих. Но «делу время, потехе час». Пора было расходиться. Был укороченный день. Проводив всех, попрощавшись с Тамарой и Ниной, Ленка сгребла своих крошек и побрела с ними в город. Надо погулять, полакомить, обласкать. А в душе завис какой-то ком и никак не хочет уходить.

( продолжение следует)