Записки от Ангела (глава 4-6)

Глава 4.
В нетерпении, я перевернул сразу несколько десятков страниц и начал читать. Мне хотелось как можно скорее узнать ответы на свои вопросы. Почему-то я был уверен, что обязательно получу их. Где-то внутри себя я чувствовал, что Саша, несмотря ни на что, очень хорошо знала и понимала меня. Она бы просто так ничего не сделала. Даже после смерти.

21 сентября 2003 года…
На работе у Саши дела тоже шли неплохо. В публичной библиотеке ее перевели в отдел, где она занималась подготовкой международных конференций. Благодаря отличному английскому и немецкому она постоянно общалась с иностранцами, объясняла им, в каких условиях они будут жить, когда приедут в Россию, обсуждала с ними культурную программу, одним словом, полностью вела переговоры. Руководство было очень ею довольно.
В органах с большим вниманием относились к ее новым успехам. Юра действительно не предполагал, что у Саши такой большой потенциал. Увидев ее способности к языкам, он обеспечил ее хорошими преподавателями, которые дорабатывали с ней произношение. Одним словом, этот неоднозначный человек сыграл и положительную роль в Сашкиной жизни.
Она крутилась как волчок. Кроме дела Карова ей приходилось параллельно работать и в публичке. Она появлялась там один–два раза в неделю, но зато это было хорошим прикрытием. Она, как и все в органах, прекрасно понимала, что хорошая легенда — лучшее средство от проблем с близкими.
Я ведь ни раз спрашивал, откуда у нее столько денег — на хорошую одежду, дорогую технику и тому подобное. Даже я понимал, что в библиотеке невозможно столько зарабатывать! А она говорила, что за иностранцев очень хорошо доплачивают! И я ведь поверил в конце концов… Значит, она и правда обзавелась легендой что надо…
Сегодня как раз был тот день, когда Саша работала в библиотеке, потому что Каров уехал в командировку, а Сергей — следом за ним. Юра, видимо, решил на этот раз дать Саше немного отдохнуть.
На работе ей сообщили, что через несколько часов прилетает группа иностранцев и их надо встретить. Пришлось взять водителя и ехать. Рассчитывать было больше не на кого. Группа состояла из немцев, англичан, два человека были из Польши и еще четыре из Франции. Нужно было их встретить, с разных рейсов, а кроме Саши всех этих языков не знал никто из ее сослуживцев. Послать несколько человек тоже не получалось.
Дожидаясь в аэропорту «Пулково» своего рейса, Саша написала Карову:
ПРИВЕТ! КАК ДЕЛА? КОГДА ВЕРНЕШЬСЯ? (15:53:48)
В это же время, в Москве, Каров возвращался из редакции одной популярной газеты. Его статью согласились опубликовать на первой полосе, поэтому он был очень весел и доволен собой.
ДЕЛА ИДУТ ВООБЩЕ НЕПЛОХО, ВЕРНУСЬ ЗАВТРА, А ЧТО? (15:56:03)
Он остановился и, увидев на другой стороне улицы кафе, решил зайти туда, чтобы спокойно пообедать. Через несколько минут от Саши пришло еще одно сообщение:
ХОЧУ ВСТРЕТИТЬ ТЕБЯ. ХОТЯ ТЫ ЭТОГО И НЕ ЛЮБИШЬ, Я ЗНАЮ. (16:03:12)
ВРЯД ЛИ ОТ ЭТОГО БУДЕТ ЛУЧШЕ И ТЕБЕ И МНЕ. (16:24:49)
ПОЧЕМУ? (16:25:54)
АЛЕКСАНДРА, ТЫ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК, НО ИНОГДА ГЛУПЕНЬКИЕ ВОПРОСЫ ЗАДАЕШЬ. Я ЕЛЕ УШЕЛ. ХВАТИТ. (16:32:59)
Кир заказал горячие бутерброды, свой любимый греческий салат и сто грамм коньяка. Начал обедать. Время тянулось медленно…
В это время в Санкт-Петербурге Сашка встретила всю группу, объяснила им, куда они сейчас поедут, что будет завтра на конференции, когда у них будет свободное время. Иностранцы внимательно ее слушали и почти не перебивали, видимо понимая, что говорить одну и ту же фразу сначала на одном языке, а потом на другом очень сложно. Затем она на всякий случай раздала им специальные буклетики, которые сама и придумала. Там было указано на трех языках — русском, английском и французском — место проведения конференции, расписание и телефоны помощи, в том числе она написала свой номер и другую важную информацию, на случай если они что-нибудь не поймут или забудут.
Около семи вечера она наконец-то решила все вопросы с гостиницей (там, как обычно, начались проблемы с номерами, хотя их бронировали заранее) и разместила гостей. Все остались довольны.
Саша вернулась к машине. Только она устроилась поудобнее на сидении, чтобы хоть немного отдохнуть, ей позвонили с работы и попросили вернуться в Пулково еще за двумя немцами, прилетевшими следующим рейсом. Саша немного расстроилась, но согласилась. Не бросать же их! Пока водитель бурчал по поводу того, что его рабочий день уже окончен, Саша, делая вид, что слушает, написала Карову сообщение:
ПОНИМАЮ… ТОЖЕ БЫЛО ТЯЖЕЛО. МНЕ И СЕЙЧАС БОЛЬНО ПРИ МЫСЛИ, ЧТО МЫ РАССТАНЕМСЯ. И ЧТО ДАЛЬШЕ? КАКИЕ ТВОИ ПЛАНЫ? (18:53:28)
НИКАКИХ. ПУСТЬ КАК ЕСТЬ. (18:55:59)
А ЧТО ПО ПОВОДУ РАБОТЫ? ТЫ МНЕ ЕЩЕ ДОВЕРЯЕШЬ? (18:57:30)
ДА. НО Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ В ЭТО ВПУТЫВАТЬ. (19:00:23)
УЖЕ ПОЗДНО. ЭТО НЕОБРАТИМЫЙ ПРОЦЕСС. (19: 02:15)
Я СЛИШКОМ СИЛЬНО ТЕБЯ ПОЛЮБИЛ. ТЕПЕРЬ НЕ МОГУ. (19:15:40)
Кирилл вышел из кафе и отправился к друзьям, на квартире которых остановился. Лицо его было грустным. «Что же ты со мной делаешь, девочка моя?» — вздохнул он и вновь задумался о будущей статье. Работа занимала его всегда: даже ночами в выходные он корпел над своей книгой или рецензиями. Другого способа заглушить боль, не думать о Саше не находилось.
Она тоже занялась делами. Они с водителем приехали в Пулково. Сашка взяла табличку с фамилиями приезжающих и пошла в зал ожидания. Вскоре объявили о посадке самолета из Германии, и она подошла к выходу, из которого появлялись прибывшие пассажиры.

В тот день мы вновь с ней встретились…
Получилось так, что я первым вышел из самолета и прошел контроль, а когда оказался в зале ожидания, тут же увидел ее. Она меня не сразу узнала, но я не мог не подойти к ней:
— Саша?!
Она посмотрела на меня, и ее лицо засияло от радости!
— Ом!!! — Она тут же обняла меня. — Что ты тут делаешь?
— Ездил в Германию к родственникам. Вот, вернулся на учебу.
— Как я рада тебя видеть!
— Еще танцуешь?
— Не, совсем нет времени. Много работы.
— Как в университете?
— Тебя там вспоминают. В этом семестре ведь еще ни разу не появлялся.
— А ты почти весь первый год учебы отсутствовала.
— Ладно, проехали. — Она опустила глаза и вдруг погрустнела.
— Саш, давай-ка сегодня отметим мой приезд. Ведь сто лет не виделись!
— Хорошо! — обрадовалась она. — Только мне нужно немцев отвезти в гостиницу.
— Тогда приезжай ко мне, когда освободишься.
— А может, вместе? Я-то на машине, заодно и тебя бы подвезли.
— Отлично!

Как я тогда был счастлив! Она все же потрясающий человечек!
Скоро гости из Германии разместились в отеле. Сашка попросила водителя отвезти нас ко мне.
Мы вместе приготовили ужин, а потом долго-долго болтали. Говорили обо всем и ни о чем. Я смотрел на нее и не верил собственному счастью. Такая умница и красавица — рядом со мной! Милая моя Сашка! Как удивительно было за ней наблюдать, когда она смеялась, поправляла свои золотистые непослушные волосы, что-то увлеченно рассказывала! К сожалению, вечер слишком скоро закончился, и она собралась уходить. Я заказал такси и проводил ее до дома.

Вернувшись домой в одиннадцать вечера, Саша все же решила позвонить Кириллу:
— Где бы ты ни был — спокойной ночи… — И она, не дожидаясь ответа, отключилась. На ответ рассчитывать не приходилось, и она пошла на кухню, чтобы заварить чай. Вернувшись в комнату, к своему удивлению, увидела, что пришло сообщение:
ИДУ НА ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВОКЗАЛ, СПАСИБО. А ТЕБЕ — СНОВ, ЧТОБЫ ХОТЬ В НИХ ТЫ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ УЮТНО И ТЕПЛО. (23:31:42)
Александра моментально забыла обо всем — о еде, сне, шифровках, переводах — и тут же начала переписку:
СПАСИБО. С ТОБОЙ Я ЧУВСТВУЮ УЮТ, ТЕПЛО И… (23:33:15) — Последнее — «любовь» — она так и не решилась написать.
НЕ ПРЕУВЕЛИЧИВАЙ, А ЧТО ЗНАЧИТ И…? (23:38:06)
И ЕЩЕ МНОГО НЕЖНОГО И ДОБРОГО. ТЫ УЖЕ ЗНАЕШЬ. КАК ТЫ КОГДА-ТО СКАЗАЛ: ГЛУПО СЕЙЧАС ГОВОРИТЬ О МОИХ ЧУВСТВАХ. (23:39:22) — «Выкрутилась», — обрадовалась она.
СПАСИБО, Я ПОШЕЛ. ЛОЖИСЬ СПАТЬ, УЖЕ ПОЗДНО. (00:13:53)
Кирилл потер глаза. До поезда оставалось меньше получаса, а он сильно устал, и ему хотелось только одного — поскорее оказаться в теплом купе и уснуть. «Ну что там еще?» — уже немного раздраженно, он достал телефон из кармана.
КАК ТЫ УСТРОИЛСЯ НА НОЧЬ? СКОРО ПОЕЗД? — ЭТО ПОСЛЕДНИЙ ВОПРОС. БОЛЬШЕ НАДОЕДАТЬ НЕ БУДУ. ЧЕСТНО. (00:17:49)
ПЕРЕСТАНЬ ПИСАТЬ ГЛУПОСТИ! ПОЕЗД ЧЕРЕЗ 20 МИНУТ, КУПЕ. ВСЕ. НИЧЕГО. (00:16:10)
Саша поняла, что сейчас его лучше не трогать, но все же написала:
ЗНАЮ, ТЫ ОЧЕНЬ УСТАЛ, А ЗАВТРА ЕЩЕ РАБОЧИЙ ДЕНЬ. Я ПРОСТО ПЕРЕЖИВАЮ ЗА ТЕБЯ. И ДЛЯ МЕНЯ ЭТО НЕ ГЛУПОСТИ. БУДЬ ОСТОРОЖЕН. (00:18:32) ЭТО НОРМАЛЬНО — БЕСПОКОИТЬСЯ ЗА ТОГО, КТО ЧЕЛОВЕКУ ДОРОГ. ТЕБЕ СЕЙЧАС НЕ ДО МЕНЯ, ПОЭТОМУ ОТДЫХАЙ, ЕСЛИ ПОЛУЧИТСЯ. И НЕ ОТВЕЧАЙ, ЛУЧШЕ СПИ. (00:19:48)
Отправив сообщение, она села за перевод. В пять утра позвонил Сергей и сказал, что все нормально, поезд идет по расписанию, а завтра Юра ждет их обоих в кабинете, поэтому он, Серж, приедет к ней прямо с вокзала на работу, в публичку, обговорить детали. Александра попыталась ему объяснить, что устала, но услышала в ответ: «Отдохнешь потом, это важно».
Следующие несколько дней они с Сергеем провели вместе. Юра дал им срочное задание. Итогом его стала поимка двух крупных торговцев героином. Операция завершилась лишь к 1 октября. Об этом деле говорили во всех новостях. Задержать с поличным удалось не только главарей, но и сообщников. За это Александре и Сергею хорошо заплатили, и начальство дало им один день отдохнуть.
Серж отправился на дачу отсыпаться, а Саша — звонить Киру. Все эти дни он ей писал, но она не могла толком ответить, боялась, что его вычислят, ведь телефон, скорее всего, прослушивался! Теперь она зашла к соседке-пенсионерке, которой частенько помогала по дому. Вот и сегодня эта бабушка попросила ее погулять с собакой. Александра с радостью согласилась, взяв с собой телефон.
— Сашенька, он метров шестьсот от дома ловит, и все, — опираясь на палку, сказала старушка. Она была настолько древняя, что каждый вздох стоил ей больших усилий. Руки постоянно тряслись, глаза затянуло легкой поволокой, которая обычно появляется у людей ее возраста. Саша очень жалела эту одинокую старушку, старалась приходить к ней как можно чаще, чтобы хоть немного развеять скуку ее будней. С тех пор как родители уехали в Америку, она стала ей как родная. Муж бабушки был когда-то репрессирован, отправлен в ссылку, а потом пропал без вести. Детей у нее никогда не было, и на чью-то помощь рассчитывать не приходилось. В тот день, когда Саша вернулась со спецдачи, соседка упала на лестнице и не могла подняться. Целый час она пролежала на холодных ступеньках, не в силах сама встать. Александра помогла ей добраться до квартиры, осмотрела ноги и руки. Слава Богу, обошлось без переломов. Но старушка была в шоковом состоянии. Саша уложила ее в постель и напоила теплым чаем. С того дня они стали не разлей вода. Бабушка поправилась, и ее глаза засветились радостью.
— Мне хватит. Спасибо, Нина Николаевна. Мы погуляем, а когда пойдем обратно, я позвоню, — бодрясь, ответила Саша и побежала вниз по лестнице вдогонку за собакой.
Погода стояла великолепная! Теплое осеннее солнышко, ветерок, шуршащие под ногами листья! Александра отпустила пса и набрала несложный и до боли знакомый номер.
— Как дела? Я тебя не отвлекаю? — спросила она, оглядываясь по сторонам, словно их кто-то мог услышать.
— Все нормально, а у тебя?
Голос Карова был таким счастливым, что Сашка ушам своим не поверила! Она остановилась около скамейки, потому что вдруг появились помехи.
— Теперь все нормально. Гуляю с собакой.
— Я так рад, что ты позвонила! Где ты пропадала, Малыш?
— Да так… — Саша чуть замялась. НУ НЕ МОГУ ЖЕ Я ЕМУ ВРАТЬ! И ПРАВДУ СКАЗАТЬ — ТОЖЕ! ТОЛЬКО БЫ ОН БОЛЬШЕ НИ О ЧЕМ НЕ СПРАШИВАЛ!!! —разволновалась она.
— Скажи, пожалуйста, ну что с тобой происходит?
— Ничего. Я просто работала. Мы увидимся?
— Во вторник или в среду — сможешь?
У Саши по спине пробежал холодок — она услышала сзади быстрые шаги. Оглядываться было нельзя, да и не нужно, — она знала, кто за ней шел. Все повторялось как во сне: она побежала — шаги ускорились; тогда она свернула за школу и быстро сказала в трубку:
— Да. Я еще напишу или позвоню.
— Что там у тебя происходит? Почему ты бежишь? — забеспокоился Каров. — Ответь! Немедленно!
— Не могу больше говорить. Извини.
Саша отключила телефон, свистнула собаке и оглянулась. Мужчина сбавил шаг и спокойно подходил прямо к ней. Когда он был уже в двух шагах, у него в руках неожиданно блеснул нож.
— Молчи, и я ничего с тобой не сделаю. Быстро — телефон и деньги!
— Нет! — сквозь зубы выдавила она. — Убери нож, пока не поздно.
Налетчик, не ожидая подобной наглости, замахнулся лезвием прямо перед ее лицом; но Сашка быстро перехватила его руку и заломила за спину, да с такой силой, что нож тут же выпал.
— Отпусти… су-ука!.. м… м… — прохрипел незнакомец, но она ловким движением перекинула его через спину. Он упал, ударился головой о землю и застонал.
— Еще раз увижу — так легко не отмажешься. Понял? — с несвойственной ей жесткостью спросила она. Мужик растерянно заморгал — понял.
— Собака! Пойдем на стадион! — невозмутимо позвала она.
Пес завилял хвостом, запрыгал, словно понимая, что сейчас с ним будут играть, и рванул вперед.

Вернувшись домой и передав собаку хозяйке, Саша начала собираться в университет. Положив конспект в сумочку, взяла сотовый и увидела, что пришло сообщение.
СПАСИБО, ЧТО ПОЗВОНИЛА. ТРОНУТ. И ДАВНО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ… СПАСИБО, ЧТО ДАЛА СЕБЯ ПОЦЕЛОВАТЬ (17:27:05)
Кир-р-рр!!! Кир, Кир, Кир. Он сводит меня с ума! Такое ощущение, что у него раздвоение личности. Он то гонит прочь, то притягивает! — радостно и немного удивленно подумала она. Очень хотелось ответить что-нибудь ласковое, однако решила немного выждать.

Сегодня была лекция по психологии. Пожилой и очень добродушный преподаватель говорил о влиянии мыслей на судьбу человека. Собственно, он не сказал ничего нового для Саши, но слушать было интересно… Редко можно встретить, даже в университете, действительно хорошего лектора, которому не наплевать на студентов, который не мечтает поскорее закончить и уйти. Эмоциональный старичок взахлеб рассказывал о тайнах тонкой материи, об энергетике людей, о случайностях, которые вовсе не случайны, о неизученных возможностях человека влиять на события в собственной жизни. Конечно, с ним трудно было не согласиться. Плохие мысли не приводят к хорошим поступкам. А прогнозирование будущего — не такая уж загадка. Если встать утром в дурном настроении и постоянно думать о неудачах — они не заставят долго себя ждать. В этом сомнений нет. Если у человека плохая энергетика, если он смотрит волком на окружающих, всегда чувствует себя не в своей тарелке, если у него на душе кошки скребут — то разве может к нему в сердце ворваться счастье? Нет, скажу я вам, нет. Потому что таким своим поведением он закрывает себя от положительных эмоций, не видит ничего хорошего и радостного, а счастье — это состояние радости, может тихой и спокойной, но обязательно — с яркой окраской!
Саша задумалась над этими словами. А она сама? Не о ней ли тут шла речь? Неужели правда возможно подсознательное манипулирование? А вдруг она, зная законы психологии и умея завораживать людей, всего-навсего приручила Карова? Запрограммировала будущее… Ведь еще в школе она ни на миг не сомневалась, что однажды будет с ним. Прикосновения к его руке, как будто случайные… нежные ласковые взгляды… слегка смущенные улыбки… видимая открытость — и дело сделано. Или это ее естественное состояние? Нет, нет, нет! Она не могла так поступить. Она любит его. В этом нет сомнений. А вдруг — самообман? Откуда эти колебания? Почему они вдруг возникли?
Она поерзала на стуле и посмотрела на лектора. Он как ни в чем не бывало продолжал: «…Все сомнения возникают у вас не случайно. Это хорошо, что они есть, так как показывают, что вы мыслите. Только нужно уметь владеть собой даже в такие дни. Если у вас есть четкая цель и она несет добро — ни в коем случае не отказывайтесь от нее. В этом мире и так слишком много зла. И в заключение нашей лекции хочу добавить: вы можете — а значит, должны — жить по законам тонкого мира. Всегда помните, что причинить вред другому можно, даже просто плохо подумав о нем. Следите за своими мыслями, а тем более словами. На этом сегодня все. В следующий раз поговорим о манипуляции».
Лекция закончилась. Саша вышла из университета и хотела прогуляться, но вдруг зазвонил сотовый. Это была ее подруга. Попросила приехать, посидеть ночь с дочерью. Ну что было делать? Не бросать же в беде! Поехала. Наверное, если бы так не любила это милое создание, отказалась. Но девочка было просто золото — спокойная, веселая, послушная, и Сашу обожала. Они вместе читали, играли, ходили гулять. Саша рассказывала ей сказки и занимательные истории, учила писать, а на день рождения подарила котенка. Радости было! Счастливые глаза ребенка — это неописуемо! Ради таких глаз стоит жить!
Однако ночью хорошо отдохнуть не удалось. Приехав поздно вечером к подруге и отправив ее на работу, она собралась ложиться спать вместе с малышкой, но у той был явно нездоровый вид. Измерили температуру — тридцать восемь. Все ясно. Давать таблетки было нельзя — Саша знала, что у девочки аллергия. Пришлось делать уксусные примочки. Обыкновенный грипп, не более того, но ребенок весь измучился… К трем часам ночи температуру удалось немного сбить. Заснули; но через полчаса опять проснулись:
— Сашя! Сашя!.. — Девочка трясла ее за плечо. — Сашя, я пить хочу.
— Да, малыш, сейчас принесу. Температура есть? — Она дотронулась губами до лобика. — Ложись, зайка, ты совсем горячая.

Утром пришла подруга, а Саша поехала на работу в публичку. Зверски хотелось спать, но дел было невпроворот. Ничего, не привыкать.
День прошел как в бреду. Требовалось проводить американцев — и, естественно, послали ее. Кому какое дело до ее самочувствия? Работа есть работа!.. Кого волнует, что она не в состоянии оптимистично улыбаться, когда рейс задерживают на час, и успокаивать своих капризных уезжающих, что все будет хорошо, а пока они могут погулять и насладиться в последний раз просторами России. Когда же один из них не мог понять, почему в аэропорту он должен находиться рядом с остальными членами группы, если ему хочется развлечься (развлечься-то, собственно, было негде), Александра чуть не взорвалась от ярости. Она еле-еле взяла себя в руки и терпеливо все ему объяснила. «Какие они все-таки тупые, — думала она, прогуливаясь с группой, — культурные, вежливые, эмоциональные, но тупые!»
К счастью, через час объявили о начале регистрации. Она быстренько отвела америкашек к нужной стойке и с чистой совестью поехала в универ. От Кира так ничего и не было, поэтому, вернувшись с учебы и отключив телефон, она рухнула в кровать.
Утро следующего дня началось с трезвона в дверь. Посмотрела на часы — 5:30. Завернувшись в одеяло и бухтя про себя все возможные проклятия в адрес звонившего, пошлепала открывать.
— А, это ты? — еле ворочая языком, промямлила она. — Хотя кому бы еще приспичило вваливаться к молодой девушке в пять утра?
Она махнула ему рукой: мол, заходи, раз пришел. Он закрыл за собой дверь и вдохнул приятный запах Сашкиных духов.
— Не в пять, а в полшестого. Саш, я же волнуюсь за тебя! Что с телефоном? — Сергей рванул в комнату проверять провода.
— Да ничего, просто его отключила, чтобы ни свет ни заря всякие умники не звонили, — сонно улыбнулась она, облокотившись о камин.
— Ладно, а теперь серьезно. Юра срочно требует материал. У тебя что-нибудь есть?
— Да. Километры пленок и исписанной бумаги. Осталось обработать. И еще… Кир придет на днях в библиотеку.
— Это хорошо. Иди одевайся, а я приготовлю чего-нибудь поесть. Ты что хочешь?
— Спать… — Она еще плотнее закуталась в одеяло и направилась к дивану.
— Саш. Саш, Саш… — побежал он за ней, — давай-ка просыпайся! Хватит дурака валять! Так всю жизнь можно проспать.
— Слушай, а что это тебе не спится? А? — с легкой иронией спросила она, вставая.
— Девочка, работа! — Он простодушно вскинул брови.
— Ладно, все… Сделай горячий чай, пару бутербродов. А я — в душ.
Сашка, не выпуская теплого одеяла, пошатываясь, пошла в сторону ванной. У нее опять закружилась голова и потемнело в глазах, но она решила скрыть, что плохо себя чувствует.
— Молодец, а где все лежит? Ну… о Карове, — спросил Серж вдогонку
— На столе. И вообще, сегодня же суббота! У меня выходной. Слышишь? — крикнула она из ванной.
— Слышу, девочка. Но у тебя выходной в библиотеке, а в нашей работе выходных не бывает, — съязвил Сергей.
Александра в ответ скорчила гримасу, показала ему язык и хлопнула дверью прямо перед его носом.
Пока Саша мылась, Серж приготовил завтрак, затопил камин и сел изучать материалы по Карову. Его статьи последних двух недель приводили в ужас, особенно те, что предназначались для печати в Сан-Франциско. За такие вещи ему, желающему и всем сердцем жаждущему возродить прежнюю Россию или хоть как-то изменить установившийся режим, грозила как минимум ссылка. Услыхав, что хлопнула дверь ванной, Сергей вскочил из-за стола:
— Ты читала статьи? Все? — запричитал он, ставя на плиту чайник. Увидев, что Сашка в ответ кивнула, еще больше разнервничался: — И что ты теперь будешь делать? Если Юра увидит это, — он пальцем показал в сторону комнаты, где лежала кипа бумаг, —от твоего Карова мокрого места не останется.
Александра сняла с головы полотенце. Вытерла волосы, потом молча налила чай. Внешне она была невозмутима. А на самом деле никак не могла решить — рассказать Сергею всю правду или нет.
— Ну, во-первых, не от моего, — начала она. — Во-вторых, ну что он сделает? Сошлет его куда подальше? И что? Да, Кирилл будет изолирован. Но ведь он не один. Тысячи две единомышленников у него есть. Всем рот не заткнешь. — Она с деланным равнодушием попивала чай.
Сергей не выдержал, схватил ее за плечи и, нагнувшись так, что их лица почти соприкасались, взволнованно прошептал:
— Они ни перед чем не остановятся, чтобы остаться у власти. Теперь все в их руках! Им достаточно публично расстрелять человек десять, чтобы остальные замолчали. И догадайся, кто будет в той десятке?
Александра побледнела… Теперь стало очевидно, что он за Карова. Но в чем его собственные интересы? Почему он, служа в органах, не предан их идеям и целям? И самое главное: откуда такое доверие к ней и любовь к Кириллу?
— Что это ты так занервничал? — прошептала, словно боясь, что их могут услышать.
— Хватит притворяться! Мы с тобой знакомы уже два года и знаем друг друга, как самих себя. — Сергей встал, закрыл дверь на кухню и включил пошумнее воду, затем подошел к ней и тихо промолвил:
— То, что я сейчас тебе скажу, останется между нами. Ты должна пообещать… — прошептал он и замолчал, ожидая ответа.
Саша посмотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь найти подвох, но, так ничего и не увидев, чуть шевеля губами, согласилась:
— Хорошо, Серж. Обещаю.
— Меня внедрили в вашу спецслужбу в конце двухтысячного года, когда стало ясно, что Борис Николаевич уйдет с поста президента. Да не смотри на меня так. Это вовсе не зарубежная разведка… И о назначении преемника тоже было известно. Ты права, не только Каров возмущен сегодняшним положением дел в России. Нас много, но не многие осмеливаются высказать свое мнение. А он — да. Он — личность. Такие люди, как он, способны вести за собой других, видят корень проблем. И их надо беречь. А Юра… Кстати, он думал, что ты не понимаешь того, что делаешь. Полагаю, и сейчас в этом уверен. Он считает тебя игрушкой в своих руках. Что тебе ничего не стоит добыть любую информацию о Карове. А как только Кирилл сделает шаг чуть дальше в сторону, куда ему запрещено… Он ведь обязательно расскажет тебе об этом! Вот тогда мышеловка и захлопнется. Юра хочет, чтобы его уничтожила ты. Ты! Понимаешь? Для этого все тренинги в морге, тестирования и спецподготовка. Все для того, чтобы ты не дрогнула в решающий момент! Я долго к тебе присматривался… Помнишь первые дни на спецдаче?
Александра молча кивнула.
— Я же видел, как тебе трудно. Как ребята устроили тебе «крещение», а ты после этого еще их выгораживала перед Юрой. Трудности тебя не сломали. Ты сдала лучше других все нормативы, выдержала все испытания! Я был поражен! Думал: откуда только силы берутся в таком нежном, маленьком создании? Не сразу понял… ты ведь просто хотела увидеть Карова! Пройти через все это сжав зубы и вернуться к нему в объятия, ведь так? — И, не дождавшись ответа, он продолжил: — Я еще кое-что понял. Ты так же ненавидишь эту спецслужбу, как и я, как и Каров. Ты никогда мне об этом не говорила, но я увидел, как неистово ты дралась с другими агентами на тренировке. Словно хотела убить хоть одного, чтобы их стало меньше. Нет! — Он зажал ей рот. — Ничего не говори! Оставим это раз и навсегда. Ты — сильная и морально, и духовно, и физически, у нас общие интересы и одна цель. Каров попал в нешуточную передрягу, нам надо ему помочь. И мы должны отстоять наши взгляды и цели!
Сергей сел на стул рядом с Сашей. Помолчали, глядя друг другу в глаза. Она заговорила первой:
— Нельзя допустить, чтобы те, кому не надо, знали о его статьях, вернее об их подлинном содержании. Ведь Кириллом занимаемся только мы?
— Да. Больше никого нет, насколько мне известно.
— Тогда нужно сделать что-то вроде монтажа. Главное — все просчитать. Я могу переделать статьи. Чтобы в них было поменьше компромата — на самого автора. Я его хорошо знаю. И как он пишет — тоже. А ты заменишь подлинник.
— Но у нас мало времени.
— Сколько?
— Максимум день.
— Тогда за работу. — Саша залпом допила чай. — Пойдем.
Они разложили на полу газеты и журналы и начали исправлять. Время летело незаметно, а дел еще было невпроворот. Дрова в камине прогорели, в комнате прибавилось тепла и уюта. На диване, в кресле, на столе и подоконниках в беспорядке лежали статьи Карова.
— Когда он успел столько написать? — удивился Сергей.
— Не отвлекайся, редактор! — отшутилась Саша, сосредоточенно делая пометки на полях.
Они потеряли счет времени, даже не обедали, и очнулись, только когда раздался сигнал об эсэмэске. Оба встрепенулись. Это был Каров:
САШ, ПРИВЕТ! Я БЫ ХОТЕЛ ПРИЕХАТЬ В БИБЛИОТЕКУ ВО ВТОРНИК В 15 — 16 ЧАСОВ. ГОДИТСЯ? (16:06:23)
— Саш, он же хочет тебя увидеть!!! — удивился Сергей.
— Да, точно. Значит, встретимся, — обрадовалась она.
— Заодно посмотришь, что он будет у вас читать. — Он заглянул ей через плечо, поскольку Александра отвернулась: — Что ты там написала?
Я КАЖДЫЙ ДЕНЬ С 14 ДО 17 НА КУРСАХ. ПОТОМ СРАЗУ БЕГУ НА УЧЕБУ. ПРИХОДИ ЛУЧШЕ В СРЕДУ ИЛИ ЧЕТВЕРГ ПОСЛЕ 17. Я БУДУ СВОБОДНА. (16:18:47)
— Ага. Понятно, — пробубнил он и занялся статьями. — Смотри, только не упусти случая!
— Больше я с ним не расстанусь! Не переживай! — буркнула она, читая ответ:
ЕСЛИ Я ПРИДУ В СРЕДУ ОКОЛО 18-00, СКОЛЬКО Я СМОГУ ПОЛИСТАТЬ ПОДШИВКУ? ЧАСА 2—3 СМОГУ? (17:27:19)
— Серж, слушай, я, наверное, ему позвоню. А то через СМС будет очень долго. Как ты думаешь?
Сергей оторвался от газет, посмотрел на нее:
— Ну, позвони. Только телефон может быть на прослушке. Осторожно.
Саша набрала номер. А Сергей замер на полу в ожидании.
— Привет, Малыш! — весело начал Кир.
— Привет! — Она, не теряя времени, сразу перешла к делу: — Но у нас в зале — только за последние 3 месяца, и текущие.
— Нет. Это мне не подходит, — отрезал Кир.
— Тогда тебе надо идти на Фонтанку, 36. Ну, вот, а я уже размечталась… что увижу тебя. — У Александры дрогнул голос. Она посмотрела на Сергея. Тот жестами показал: «Ничего страшного. Все будет хорошо».
— Что ж, значит, не увидишь, — без малейшего сожаления, как показалось ей, ответил Каров. — Спасибо, очень тронут.
— Пока, Кир… — грустно, еле слышно попрощалась она.
— Пока!
Сергей уткнулся в газеты, чтобы не видеть расстроенного личика Саши, но не удержался:
— Ничего не понимаю! Оба хотите встретиться, и оба мучаете друг друга!
— Я-то его чем мучаю?
— Могла бы ему наврать!
— И он бы потерял время! Нет… я так не могу. Ладно, давай работать дальше… Сейчас только напишу ему… пусть подумает.
И она отправила Карову такую СМС:
— ТЫ МНЕ СДЕЛАЛ ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Я ВСЕ РАВНО БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ В СРЕДУ. (17:43:16)
Конечно, она не надеялась на ответ, ведь Кир дал понять, что не хочет ее не только видеть, но даже что-либо слышать. Но, к большому удивлению, сразу же пришла эсэмэска:
Я?!! ВОТ УЖ НЕТ. Я … ВООБЩЕ ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ. И ВИДЕТЬ ТЕБЯ Я НЕ МОГУ… (17:44:59)
Ее возмущению не было предела:
— Нет, ну ты представляешь, Серж, он еще и сердится на меня! Больше ни слова ему не напишу!
— Вот! Молодец! Увидишь, не пройдет и недели, как он объявится, а сейчас давай-ка, помоги мне. Срочно нужны свежие идеи.
Начали работать, но Саша уже завелась, ее просто распирало написать этому себялюбцу что-нибудь едкое:
— Я ТЕБЕ ПРОТИВНА? НЕУЖЕЛИ ТЫ ТАК И НЕ ПОНЯЛ… ЧТО Я ТЕБЯ … АХ, ДА, ТЕБЯ ЭТО КАК ВСЕГДА НЕ ИНТЕРЕСУЕТ. ОГРАНИЧИЛ СЕБЯ РАМКАМИ, ВЫДУМАННЫМИ САМИМ ЖЕ, И ДОВОЛЕН КАК СЛОН? (17:55:10) ЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ? Я СЧАСТЛИВА ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА ЕСТЬ ХОТЯ БЫ ВОЗМОЖНОСТЬ УСЛЫШАТЬ ТЕБЯ, СОПРИКОСНУТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО СВЯЗАНО С ТОБОЙ! ДА ТЫ, ТЫ… !!!» (17:58:13)
Отправив сообщение, она села помогать Сергею.

Из дневника Александры
Сегодня Кирилл позвонил мне на работу и попросил прощения за вчерашний разговор. Он сказал, что возник один вопрос, который нужно решить в ближайшее время. Поэтому я пообещала зайти к нему вечером в школу. Конечно, я прекрасно понимала, что сейчас видеться с ним опасно, а тем более делать для него шифровки, но подвести его не могла.
Ровно в четыре дня я пришла. У Кира как раз закончился урок, и он пригласил меня зайти к нему в кабинет. Было очень смешно наблюдать, как он выгоняет учеников из класса, чтобы мы скорее остались вдвоем. Закрыв дверь изнутри, он подошел близко-близко и, как мне показалось, хотел меня поцеловать… Возникла пауза, но замешательство сменилось испугом, и он, почувствовав мое напряжение, отошел.
— Как хорошо, что ты пришла.
— Я тоже очень рада тебя видеть.
Кир сел на парту, стоявшую рядом.
— У тебя сегодня больше нет уроков? — немного успокоившись, спросила я.
— Нет, но мне еще надо съездить по делам… — Он смотрел на меня не отрываясь.
— Зачем ты меня пригласил?
— Да, конечно, сейчас. — Он открыл чемоданчик. — Может, не очень хорошее качество, но я записывал ее в студии, у друзей в Обнинске… — Немного помолчав, он добавил: — Знаешь, я ведь тебя называю про себя Малышом…
— Не надо, пожалуйста. Давай ближе к делу.
— Зай, я только тебе могу это доверить. На этой пленке запись переговоров спецагентов. Нужно установить, чьи это голоса. Ситуация с переворотом накаляется, похоже, кто-то доносит на меня в органы.
Как же я в тот момент занервничала! Хорошо, что меня научили сдерживать свои эмоции, иначе бы я точно выдала себя!
— Ну, узнаешь ты, кто там на пленке, и что дальше?
— Ты не поняла, это кто-то из своих. Поэтому я к тебе и обращаюсь. Ты часто посылала шифровки в США, звонила им туда, только ты знаешь все их голоса. Тебе будет проще.
— Проще? — удивилась я.
— Да, разговор зашифрован. К тому же запись очень плохая, с помехами.
— Хорошо, попробую.
Придя домой, я первым делом сунула кассету в магнитофон, надела наушники и, свернувшись калачиком на диване, начала слушать. Разговор был недолгим, я прокручивала пленку снова и снова. Один голос узнала сразу — это был Юра, а вот второй…. Мне показался очень знакомым. Я никак не могла вспомнить, где же я уже слышала этот странный акцент. Неожиданно раздался телефонный звонок. Я сняла трубку, и тут же все встало на свои места. Этим предателем оказался Ом! Голоса на кассете и в телефонной трубке были абсолютно идентичны! Я не могла ошибаться. Но при чем тут Ом? Он-то откуда появился в этой истории? Я всегда старалась оградить его от всего этого!
— Ом, приезжай сегодня ко мне — потребовала я. — Очень нужно с тобой поговорить. Все, жду.
Теперь оставалось точно все просчитать. Я поверить не могла, что Ом — подставное лицо. Неужели я в нем ошиблась? Часы ожидания показались мне вечностью! Я ходила по комнате из угла в угол и никак не могла придумать. Как ему сказать о том, что мне уже многое известно? Все это просто в голове не укладывалось! Неужели он мог меня предать? Неужели он работает на спецслужбы? Получается, так оно и есть. Я еще раз прослушала кассету и попыталась ее расшифровать, в итоге получилась следующая фраза: «Предложение сделали очень привлекательное, скорее всего, он не сможет отказаться. Конец связи».
Что это значит? Какое сделали предложение?
Ровно в восемь вечера раздался звонок в дверь. Пришел Ом.
— Привет, Саш! — протягивая мне букет желто-красных роз, весело сказал он.
Я отвернулась:
— Проходи в комнату.
Как только он зашел и сел в кресло, я включила пленку. Ом слушал ее молча, не шелохнувшись. Я наблюдала за ним, надеясь увидеть хоть каплю раскаянья или какие-нибудь эмоции. Но он молча встал и выключил магнитофон.
— Я знаю, о чем идет речь дальше. Но меня сейчас больше интересует, откуда у тебя эта кассета и на чьей ты стороне. Тебе ведь удалось расшифровать пленку? — Он скрестил руки на груди и уселся напротив, пристально глядя мне в глаза.
— Нет, дорогой, это я хочу услышать ТВОИ объяснения! — взбесилась я. — Каким образом ты связан с Каровым?!
— Почти никаким. Помнишь, мы встретились с тобой в аэропорту? — Я кивнула. — Так вот. В тот день я вернулся из командировки. У меня дядя работает в немецком государственном архиве. Он меня и попросил позвонить этому человеку и передать эти сведения. Вот, собственно, и все.
Я не могла поверить в то, что Ому ничего не известно. А при чем тут его дед? И как Ом связан с Каровым, ведь Кирилл сказал, что голос ему показался знакомым?!
— Ом, ты знаком с Каровым?
— Да. — Он опустил глаза. — Саш, прости, но мне было очень интересно, за что ты его полюбила. Когда ты уехала на год, я ведь искал тебя. В один из тех дней я приехал к тебе домой, и вот тогда-то мы с ним столкнулись на лестнице. Он спросил меня, к кому я пришел. Я ответил, что к тебе. Тогда и познакомились. Каров сказал, что тоже ищет тебя уже полгода, но никаких следов нет. Мы весь вечер просидели в баре, где ты обычно танцевала, но, так тебя и не дождавшись, ушли. Потом мы еще несколько раз встречались…
— Почему ты раньше об этом не рассказал?
— Ну, ты же вернулась и… подумал, что тебе это будет не интересно.
Я была в бешенстве!
— Хватит врать! — заорала я на Ома. — Что ты постоянно выкручиваешься? Откуда взялась эта запись? Кто тебе заплатил? Какое отношение ты имеешь ко всему этому?!
— Я тебя не понимаю…
— Зато я понимаю! Можешь мне ничего не говорить, просто кивни в ответ. Нет у тебя никакого дяди, работающего в государственном архиве в Германии. Твой дядя — шеф-повар, и всю жизнь парился у плиты. А ездил ты туда, чтобы опубликовать свою книгу! Когда ты уже собирался уезжать, к тебе в аэропорту подошли двое и попросили позвонить в Питер этому человеку. Ведь так все было?! Так!
Помню, в тот момент меня охватила паника. Я ведь просто шутил, а она изложила все в точности так, как было на самом деле!
— Да, — ответил я и улыбнулся. — Ну, расслабься, я просто лопухнулся.
Тогда я не понял, почему она так сильно занервничала, зато теперь все встало на свои места.

***
Следующие три дня Сергей с Сашей провели на спецдаче. Там проходили учения: стрельба из разных видов оружия и искусство маскировки. Готовились к операции по предотвращению терактов в московском метро.
Вернувшись шестого числа, они сразу же явились в свою штаб-квартиру в Санкт-Петербурге и получили новое задание. Оно опять касалось Карова. Начальству стало известно, что за ним еще кто-то охотится; поэтому Сергею предстояло стать его телохранителем, Александре же — личным сопровождающим в особо опасные моменты, чтобы, если что, вовремя его прикрыть.
— Пока он нужен нам живым, — закончил инструктаж Юра и потушил сигару.

Седьмого октября 2003 года Каров наконец-то выбрался в Российскую национальную библиотеку. Погода была мерзкая. Все утро шел снег с дождем и дул холодный ветер. Кирилл надел куртку, взял зонтик и свой любимый чемоданчик и поехал в газетный зал на Фонтанку, 36. Ему было грустно, что он сегодня не встретит Сашку. С каждым днем его все сильнее одолевало желание хотя бы взглянуть в ее глаза, вдохнуть запах ее волос.
Он вышел из метро и быстро пошел по Невскому. Вдруг пришло сообщение:
ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ МОЖНО ТОЛЬКО В ГЛАВНОМ ЗДАНИИ, А ПОЧИТАТЬ ПОДШИВКУ СМОЖЕШЬ, ПРОСТО ВЗЯВ С СОБОЙ ПАСПОРТ. (16:02:08)
ДА, СЕЙЧАС ЕДУ. ЗНАЧИТ, МОЖНО БЕЗ БИЛЕТА? ПРЯМО НА ФОНТАНКУ, 36? (16:03:16), — тут же ответил он.
ДА. (16:03:42)
Я ОЧЕНЬ ПРИЗНАТЕЛЕН (16:04:16).
ВСЕ НОРМАЛЬНО? (16:08:31)
Я ТОЛЬКО ВЫШЕЛ НА НЕВСКИЙ, ИДУ. СПАСИБО. (16:09:42)
Кирилл убрал телефон в карман брюк, подошел к Аничкову мосту и затем свернул в сторону библиотеки. Он увидел большое красивое здание с колоннами и полукруглым входом. Несколько раз дернул дверь — не открывается.
«Неужели закрыта? А может, вход с другой стороны?
— подумал он. — Надо у Саши спросить. Работает тут все же, должна знать”. Отправил СМС:
СЛУШАЙ, А ГДЕ ВХОД-ТО?! (16:28:57)
ПОВЕРНИСЬ СПИНОЙ К ФОНТАНКЕ. КРАСИВОЕ ЗДАНИЕ. ПОЛУКРУГЛЫЙ ВХОД. (16:30:28)
СПАСИБО, Я ТУТ. ПРОСТО НЕ ТУ ДВЕРЬ ДЕРГАЛ. СОВСЕМ УЖЕ. (16:31:12)
Кирилл вошел в библиотеку, разделся и послал Саше еще одно сообщение:
СПАСИБО, ЗАЙКА. ТЫ ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ. (16:37:42), — после чего прошел в читальный зал на первом этаже и попросил дежурного принести подшивку газеты «Вести» за 2003 год. Подойдя к четвертому столику во втором ряду от окна, снял пиджак и остался в белоснежной рубашке. Минут через пять ему принесли газеты, и он погрузился в работу.
Тем временем Александра с Сергеем выбежали из Большого дома, прыгнули в машину и с бешеной скоростью поехали к библиотеке.
— Саш, ты не волнуйся, через пять минут будем на месте.
— Я совершенно спокойна.
— Ты, главное, узнай, что он выискивает, — спокойно говорил Сергей, обгоняя машину за машиной.
Александра промолчала, давая тем самым понять, что все уже продумала.
— Приехали!.. Придется немного пройтись. Пробка!
— Успею! Пока!
— Удачи! Буду ждать у выхода.
Александра вышла из машины и побежала в библиотеку. Дождь лил как из ведра! Пока она добежала до входа — промокла до нитки, но от этого стала лишь красивее. Она сдала куртку в гардероб, подошла к зеркалу и, чтобы успокоиться, сказала себе: «Все будет хорошо! Теперь уже поздно отступать!» Затем, поправив локон и смахнув капельки дождя с лица, пошла в зал.
Окинув взглядом всех сидевших за столами, увидела его! План действий возник моментально. В зале стояла тишина. Кирилл не заметил появления Саши. Никто вообще не обратил на нее внимания. Этим она и воспользовалась. Бесшумно подойдя к дежурному, взяла газету «Известия», чтобы никто ни о чем не догадался, и, прикрывшись огромной подшивкой, села за столик напротив Кира. Она сделала вид, что читает, а сама не могла отвести от него взгляда. Следила за каждым его движением, каждым поворотом головы, а он сидел, уткнувшись в газеты. Надо было срочно что-то предпринять, и Александра решила пошутить: незаметно достав сотовый, отправила СМС:
ПРИВЕТ! (17:32:44)
Несколько секунд спустя Кирилл залез в карман, достал телефон и, прочитав, ответил:
НУ, ПРИВЕТ, А С ЧЕГО ЭТО ТЫ? (17:34:02)
Потом заметил знакомый силуэт и вскинул глаза. Да, это была Александра! Каров удивленно уставился на нее, а она мимикой ответила: «Вот с чего! Я здесь!» Пока он не пришел в себя от неожиданности, Саша незаметно для окружающих кинула на его стол письмо, которое Каров тут же спрятал в газеты и принялся читать. В следующую минуту она уже собрала свои вещи, сдала библиотекарю подшивку и вышла в коридор. Сердце бешено колотилось, руки от волнения стали ледяными. Она села в кресло и стала ждать, еще сама не зная чего. Просто было предчувствие, что пока уходить не надо.
В огромном коридоре не было никого. Высокие белые потолки молчаливо смотрели на нее, а знакомые лица на портретах, словно пытавшиеся что-то сказать, погрузились в вечную задумчивость. Стояла мертвая тишина. Нет, Сашка почти не нервничала. Расчет был сделан правильно. Каров, прочитав такое письмо, просто не мог не ответить или проигнорировать. Она точно знала, что Кирилл обязательно будет искать ее, поэтому и осталась ждать.

Письмо Александры
Октябрь, 2003 г.
Ты сказал, что совсем не понимаешь меня, да я и сама не всегда понимаю себя. То, что происходит с 3 сентября 1999 года, вообще вряд ли можно назвать нормальным. Но что есть нормальность? Какое у нее определение? Кто его придумал? Встречаясь с тобой, я всегда боюсь, что это будет наше последнее свидание. Когда тебя нет рядом, я превращаюсь в существо, не способное ничему радоваться, не умеющее жить в гармонии с окружающим. Весь мир вокруг меня становится серым и мрачным. Мысль о том, что мы, возможно, потеряли друг друга в круговерти лет, настолько удручает и пугает, что порой начинает колоть сердце. Ты, конечно, не поверишь и скажешь, как тогда в кафе: «Да ты меня даже не любишь!» Но возможность слышать твой голос, пусть даже раз в полгода, уже делает меня счастливейшим человеком на свете!
Самое страшное — что я ничего не могу с собой поделать! Со временем чувства становятся только сильнее… Я не хочу, да это и не в моих силах, разбивать твою семью. Уважаю твою жену и желаю ей только добра. Она замечательный, интересный и умный человек. Я восхищаюсь вами! Вы должны быть вместе. Так решил Господь, и не мне об этом судить. Именно поэтому я пыталась тебя забыть. Собрав однажды все вещи, которые хоть каким-либо образом могли напомнить о твоем существовании, в коробку, я отвезла ее за город и закопала. Потом я исчезла почти на год из твоей жизни. Ты и представить себе не можешь, что со мной тогда творилось… Мне было очень больно (хотя тебя это вряд ли волнует).
Меня не было в городе, но как же ты был мне нужен тогда! Я звала тебя в своих снах, веря в силу мыслей. Но все оказалось бесполезным. А когда вернулась в город, у меня появился очень хороший друг, с которым мы и по сей день — не разлей вода. Вы очень похожи…
Мы с тобой так долго не виделись, и за это время моя жизнь очень сильно изменилась. Я попыталась полюбить. Поклонников у меня всегда было много. Но прошел год, а в душе все осталось по-прежнему. У меня тогда еще не было ни одного мужчины… я всех гнала от себя, так как ни одного из них не могла даже сравнить с тобой! Но все это время со мной рядом был тот, кто помог мне в самые страшные минуты, кто не бросил меня, когда мне была нужна помощь. Я даже не заметила, как он начал ухаживать за мной. Все мысли были только о тебе. Но от тебя не было ни слуху ни духу. Каждый раз, когда я смотрела на него, — вспоминала тебя; трогая его лицо — представляла, что это ты… Ночью и днем передо мной был твой образ. Всегда ты, ты, ты, только ты! Не знаю, что в тебе такого особенного, наверное — все…
Прости меня! Мне давно уже следовало избавить тебя от своего присутствия в твоей жизни, нельзя было допускать, чтобы мы продолжали общаться после школы… Но я не смогла. И теперь не могу. Я теряю людей, которых люблю больше всех на свете. Почему? Не знаю… А сейчас я так боюсь потерять тебя! Потому что теперь кроме тебя у меня никого нет. Никого, кем бы я так же дорожила.
Да, пытаясь в очередной раз забыть о тебе, я начала встречаться с ним — с тем, кто так похож на тебя. Мы встретились с ним однажды у школы, когда я еще детям преподавала танцы, и так и остались друзьями. Этот человек очень любит меня. Так, как он, ко мне еще никто никогда не относился. Даже ты. Мне казалось, что обманывать его было бы очень жестоко, хотя то, что я сделала, возможно, было не менее болезненно. Я рассказала ему о тебе и моем к тебе отношении, о наших встречах; в общем, рассказала ему почти все. Он помолчал, подумал немного, взял меня за руки и сказал, что все равно останется со мной и будет добиваться моей любви. Он знает тебя не только с моих слов. Вы знакомы…
Ты думаешь, что это — бред глупого Малыша, но тут все не просто так. Я бы никогда не стала говорить тебе о любви ко мне другого мужчины. Но сейчас на это есть причина.
Я прослушала пленку, которую ты мне дал на днях. Могу с уверенностью сказать, что это чистой воды фальсификация. Это голоса моего друга и начальника спецслужбы (удалось узнать из проверенных источников). Как ты сам понимаешь, простая подстава. В аэропорту в Германии его попросили позвонить по этому номеру и прочитать эту фразу. Так он мне сказал. Оснований не верить ему — нет. Предположение, что он пошел на контакт с органами, чтобы избавиться от тебя, — глупое и неаргументированное, поскольку он прекрасно понимает, что вслед за тобой гибельный водоворот засосет и меня. А он ради меня, так же как и я ради тебя, готов горы свернуть.
Естественно, я ему не рассказывала ни разу, что работала на тебя, и тем более не говорила о содержании документации. Он ничего не мог сам разузнать, поскольку мы не живем вместе, а на всех моих телефонах стоят антипрослушки. К тому же он твердо уверен, что после моего возвращения в город мы с тобой ни разу не виделись. Так что ты пока в полной безопасности.
Но нам с тобой нужно подстраховаться. Если пошли такие дела, нам вообще нужно быть начеку и видеться еще реже. Я не могу допустить, чтобы мы оступились, особенно теперь, когда все почти решено. Но я хочу, чтобы ты знал, даже если после этого я потеряю тебя навсегда. Хотя… нельзя потерять того, кого и так нет рядом… Хочу, чтобы ты знал… возможно, я никогда не смогу тебе этого сказать… всегда, когда закрываю глаза или сплю — вижу тебя; когда вижу его волосы, лицо — вспоминаю тебя за столиком в кафе. Всегда ты, ты, ты, ты, ночью и днем… Я не могу так жить! Зачем все это? Почему это случилось с нами?
Я понимаю, что мы не сможем быть вместе, что ты никогда не бросишь Катю, но я всегда была и буду тебе верна. Чтобы ни случилось с нами потом, как бы ни повернулась судьба, даже несмотря на разлуку, я буду предана тебе, потому что ты — самое важное в моей жизни.
Не знаю, почему я не сказала тебе этого при встрече, хотя именно для того и приходила.
Вот и все… больше не могу.
Александра.

Первая суббота февраля 2005 года. Наступила ночь.
Так. Стоп. Неужели Саша и правда так думала и чувствовала? Но зачем тогда она обманывала меня, что ей со мной хорошо? Я знал, что она любит Карова, но каждый раз, когда мы были вместе, видел, что ей приятно мое общение. Я и подумать не мог, что ей это все не нужно! Неужели я был настолько ей противен и омерзителен?
От одной только мысли, что я для нее ничего не значил, захотелось умереть. Непроизвольно я стукнул кулаком по столу, встал и пошел в комнату, где стояло спортивное оборудование, сел на велотренажер и со всей дури начал крутить педали. Хотелось выкрутить из себя всю ту досаду и отчаяние, которые раздирали меня на части!
Одно только не выходило у меня из головы: почему Каров так до сих пор мне и не сказал, что Саша была со мной несчастна? Почему я сам не понимал этого? И самое главное — ПОЧЕМУ она была несчастна со мной!?
Я с бешеной скоростью крутил педали, потом резко остановился. Слез с тренажера. И правда, физическая усталость сняла нервозность. Я обтерся влажной салфеткой и плюхнулся в кресло. Поток мыслей вошел в более спокойное русло, я начал выстраивать всю цепочку наших с Сашей отношений.
И вдруг понял: на тот момент все, может, так и было. Ее отношение к Карову изменилось значительно позднее. Я, конечно, до сих пор не знаю, что у нее с ним тогда произошло, но помню, как она сказала мне очень странную фразу: «Я знаю, ты бы так со мной не поступил!» Но эти слова показались мне в тот момент абсолютно пустыми, потому что я понятия не имел, о чем шла речь, а сейчас все потихоньку проясняется. В тот день она была вся разбитая, не хотела разговаривать и просто молча сидела, безмолвно уткнувшись взглядом в стенку… Так что же там у них произошло?
В тот момент, когда я вошел в кабинет, часы пробили полночь. Чувствуя чудовищную усталость, я все же взял дневник и опять уселся читать. Но теперь я твердо для себя решил так болезненно ни на что не реагировать. Сначала нужно выяснить все до конца, а потом уже делать какие-то выводы. Поскольку дневник она писала несколько лет, а со временем все, даже чувства, может измениться. Конечно, осознавать то, что она все это время любила другого, было очень неприятно и било по самолюбию, но, несмотря на не вполне трезвый вид и жуткую усталость, мне все же удалось принять правильное решение — не рубить с плеча. Как-никак, если эта тетрадь оказалась именно у меня, значит, она и предназначалась мне.
Подпирая свою немного одурманенную водкой голову, я опять уставился в Сашины записи.

Глава 5.
Прочитав, Кирилл отложил письмо. Он был поражен, восхищен, взволнован, растерян. Посмотрел на соседний столик, где она только что сидела, — там уже никого не было. Что же делать? Куда она убежала? Он оглянулся: в зале ничего не изменилось, несколько человек по-прежнему изучали газетные подшивки, даже не замечая, что у них под носом разворачивается настоящая человеческая трагедия. Что ответить Саше? Неожиданно пришло сообщение:
ПОРВИ ЕГО. (17:43:09)
НЕ ГЛУПИ, А? МНЕ НАДО ПОДУМАТЬ… МИНУТ 5. (17:44:17) ЕСЛИ ТЫ ТУТ, Я ВЫЙДУ В КОРИДОР. ПО СМС НЕ ОБЪЯСНИТЬ. (17:47:06)
— Я ЗДЕСЬ. ЖДУ ТЕБЯ. (17:50:46)
— ИДУ. (17:52:33)
Александра приготовилась к худшему. Села в кресло напротив входа в зал, откуда должен был выйти Кирилл, и судорожно начала придумывать, что сказать. Она вся напряглась, сжала руки в кулаки и стиснула зубы; но, когда появился Каров, тут же успокоилась. Он подошел к ней молча, пододвинул ближе кресло, сел, взял ее за руку. Было видно, что он волнуется.
— Спасибо тебе, моя девочка, что ты так сильно любишь меня. — Саша смотрела в пол и теребила пальцы. — Могла бы мне этого и не говорить. Я сам чувствовал. Я тебя очень хорошо понимаю, но если бы ты не исчезла на год… Все было бы по-другому.
— Ничего бы не было по-другому! — сердито прошептала она в ответ.
Разговор происходил на первом этаже. Каждый, кто хоть раз там был, поймет, почему они говорили шепотом, хотя вокруг не было ни души. Большие белые окна, огромные длинные коридоры, устланные красными ковровыми дорожками, и очень высокие потолки раскрывали тайны любых бесед, стоило только повысить голос. Тут было потрясающее эхо! И при всей видимой безлюдности любой разговор становился достоянием общественности. Библиотека — это маленькая деревня, в которой все знают все друг о друге: читатели о библиотекарях — и наоборот.
— Малыш, за это время очень многое изменилось.
Кирилл замолчал, но слов больше и не требовалось, Александра уже все знала:
— У тебя будет ребенок.
— Да, — с легкой грустью ответил он и опустил глаза, словно прося прощения.
— Поздравляю! — радостно улыбаясь, от чистого сердца, почти крикнула она. — А кто, мальчик?
— Да, мальчик.
— Ты что, не рад? — Саша смотрела на него в недоумении.
— Я рад, мы хотели этого ребенка. Теперь ты понимаешь?
— Да.
Ей стало грустно, даже несмотря на то, что она уже знала эту новость. Кирилл немного помолчал.
— Перестань. Спасибо, что пришла. Я бы очень хотел оказаться вдруг свободным, тем двадцатипятилетним парнем, каким когда-то был. Тогда ни за что бы тебя никуда не отпустил, и тебе бы не пришлось постоянно скрывать свои чувства. Я очень хочу быть с тобой, но не могу! Ты понимаешь? Не могу предать беременную жену, так же как не могу предать и тебя! Я не могу и не хочу, чтобы та стала моей любовницей. Не допущу этого. Потому что ты достойна большего! Я просто не имею права портить тебе жизнь.
— Но мне другой жизни и не нужно! Я просто хочу быть с любимым человеком, и все! Неужели я не имею права просто быть счастливой?
— Ну пойми же! Ты будешь счастлива день, два, три… А потом я буду должен уйти. Я уйду, просто не смогу больше остаться. И что будет с тобой?
— Меня, наверное, тогда просто не станет…
— Не говори глупостей! Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни! Я НЕ МОГУ так с тобой поступить! НЕ МОГУ! Я не могу позволить себе даже просто целовать тебя, когда хочу, или обнять, потому что потом не смогу остановиться! Этого нельзя допустить. Малыш, ну пойми же ты меня!
Кирилл почти со слезами на глазах смотрел на Сашу. Они сидели близко-близко друг к другу, чтобы говорить как можно тише, но от этого эмоции еще сильнее захлестывали их.
— Ну, что ты хочешь? Что я теперь могу сделать? — почти задыхаясь от волнения, спросил он.
— Просто я хочу, чтобы ты знал…. Мне без тебя очень плохо и тяжело. Я не смогу без тебя. Я понимаю и вовсе не хочу, чтобы ты изменял жене, но давай оставим все как есть. Будем просто вместе работать, как раньше, в школе. Я могу быть даже твоим переводчиком. Язык за зубами держать умею. Тебе это хорошо известно. Только знай — если я перестану однажды видеть тебя, моя жизнь потеряет всякий смысл. Понимаешь? Без тебя это не жизнь — это существование. Мне без тебя ничего не нужно. Я ничего у тебя не прошу, а наоборот предлагаю свою помощь, взамен мне тоже ничего не надо. Достаточно того, что мы просто будем в пределах досягаемости друг для друга.
Кирилл опустил глаза, словно обдумывая ее слова:
—У меня есть обязательства перед другой женщиной!
— А я и не прошу тебя их не соблюдать
Кирилл взял ее за руку и поцеловал. Взгляд Саши упал на часы — было уже двадцать минут седьмого. Вдруг зазвонил сотовый.
— Да, я слушаю. Да, батюшка. Давайте в семь. Я еще в библиотеке на Фонтанке. Да, договорились, — громко и четко отвечал Каров неизвестному голосу и смотрел в пол. Повесив трубку, он грустно взглянул на Сашу:
— Малыш, мне пора идти.
— Мне тоже. Лекции уже начались.
— Да ты что? Пойдем тогда скорее, — встрепенулся он.
Они вместе вышли в гардероб, Кир подал ей куртку.
— А тебе сейчас куда? — поинтересовалась она.
— На «Чернышевскую».
— Мне тоже! Ты на метро или пешком?
Открыв тяжелую деревянную дверь и пропустив Сашку вперед, сказал:
— Я тебя провожу.
Кир достал зонтик, но ветер выворачивал его наизнанку. Саша сделала пару шагов, оглянулась, и, увидев борьбу с непогодой, улыбнулась:
— Да брось ты, пойдем так! Все равно промокнем!
Кирилл тут же запихал непослушную вещицу в сумку. Он подошел к Саше, стоявшей под проливным дождем в тоненькой курточке с капюшоном, и крепко обнял ее:
— Пообещай, пожалуйста пообещай, что никогда не забудешь меня. Мне это необходимо, — словно в бреду, зашептал он. — Я люблю тебя, и так, как ты, меня еще никто не любил. Я чувствую тебя… когда тебе плохо, когда я тебе нужен. И если однажды пойму, что ты забыла меня, я просто умру. У меня не будет сил дальше жить. — Он заключил ее личико в ладони и замолчал в ожидании ответа, глядя с любовью в ее глаза.
— Я не забуду тебя.
После этих слов Кирилл наклонился к ней и поцеловал теплыми и влажными губами. На какое-то время они забыли обо всем, что их окружало, перестали замечать любопытных прохожих, капли дождя, падающие на их щеки, леденящий северный ветер, от которого деревенели руки.
Он крепко прижимал ее к себе. Она прильнула к нему. Ничего не существовало для них, кроме реальности этой минуты. К чему теперь надевать маски? К чему разыгрывать холодность, делать безразличный вид? Оба поняли, что, несмотря на всю безрассудность ситуации, просто не могут сейчас расстаться. Они не могут не целовать друг друга, не видеться, не слышать любимый голос, не переписываться. Они не могут, потому что лишь любимый человек является стимулом и смыслом жизни, лишь он приносит вдохновение и дает силы дышать. Ради встречи с ним стоит жить, стоит работать, бороться за каждый вздох, каждый взгляд. Стоит жертвовать всем лишь ради возможности увидеть любимые черты: глаза, губы, волосы, услышать родной и желанный голос, смех. Ради одного прикосновения стоит преодолевать преграды каждую секунду нашей мелочной жизни.
Но нужно было идти.
— Саш, а ты уверена по поводу пленки? Что ты думаешь? — тихо спросил он, когда они шли по безлюдной набережной Фонтанки.
— Тебя просто хотят запугать. Точно. Постарайся хотя бы в ближайшую неделю не высовываться. Хорошо? — Она посмотрела ему в глаза.
— Ладно, Малыш. Спасибо тебе. Никогда еще не встречал таких умных женщин.
— Перестань. Я же знаю, что в твоем словаре «ум» и «женщина» — две вещи абсолютно несовместимые! — улыбнулась она.
— Да, но ты — исключение!
Подходя к Литейному проспекту, Кир взглянул на часы — без четверти семь. Оставалось совсем мало времени.
— Иди сюда, — заговорщицким голосом сказал он и потянул Сашу за руку в подворотню.
— Ты с ума сошел! Ведешь себя, как мальчишка.
Но не успела она договорить, как он уже целовал ее.
— Пойдем. Малыш! Я очень тебя люблю, но мне нельзя опаздывать.
Они уже стояли на Литейном, 23, и смотрели на желтую церковь.
— Иди… я тоже побегу.
У Саши заслезились глаза. Кир поцеловал ее в щечку, развернулся и пошел по проспекту в сторону Большого дома.
Он ни разу не обернулся. Он никогда не оглядывался, не имел такой привычки; и Александра прекрасно об этом знала… Она тут же прыгнула в машину к Сергею.
— Привет! Отвези в универ, будь другом! По дороге все расскажу! — Она быстро хлопнула дверцей. — Ну, Серж, поехали! Все нормально. Все, что нужно, здесь! — Она показала пальцем себе на голову.
Пока напарник объезжал пробку и сосредоточенно смотрел на дорогу, Саша рассказала ему все новости.

Ровно в 1900 они прибыли к зданию экономического факультета.
— Сереж, дождись меня. Обязательно!
Александра кинула ему связку ключей и побежала на учебу.

Ночь с первой субботы февраля на воскресенье. 2005 г.
Так, это я помню! В тот день у нашей группы была контрольная. Преподаватель следил, чтобы никто в аудитории не списывал. Когда Саша вошла, он удивился:
— Здравствуйте, Александра.
— Здравствуйте. — Она поразилась, что лектор знает ее по имени. — А мы тут контрольную заканчиваем. Осталось 15 минут.
Это было сказано с таким злорадством, что ей захотелось развернуться и уйти.
— Берите вариант. Но у вас 15 минут! И больше не опаздывайте. — Преподаватель протянул листок с заданием: — Уже 14 минут! — язвительно заметил он.
Саша села прямо напротив него и застрочила. На два теоретических вопроса она ответила без труда, но задача оказалась сложной. Прошло 12 минут…
— Кто решил — можете сдавать! — Преподаватель окинул студентов грозным, безразличным взглядом. Но никто не шелохнулся… Александра незаметно осмотрелась и поняла, что у большинства ее сокурсников еще и конь не валялся — почти пустые листы. У некоторых — ни строчки! Саша достала калькулятор и начала решать задачу; через пару минут все было готово. Довольная собой, она встала и сдала работу.
Преподаватель указательным пальцем поправил очки и выразительно посмотрел на нее:
—Что ж, посмотрим… Можете пока снять куртку и сесть.
Саша села на место и замерла в ожидании. В аудитории стояла мертвая тишина.
— Все верно. Хотите получить пять автоматом на экзамене?
Она кивнула головой и посмотрела на меня. Я почувствовал ее взгляд и поднял голову. До сих пор помню это молчаливое: «Как дела?» и свой ответ кивком головы: «Все нормально».
Если бы можно было передать словами то, что я тогда почувствовал! Но сейчас, вспоминая этот момент, понимаю, что тогда важны были вовсе не слова, а то, что между слов, в ее взгляде. Я вдруг осознал: самое таинственное случается тогда, когда ничего не случается.
В те минуты я, где-то в глубине себя, понял, что она меня любит, ну или я ей как минимум дорог.
— Вот, возьмите эти задачи, — сказал ей преподаватель. — И не вздумайте никому подсказывать! Омен, — обратился он ко мне, — сдавайте работу, вы же тоже все написали, а потом можете переглядываться с Александрой сколько вам угодно!
Но в тот вечер нам с Сашей поговорить не удалось. Она тихонько со мной попрощалась и убежала.
Мы вообще редко с ней виделись в университете, она почти не ходила на лекции, а я не мог прогуливать, потому что и без того учиться мне было непросто. Но несмотря ни на что она все равно помогала мне на сессии, и мы с ней успели сильно подружиться.

Однако вернемся назад, в октябрь 2003 года.

Александра приехала домой около девяти вечера. Сергей разговаривал по телефону с Юрой.
— Да, они сегодня встречались с Каровым. Он искал материал для батюшки… да, об этом. Потом увиделся с ним. Продолжает писать статьи в зарубежную газету. Сказал, что ему там предложили постоянную работу. Статьи посылает по факсу. Да, естественно, мы все перехватываем. Только как бы он что-то не заподозрил. Ведь по времени получается в два раза дольше!
Сережа продолжал говорить с Юрой и жестом показал Саше, что все нормально — верит. Она прислушалась к разговору.
— Хорошо, завтра приедем. До связи.
— Ну, что ему нужно? — Она устало бросила сумочку на столик в прихожей.
— Как обычно — факты. Завтра едем к нему, а потом на задание. Вот! Давай переодевайся. Как дела в универе? Извини, что не дождался.
— Пять автоматом поставили! Решила несколько простеньких задачек. У всех челюсти отвалились! Я голодная!!! У нас есть что-нибудь? — Она направилась прямиком к холодильнику. — Сейчас что-нибудь приготовим. Греческий салат хочешь? — деловито выкладывая помидоры с огурцами на стол, спросила она.
— Было бы неплохо. Тоже проголодался! Весь день гонялся за одним типом.
— Давай не будем о работе! Скоро и так предстоит побегать! Иди, мой руки. Сейчас все будет готово.
— Не побегать, а полетать! Десятого октября премьер-министр откроет в Сочи второй экономический форум «Кубань — 2003».
— Там же и президент любит отдыхать! А кто еще будет? — Александра продолжала резать овощи для салата и с интересом слушала.
— В Дагомыс прилетит много разных шишек. И на побережье высаживается целый десант, для обеспечения их безопасности. А нам с тобой надо его принять. Хотя, может, никого там охранять не придется…

Из дневника Александры
Я пыталась с ним расстаться, но решиться на окончательный шаг не могу. Есть слишком много факторов, не позволяющих мне просто так взять все и бросить. Наверное, я наговорила ему в библиотеке много лишнего, но мне нужно было сделать так, чтобы подтолкнуть его к сотрудничеству со мной. Только максимально приблизив его к себе, я смогу ему помочь. Он постоянно звонит, мы встречаемся, часами разговариваем. Больше всего меня поражает, что он доверяет мне так, как, наверное, больше никому… Иногда кажется, что ни одна живая душа не знает его лучше, чем я.
Больше всего на свете боюсь его потерять. Надеюсь, с ним ничего не случится, хотя в последнее время все говорит об обратном… (опять снятся кошмары!) Остается надеяться на лучшее и рассчитывать только на себя.
От одной только мысли, что с ним может что-то произойти, становится жутко и больно. Словно внутри меня разгорается огонь и прожигает дотла. Ни раньше, ни теперь я не могу его бросить, не в силах от него уйти, как бы он ни просил и как бы это ни было необходимо.
Чем дальше, тем все сложнее дышать, труднее прятаться за маской нелепого актера. Я всего лишь хочу нормальной жизни… хочу быть с Киром! Но сейчас у меня есть только этот дневник. И он — единственный собеседник, с которым можно просто поговорить, не взвешивая каждое слово и не продумывая каждый жест.
Вчера мне было очень плохо. Почему-то вдруг захотелось увидеть Карова. Зная, что сейчас встречаться с ним опасно, я все же побежала к школе, где он вел уроки. Ждать пришлось недолго. Прозвенел звонок, и спустя несколько минут Кирилл увидел меня из окна и подошел. Мы стояли посреди зимнего садика и несколько минут молча смотрели друг другу в глаза. Говорить ничего не хотелось, да это было и не нужно.
Ударил легкий морозец, а я даже не надела шапки, потому что торопилась.
— Тебе холодно? — заботливо спросил он.
— Нет, — ответила я и, доставая из кармана варежки, случайно выронила его пульку…
Увидев ее, он оживился еще больше, глаза его засветились:
— Мне очень приятно, что ты обо мне думаешь. — С этими словами Кир застегнул молнию моей куртки до конца, а потом провел пальцем по моему носу. — Пойдем, а то совсем замерзнешь!
Мы дошли до остановки и остановились. Расставаться совсем не хотелось, но нас могли увидеть вместе. Рисковать было нельзя, поэтому мы спрятались в подворотню.
— Кир, забыла тебе сказать. Два дня назад я получила письмо. В нем говорится, что список, который ты им прислал, не полный. Откуда им стало это известно — не знаю. Но информация достоверная.
— Ничего себе! — поразился он. — Это означает только одно… Понимаешь… помнишь, мы тогда встретились с тобой в публичке? Ты еще не хотела давать мне документы?
Я кивнула. Еще бы такое не помнить!
— Потом я поехал в Москву, в архив, и скопировал там план здания правительства. Мне нужно было установить подлинность списков. На тех бумагах, что ты для меня нашла, были специальные пометки. Напротив всех фамилий списка стояли знаки. Как только я их увидел, сразу понял, что означает эта символика. Список… как бы тебе сказать… «непригодных» для нашей власти. Похоже, в планах кое-кого было полное уничтожение всех, кто числился…
Глаза Кирилла тревожно забегали, он продолжил размышлять вслух:
— Я сопоставил эти знаки и пометки на плане здания. Знаешь, что у меня получилось?!
— K. I. T. — достаточно уверенно ответила я.
— Именно!
— Kill, Interrogation, Torture, то есть — убийство, допрос, пытка. Я тоже все поняла, когда работала с документами. Это своего рода «подпольный список» для органов по всем диссидентам — что с кем они планировали сделать. Постой-ка… получается, список не полный. Тогда где и у кого продолжение?
— Значит, о той моей поездке знали в органах… — Каров сделал два шага в сторону. — Они поняли, что я сделал расшифровку. Но ведь кроме меня только ты знала о списке и о том, что в нем? Я его получил от тебя.
Я напряженно посмотрела на Кирилла. Впервые мой провал был так близок.
— Ты хочешь сказать, что это я проговорилась? Или что отдала тебе неполный список?!
Я специально возмущенно посмотрела на него. Кирилл, глядя под ноги, отошел от меня, шагнул в сторону и обратно, резко поднял голову, посмотрел мне в глаза:
— Я тебя раскрыл!
Он схватил меня за руку и потащил во внутренний дворик, чтобы нас никто не увидел.
Мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног. Неужели он понял, что я работаю на органы? В глазах у него был страх. Впервые в жизни я увидела, что он испугался, по-настоящему испугался!
Он присел передо мной и уткнулся лицом мне в пояс:
— Сашка, прости. Им, похоже, и о тебе все известно! Что теперь с тобой будет, Малыш?
После этих слов я вмиг успокоилась. Значит, не понял…
— Кир, перестань. С того дня столько времени прошло. Если бы что-то и случилось — то случилось уже давно.
Он посмотрел на меня виноватыми глазами:
— Я же сам втравил тебя во всю эту историю! Думаю, никакой второй половины списка нет. Там просто стоит твоя фамилия. Видимо, в органах на тебя особые планы.
— Перестань! Давай вставай, не привлекай внимание. Пока ничего страшного не произошло, и не произойдет, если все делать с умом.
Каров встал с колен и обнял меня:
— Нет, Малыш. Нам опасно встречаться. Я очень боюсь за тебя.
— А за свою семью ты не боишься?
— Тоже боюсь.
— Тогда и заботься о них. А я как-нибудь сама о себе побеспокоюсь, — весьма грубо ответила я и пошла в магазин, встала в очередь в кассу, а сама подумала: «Как бы я хотела, чтобы сейчас открылась эта дверь и в нее вошел он». Через пару минут именно это и произошло! Поднимаю глаза — входит собственной персоной!!!
Так мы помирились.
— Замерз уже? — спросила я.
— По тебе соскучился.
Кир подождал, пока я куплю хлеба, а затем мы вышли на улицу…
— Сашка, прости меня…
— Кир, давай не будем об этом. Я все понимаю. У тебя семья. Вот и будь с ними, пока есть такая возможность.
— Я не могу без тебя, правда. Но рядом со мной ты рискуешь больше всех.
— Ты не не можешь без меня, а просто не хочешь! И я очень этому рада! И мне плевать, что нам приходится скрываться ото всех, мне плевать, слышишь? Мне все равно, что будет потом, главное, что сейчас мы можем быть вместе и мы — вместе!
— Зато мне не плевать на тебя. Успокойся, Малыш…. Пожалуйста.
Он взял мою правую руку… Я так хотела, чтобы это мгновение не кончалось, но должна была сказать:
— До свидания, Кир…
Но он как будто не слышал меня! Не отпускал руку. Пришлось повторить…
— До свидания, — словно очнулся он.

***
Сергей оказался прав. Уже в девять утра они улетели с десантом на Черное море и занялись подготовкой операции по охране «первых лиц». Предстояло проверить близлежащие дороги и окрестности, отель, распланировать все до последних деталей на случай ЧП.
10 октября, уже ближе к ночи, Александра улетела в Петербург, чтобы продолжить работу с Каровым. И в тот же день, пока Сережа занимался на югах делами государственной важности, она встретилась с Кириллом в кафе. На этот раз у них завязался открытый разговор о КГБ, разведке и верности. Саша видела, что он откровенен с ней как никогда, что для него это очень важно. Разговор получился непростым, но и не бесполезным — Каров пообещал не делать «резких движений», то есть не рисковать понапрасну. Однако когда речь зашла о публицистике (Саша попросила его поумерить свой пыл в критике высшего руководства), ситуация вышла из-под контроля:
— Какое у нее полное название? — Саша пыталась выяснить, что за газета готова взять его редактором.
— «Жизнь русских». Зачем тебе?
— Пробую узнать чуть больше о человеке, которого люблю. Между прочим, по твоему же совету. — Саша лукаво улыбнулась, подняв бровь.
— Перестань заниматься ерундой! Тем более, в Питер она не приходит, в сети ее тоже нет. Не трать время попусту.
— Спасибо… Успокоил.
Но реакция на эту невинную реплику оказалась странной — Каров встал из-за столика и заявил:
— Успокою еще! Обещаю, что не буду больше к тебе приставать, домогаться, вгонять в краску, смущать, писать и вообще напоминать о себе. Все! Я устал от наших псевдоотношений. Удачной охоты!
Он сунул телефон в карман и пошел прочь. Ну как он мог ей объяснить, что боится за нее и только поэтому делает все, чтобы от нее избавиться! Как он мог ей сказать, что она ему сейчас нужна больше всех на свете, но быть вместе им не суждено! Ведь в любой день, час, момент за ним могли приехать, и тогда — действительно все. Конец! Ведь Сашке просто этого не пережить! Он достал трубку и защелкал кнопками:
Я НЕ БУДУ БОЛЬШЕ ТЕБЕ ПИСАТЬ. И ВИДЕТЬСЯ МЫ ТОЖЕ НЕ БУДЕМ. ТАК НАДО. ХВАТИТ (9:32:10). Я ЗДОРОВО ПРОСТЫЛ, И У МЕНЯ ОЧЕНЬ БОЛИТ ГОРЛО. ПРИВЕТ ТВОЕМУ МАЛЬЧИКУ И ЖЕЛАЮ СЧАСТЬЯ. (9:35:07) — «Все, хватит! — решил он для себя. — И зачем только опять про спецслужбы с ней заговорил, сам подвергаю ее жуткой опасности».
Прочитав эти строки, Сашка ни капли не расстроилась, уж больно хорошо она его изучила. Задела за живое, вот и взбесился! Совсем не умеет держать себя в руках!
Она ответила:
ЭТО НЕ ИГРА, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛ. (9:47:58)
Конечно, Кирилла не могли не тронуть эти слова. От его решимости скоро не осталось и следа. Да и как он мог оставаться равнодушным? Ведь любит ее без памяти! Жизнь без этого нежного создания казалась ему невозможной. Кир тут же отослал ответ:
ВСЕ. БРЫСЬ, ПОЖАЛУЙСТА. (9:52:47)
Саша вздохнула с облегчением! Еще не все потеряно! Она ответила ему:
МЯУ… (9:54:08) — и улыбнулась.
Оба поняли — надо немного переждать. Вернувшись домой, она кинула сумку в прихожей и пошла в комнату. Каково же было ее удивление, когда кто-то невидимый произнес:
— БЕЗНРАВСТВЕННОСТЬ НАЧИНАЕТСЯ С ХАНЖЕСТВА, ПРОДОЛЖАЕТСЯ В ЛИЦЕМЕРИИ И ЗАВЕРШАЕТСЯ ЖЕСТОКОСТЬЮ!
Александра от неожиданности вздрогнула:
— Ангел?!! — Она радостно бросилась к нему… — Почему тебя так долго не было?! Где ты пропадал?
— УСПОКОЙСЯ, ДЕВОЧКА МОЯ. МНЕ УДАЛОСЬ УЗНАТЬ, ДЛЯ ЧЕГО Я ПОСЛАН К ТЕБЕ. ТЫ ВПУТАЛАСЬ В УЖАСНУЮ ИСТОРИЮ, И ВСЕ МОЖЕТ КОНЧИТЬСЯ ДЛЯ ТЕБЯ ОЧЕНЬ ПЛОХО, — спокойно ответил он, покачиваясь в кресле.
— Нет, не рассказывай ничего. Просто дотронься до меня. Успокой. Я знаю, все знаю. Не говори ничего. — Саша сидела перед ним на полу со слезами радости на глазах.
— МАЛЫШ, СМЫСЛ ОБРАЗОВАНИЯ — В ТОМ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬСЯ ОТЛИЧАТЬ АНГЕЛА ОТ БЕСА, А ТЫ… ТАК БЕЗРАССУДНО СЕБЯ ВЕДЕШЬ.
— Нет. Давай помолчим. Все потом, а сейчас… не надо. Я очень устала.
Она легла на маленький диванчик, и Ангел начал играть ее золотыми кудрями… шептать на ушко какие-то сказочные истории, случившиеся с ним на небе. Скоро его голос почти растворился в воздухе — и вот уже совсем исчез… Саша погрузилась в сладкий мир снов, грез и фантазий…

— Сергей, понимаешь, — возбужденно говорил Кирилл, — президента у нас воспринимают как человека, который спасет то, что еще можно спасти. Деформация сознания какая-то! Все почему-то забывают, что внешняя разведка ОГПУ—НКВД—МГБ—КГБ занималась похищениями и убийствами политических противников! А нынешние руководители страны — бывшие политработники, отставные чекисты и ловкие комсомольские секретари!
Александра сидела за столом рядом с ребятами и проверяла оружие. За окном гремели взрывы и выстрелы, город наполнился танками и военными…
— Такое ощущение, что народ загипнотизировали, — прокомментировал Сергей, пока Кир на мгновение замолчал, надевая бронежилет. — Люди, которые хоть немного способны мыслить, прекрасно понимают, что эта власть привела к новой сталинщине! Остальным же будто пелена на глаза упала! А теперь — вон что! Доигрались до гражданской войны! — Он взял автомат. — Как только тебя, Кир, не сослали, удивляюсь! Ведь по сути ты — предводитель движения. Караешь их…
Но Кирилл его перебил:
— Да! Предводитель! — усмехнулся он. — Но я-то вовсе не гражданской войны хотел! Мои люди в Сан-Франциско прорабатывали план по смещению нашего президента с помощью США. Мы-то хотели действовать по-другому. Помнишь статьи в иностранной прессе, что, мол, президент установил личную диктатуру, что в России свобода слова и вовсе отсутствует, ну и так далее? Вот это все — наши методы. А вот это все — Каров показал за окно, где продолжали греметь выстрелы, — результат того, что нам вовремя не удалось остановить. А теперь я вообще считаю, что лучше честно умереть, чем жить в оплеванной и поруганной России! Мне есть за что бороться. Зайка, — нежно обратился он к Саше, — надень жилет и будь осторожней. — Он с любовью погладил ее по щеке.
— Ты тоже будь осторожен, я…
Но тут с грохотом распахнулась дверь.
— Бросить оружие и на пол! Живо! — крикнул кто-то из ворвавшихся.
В следующую секунду раздался выстрел, потом еще два, и трое мужчин рухнули.
— Стоять! — приказал Сергей. — Бросить оружие и лицом к стене!
Александра посмотрела на убитых и вдруг увидела, что один из них жив и уже целится из пистолета в Кира! Она тут же прыгнула в его сторону. В этот момент раздался выстрел. Она почувствовала резкую боль, услышала еще один выстрел и упала навзничь.
— Саша, Лапа, очнись. — Кирилл склонился над ее лицом. — Малыш, милый, ты не можешь умереть! Нет!!! Не-е-е-ет! — закричал он, словно его резали ножом. — Я люблю тебя, слышишь? Останься со мной! Мы с тобой мечтали уехать! Помнишь? Я обещаю, все так и будет! Море, песок, солнце! Только живи! Не умирай! — Он прильнул к ее холодеющим губам. — Нет, нет! Ты сильная! Ты столько уже преодолела! Ты не умрешь! Сейчас придет врач.
Александра, чувствуя, что живет последние секунды, собралась с силами и прошептала:
— Я люблю… тебя… и ни о чем не жалею… все было пре… кра… сно…
— Саша, Сашка… — У Карова потекли слезы. — Я люблю тебя!
Сергей тоже присел около нее, потрогал пульс.
— Кир… мне очень жаль… Она умерла…

Александра пробудилась вся в поту, ее лихорадило. «Как хорошо, что это всего лишь сон», — подумала она, но тут же еще сильнее испугалась, увидев Ангела. Он уже сидел в своем любимом кресле и пристально смотрел на нее.
— Ангел, что с тобой?
Она встала с диванчика, пытаясь вспомнить, что было до того, как уснула, но у нее ничего не получилось.
— Если б ты только знал, какой кошмар мне приснился, тогда, когда ты был тут в последний раз! Меня там убили. Совсем как наяву. Даже боль чувствовала…
— ЭТО БЫЛ НЕ СОВСЕМ СОН. Я РЕШИЛ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ БУДУЩЕЕ.
Ангел спокойно покачивался в кресле. Саша замолчала, опустилась на диван и закрыла лицо ладонями. Ее золотые локоны упали на плечи, но она даже не шевельнулась, чтобы их поправить. Минут через десять Ангел нарушил молчание:
— Я ЗНАЮ, КАК ЭТО ИЗМЕНИТЬ. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА НАЧНЕТСЯ В 2004 ГОДУ, ТАК ЧТО ЕЩЕ ЕСТЬ ВРЕМЯ.
— Время?! Какое время? И что ты предлагаешь? Подставить Кира под пулю?! Ты сошел с ума! Об этом не может быть и речи. — Саша злобно посмотрела на него. — И вообще! Ты исчез на несколько месяцев, а теперь опять вмешиваешься в мою жизнь? Ради него я прошла все круги ада, и теперь не собираюсь ничего менять в своей судьбе! Может, ради того и преодолевала все препятствия — чтобы потом его прикрыть! — Она почти кричала, но, как известно, спокойствие собеседника гасит гнев, поэтому Ангел ответил коротко:
— LEVIS EST LABOR OMNIS AMANTI.
— Ненавижу, когда ты начинаешь латынить. Я сама этого хотела! Понимаешь?
— FELIX, QUI QUOD AMAT, DEFENDERE FORTITER AUDET. FORTUNAM SUAM QUISQUE PARAT. ТЫ МОЛОДЕЦ, Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ.
Александра удивленно посмотрела на Ангела, который, продолжая покачиваться в кресле, говорил:
— НО СЕЙЧАС РЕЧЬ О ТВОЕЙ ЖИЗНИ. Я ПРОВЕРЯЛ РАЗНЫЕ ВАРИАНТЫ ХОДА СОБЫТИЙ, НО ВСЕ ВРЕМЯ ТЫ УМИРАЛА. КАЖДЫЙ РАЗ ТЕБЯ УБИВАЛИ РАЗНЫМИ СПОСОБАМИ, И ТЫ ВСЕГДА ЗАКРЫВАЛА СОБОЙ КИРИЛЛА. ТОГДА Я ЗАДАЛ СЕБЕ ВОПРОС: А ПОЧЕМУ Я С ТОБОЙ СЕЙЧАС И БЫЛ РАНЬШЕ? А ОТВЕТ ПРОСТ! ПРОИЗОЙДЕТ НЕЧТО ВАЖНОЕ, И БУДУЩЕЕ СТАНЕТ СОВСЕМ ДРУГИМ! НО КАК? И ЧТО ЭТО БУДЕТ? ОДНО ЗНАЮ НАВЕРНЯКА — ПРЕДСТОЯЩИЕ СОБЫТИЯ ЗАТРОНУТ НЕБОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ЛЮДЕЙ, ТОЛЬКО ТЕХ, С КЕМ ТЫ СЕЙЧАС СВЯЗАНА КАКИМ-ЛИБО ОБРАЗОМ. ЭТО ЗНАЧИТ ТОЛЬКО ОДНО: КАРОВ НЕ СТАНЕТ ПРЕДВОДИТЕЛЕМ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. И ВООБЩЕ, НИЧЕГО ПОДОБНОГО В 2004 ГОДУ НЕ ПРОИЗОЙДЕТ. НО ЭТО СОБЫТИЕ СТАНЕТ ПЕРЕЛОМНЫМ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ. ОЧЕВИДНО… У ТЕБЯ БУДЕТ СИЛЬНОЕ ПОТРЯСЕНИЕ, КОТОРОЕ КАРДИНАЛЬНО ИЗМЕНИТ ВСЕ! ПОДУМАЙ, ЧТО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ, ЧТОБЫ ТЫ БРОСИЛА ЕГО ИЛИ ВЫ ОБОЮДНО РЕШИЛИ РАССТАТЬСЯ.
— Сейчас подумаю. — Она подошла к окну, посмотрела на небо, словно спрашивая у кого-то ответ, и произнесла: — Измена.

Глубокая ночь с первой субботы февраля на воскресенье. 2005 год.
Я отложил Сашкин дневник, это послание из прошлого, и решил немного отдохнуть. Мне вдруг действительно стало страшно. Ведь я очень долго полагал, что о ней мне все известно, но, читая строчку за строчкой, страницу за страницей, вдруг понял, что совершенно ее не знал.
Встав с кресла, я пошел на кухню, приготовил себе горячего шоколада и вновь сел за ноутбук. Мне вдруг захотелось что-то написать. Чувства и мысли переполняли меня. Дневник произвел такое сильное впечатление, что я не мог справиться со своими эмоциями.
Я забарабанил пальцами по клавиатуре, но буквы плясали перед глазами, а слова не складывались в предложения.
Негодяй! Какой же он негодяй!
Ненависть раздирала мне душу. Я вдруг все понял. Каров, только Каров виноват в том, что Сашки сейчас нет со мной. Во всю эту историю он втравил ее еще тогда, когда она училась в школе. Завлек своими переводами и шифровками. Не будь их — наверняка бы спецслужбы ею не заинтересовалось! И все пошло бы по-другому!
Взгляд упал на бутылку водки. Я механически потянулся к ней, налил целую кружку и выпил залпом. Через пару минут в голове прояснилось.
Он не только ее подставил, он еще и врал ей, что любит! Сволочь!
Я, только я люблю ее по-настоящему!! Сейчас позвоню этому лицемеру и все ему выскажу!
Потянулся к листку с номером его телефона (Каров оставил мне его, когда заходил), потом еле-еле добрел до прихожей. Ведь обычно не пью, но на этот раз все было не как обычно. По привычке заглянул в комнату, где так любила сидеть Сашка… и рухнул на диван.
Проснулся я только на следующий день: голова раскалывалась то ли от выпитого накануне, то ли от того, что в дверь настойчиво звонили. Я встал, посмотрелся в зеркало, пару раз провел рукой по волосам, чтобы привести себя в мало-мальски человеческий вид, и пошел открывать.
На пороге стоял Каров.
— О, брат, да ты, я смотрю, вчера хорошо провел время!
— Я тебе не брат, — грубо пробурчал я и закрыл за ним дверь.
Кирилл прошел в комнату:
— Я вообще-то по делу.
— Знаешь что… — пытаясь собрать мысли в кучу, начал было я, но тут же замолчал. Каров уставился на Сашкин дневник и вознамерился его взять:
— Это что такое?
— Не трогай. Ты мучил ее, когда она была жива, из-за тебя ее теперь нет со мной! Из-за тебя! Поэтому говори, что надо, и уходи!
— Ом, прости… Я понимаю, что ты чувствуешь… но…
— Нет! Ничего ты не понимаешь! — почти задыхаясь, прохрипел я. — Она ради тебя ушла из жизни, ради твоего счастья с Катей, ради твоих детей! А у нее тоже могли быть дети! Ты никогда о ней не думал! Только о себе, только о своих удовольствиях! Ты и к священнику ходил лишь потому, что хотел остаться чистеньким!
Не знаю, что на меня тогда нашло. Я высказал ему все, что у меня накипело, и даже то, что говорить не собирался, а Каров слушал, не произнося ни слова. Потом он медленно сел на Сашкино кресло и схватился за сердце. Я замолчал только тогда, когда увидел, что он теряет сознание.
— Знаю, Ом. И проклинаю себя за это. Если бы можно было все повернуть вспять! Чтобы все было по-другому, чтобы вы с ней были счастливы…
Я с ненавистью смотрел на Карова, лежащего на кресле, такого жалкого и несчастного.
— Но я любил ее, всегда любил, — продолжил он. — Я никогда раньше не встречал таких, как она. Сколько раз клял себя за то, что женился… что не дождался Сашки, а потом за то, что порчу ей жизнь. Я пытался уйти от нее. Пытался! Слышишь? Мы расставались. Много раз расставались… Я знал, что вы с ней встречались… Прости.
У него потекли слезы. И трагичность ситуации вдруг стала мне ясна.
Я отошел к окну и сел на край стола. А КАК ЖЕ Я?
— Прости, Кир. Я сорвался.
— Ты меня прости. — Каров подошел ко мне.
— Таких, как она, не забывают.
— Да…
— Так по какому делу ты пришел? — отрезал я, чтобы не переводить разговор в сентиментальное русло.
— Думаю, тебе это не понравится… — замялся он.
Я внимательно посмотрел в его глаза и все понял.
— Ты хочешь, чтобы я тебе дал ее фотографию?
— Да! А как ты догадался? — удивился Каров.
Я молча залез в Сашкин письменный стол и достал оттуда конверт:
— Все очень просто. Мы с ней как-то говорили о тебе, когда ты был в ссылке. И она сказала, что однажды ты сам придешь сюда и попросишь ее фотографию. Помню, мы с ней поспорили: если бы она выиграла, я должен был отвезти ее в Копенгаген в одно очень красивое местечко, а если бы выиграл я, то она обещала родить мне ребенка в первый год нашего брака.
Мы с Каровым переглянулись.
— Получается, она выиграла! — ошеломленно прошептал он.
— Да. Вот это тебе.
Он открыл конверт, и мы оба остолбенели. На обратной стороне фотографии было написано Сашкиным почерком: «Хватит ругаться. Я жду!»

Часть третья
Malta pretentibus desunt multa

13 октября 2003 года Кирилл чувствовал себя ужасно. У него уже несколько дней была высокая температура, но не работать он все равно не мог. И теперь собирался в публичку, чтобы пролистать последние подшивки газет.
Совершенно разбитый, он шел по Невскому проспекту к Фонтанке и размышлял. Что делать дальше? Конечно, можно сжать пальцы в кулаки, стиснуть зубы и, запрятав в самую глубину своего сердца все нежные и сильные чувства, уехать куда-нибудь далеко-далеко. Найти новую работу, одним словом полностью все изменить, чтобы ничего не напоминало о прошлом. Но ведь все равно однажды настанет время, когда дальше бежать будет некуда? И тогда он станет самым несчастным… потому что нельзя отрекаться от любви… Но ведь другие… бегут! Бегут? Жизнь превращается в театр, люди — в актеров, у каждого своя маска и роль, но где сам человек? Где личность? Все прячутся за образами, боясь показать свое истинное лицо… но ведь на высшем суде ты будешь таким, какой есть, и этого не избежать! Ни деньги, ни лесть, ни уловки не спасут!!! Почему не задуматься над этим сейчас? Пока еще есть время все исправить? Многие ли соотносят каждый свой шаг с высшей добродетелью? — Нет! Хоть кто-нибудь желает обуздать свои прихоти, чувства, страсти? — Да! Но справились единицы! Каков бывает итог такой борьбы с собой? — Смерть или раздвоение личности!
Каров на секунду остановился перед книжным магазином, ему вдруг показалось, что он увидел Сашку. Девушка оглянулась, и он понял, что ошибся. Пошел дальше. В голове вертелся недавний разговор с Александрой: «Я хочу быть с тобой в Вечности», — сказал он ей в полумраке кафе. Сашка долго молчала, поскольку, скорее всего, просто не верила, что после смерти они встретятся, а потом спросила: «А если ты в Вечности будешь со своей женой? Ведь вы венчаны! Значит, нам и тогда — ТАМ — не судьба быть вдвоем? К чему тогда мучить себя сейчас?»
Кирилла, как и тогда, бросило в жар, уж больно не хотелось верить в то, что Сашка права. Хорошо, что он уже подошел к библиотеке и его размышлениям пришел конец. Он открыл дверь и всего через несколько минут полностью погрузился в работу.
Публичная библиотека поражает всех своей таинственностью. Как только входишь в нее, время словно останавливается. Винтовые деревянные лестницы, огромные люстры, высокие потолки, узкие извилистые коридоры, сменяющиеся шикарными холлами, и везде — книги, книги, книги. Ими забиты полки, стеллажи и пролеты, они написаны на всех языках мира и в разные столетия. Толстые, тонкие, больших и малых форматов, в дорогих и дешевых переплетах. Поразительное зрелище!
Вскоре Каров оторвался от подшивки старых газет и задумался. То ли из-за своей высокой температуры, то ли по причине обычной усталости, но ему постоянно мерещилась ОНА. Вот и сейчас показалось, что Сашка вошла в зал. Кирилл осмотрелся — никого. Тело ныло, его крутило как в мясорубке, глаза слипались. Он встал из-за стола и вышел в коридор. Тоже никого. Он посмотрел на кресло, где когда-то сидела она, и решил написать:
ХОРОШЕГО ДНЯ. ПОМИРАЮ ОТ ГРИППА, НО ВСЕ РАВНО НАДО БЫТЬ В ГАЗЕТНОМ ЗАЛЕ. ВСПОМИНАЮ ТЕБЯ… (10:55:26)
Александра в это время объясняла иностранцу правила пользования библиотекой, поэтому ответила не сразу. Лишь спустя полчаса она написала:
ЛАПА, ПОПРАВЛЯЙСЯ. ПОБУДЬ ПОКА ДОМА, ХОТЯ БЫ ОДИН ДЕНЬ. ХОЧЕШЬ, НАЙДУ ТО, ЧТО НУЖНО? ВСЕ РАВНО Я СЕЙЧАС НА РАБОТЕ, И МОГУ ЗАЙТИ В ГАЗЕТНЫЙ ЗАЛ БЕЗ ПРОБЛЕМ. (11:24:17)
Кирилл обрадовался:
СПАСИБО. Я СЕГОДНЯ ЗАКОНЧУ, — набрал он текст и, решив намекнуть ей, что он уже здесь, дописал: ЗДЕСЬ КОМФОРТНО. (11:30:22)
ТЫ ТАМ, ЧТО ЛИ, УЖЕ?! (11:31:16) — удивилась Саша. Не дожидаясь ответа, она взяла пропуск и побежала из главного здания библиотеки к нему, на Фонтанку. Сомнений не оставалось, все было понятно без слов. Выскочив на Садовую улицу и на ходу застегивая плащ, прочитала:
ДА, И ДАВНО. А ЧТО? (11:33:41) — словно не понимая, спрашивал он.
ОЧЕНЬ СОСКУЧИЛАСЬ… — набрала она на клавиатуре, подбегая к Аничкову мосту. И дальше: ПРОСТИ МЕНЯ, Я НЕ МОГУ ИНАЧЕ. КРЫША ЕДЕТ. (11:37:12)
ПРИВЕТ КРЫШЕ! ТУ-ТУ! (11:38:17) — съязвил он.
Сашка неслась как ненормальная! Вот где ей пригодилась спортивная подготовка! Думала только о том, чтобы успеть, пока он не ушел! Только бы увидеть его хоть на секундочку! Пулей влетела в здание библиотеки на Фонтанке! Хорошо, что в гардеробе никого не оказалось! Она стремглав пронеслась мимо охраны и остановилась лишь перед дверью. Тихонько приоткрыв ее и готовясь уже к самому худшему, заглянула внутрь.
«Ну, слава Богу, еще здесь!» — облегченно вздохнула она и, бесшумно открыв дверь, зашла в зал. Подошла к барьеру, оформила заказ на подшивку 1995 года газеты «Известия» (это было первое, что пришло ей в голову) и, когда библиотекарь пошел его выполнять, отправила СМС: «ПРИВЕТ ТРЕТЬЕМУ СТОЛУ ВО ВТОРОМ РЯДУ» (11:47:56), а потом встала к нему лицом. Кирилл через секунду встрепенулся, полез в карман брюк за телефоном, прочитал, в недоумении оглянулся, затем посмотрел вперед и… увидел ее. Она засмеялась и повернулась к библиотекарю, который уже вернулся с газетами.
— Ты совсем с ума сошла! Сейчас чихну на тебя, — прошептал Кир ей на ухо.
Саша от неожиданности вздрогнула и попятилась к двери, смотря ему в глаза.
— Я тоже очень рада тебя видеть. — Она улыбнулась и смешно подняла брови.
Кирилл сделал шаг к ней, она — шаг к выходу. Через минуту они оказались в коридоре.
— Малыш! Совсем с ума сошла! Ты же на работе! — Кир хотел было ее обнять, но что-то его остановило.
— Я все уладила, не переживай. Прости, не могла не прийти, очень хотела тебя увидеть. Ты хорошо выглядишь. — Она потрогала его лоб. — Только горячий.
— Небольшая температура, ничего страшного. Лапа, я так соскучился! Молодец, что пришла. — Кирилл взял в руки ее ладони. — Да ты совсем замерзла! — Он начал их целовать, а сам подумал: «Как же мне ей это сказать? Нет, надо расстаться сейчас, а то потом будет еще сложней… Я не могу портить ей жизнь… Забудет меня, выйдет замуж за другого… А я, что я? Я должен перебороть себя; буду любить ее издалека. Она ради меня жертвует всем, а я ничего не могу дать ей взамен… Совсем ничего!» — Саш, я не могу без тебя, но и встречаться нам больше нельзя. Понимаешь? Мы должны расстаться. Расстаться сейчас. Окончательно. Уже навсегда. Потом будет поздно. Я правда очень боюсь за тебя.
Кирилл со страхом посмотрел на нее… Но когда увидел ее огромные голубые глаза, растерялся еще больше:
— Ну, хоть на пять лет!.. Ну, Малыш, — он смахнул рукой слезинку с ее щеки, — я не могу не думать о тебе! Сначала хотел воспользоваться твоей помощью и бросить, но сейчас… я люблю тебя. Ни одна женщина не делала для меня ничего подобного, ни одна! Я просто не могу допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мне этого не простят! Я сам себе этого не прощу! Ты красивая, умная, ну что ты во мне нашла?
— Не знаю! Разве это можно объяснить? Просто люблю… хочу быть с тобой. Мне никто не нужен! Никто! Надоел этот ежедневный театр! Понимаешь? Просто не могу без тебя! Не могу притворяться перед окружающими, что счастлива! Это больно. Сложно. Очень. Я тоже не могу бросить тебя сейчас. Я тебе еще нужна.
Он сел с ней рядом, прижал к себе:
— Понимаю, Малыш… мне ужасно без тебя. Но пойми, когда-то нам все равно придется расстаться. Потому что тебе надо строить свою жизнь. А со мной у тебя ничего не будет. Я тебе не могу этого дать…
— Да мне от тебя ничего и не надо! Я просто хочу, чтобы ты жил, чтобы у тебя все было хорошо!
Саша уткнулась лицом в его грудь, а Кир погладил ее по голове:
— Пора идти. Малыш, я тебя люблю. И делаю это ради тебя. Надо идти, нас могут увидеть вместе. Это опасно.
— Почему каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, мы начинаем психовать и выяснять отношения?
Он нежно поцеловал ее, провел рукой по влажной от слез щеке. Саша молча смотрела ему в глаза. На лице ее было написано все, что она чувствовала, — страх, боль, растерянность. Кир не мог больше на нее смотреть. Ему как никогда хотелось обнять ее и расцеловать это милое детское личико! Лишь бы не видеть этой грусти и страдания. Но понимание того, что надо уйти сейчас, что дальше будет только хуже, заставило его отвернуться и пойти в сторону холла.
Саша видела, как Киру трудно уходить, и не стала его удерживать. Она знала, что их чувства слишком сильны и так просто они не расстанутся. В любом случае она будет тенью ходить за Каровым и наблюдать — если об их очередной размолвке узнают Юра и его приспешники, то просто разорвут ее на части!
Вернувшись в читальный зал и подойдя к столику, где Каров оставил свои вещи, Саша написала записку: «Сначала нужно довести наше дело до конца, а потом… будет видно!»
Положила ее под папку и, быстро сдав газеты библиотекарю, побежала к выходу, чтобы не столкнуться ни с кем из знакомых.

Из дневника Александры
Такое ощущение, что мы понимаем друг друга с полувзгляда, передаем мысли на расстоянии. Он мне снится почти каждую ночь, и лишь тогда мы вместе. Самое удивительное заключается в том, что внешне он мне совсем не нравится, а привлекает тем, что он от всех скрывает, что наполняет его изнутри.
Мы очень редко встречаемся в этом, открытом для всех мире, возможно даже исчезли навсегда друг для друга. Зато мысленно мы всегда вместе, и этого уж точно никто нам запретить не может! Мы стали редко видеться, потому что сейчас устраивать встречи опасно. Более того, в каждую встречу мы говорим друг другу, что любим и не можем расстаться, но должны это сделать! Что за бред? Почему мы противоречим сами себе?
Наше с ним состояние напоминает предсмертные конвульсии, когда человек хочет жить и пытается удержаться на этом свете любыми способами. Но для меня сейчас остаться с ним куда важнее, потому что разлука приведет к моментальной смерти. И тогда уже будет ничего не вернуть. Юра четко дал мне понять, что, если от Карова перестанет поступать информация, если мы с ним расстанемся, Киру тут же наступит конец. Только поэтому я еще удерживаю его. Но надолго ли мне хватит сил? Сколько можно вешаться на него?
На столе стоит телефон. Он в двадцати сантиметрах от меня, но как же трудно бывает преодолеть такое маленькое расстояние! Я снимаю трубку, каждый гудок отражается внутри меня, руки трясутся, сердце ноет… Я бросаю трубку… нет, не позвоню.
Как мне иногда хочется рассказать всем и каждому о том, что со мной происходит! Если бы хоть кто-нибудь мог мне помочь!
Меня удивляет, насколько мал наш город. Трудно представить, что возможны такие совпадения, но сегодня утром, стоя на троллейбусной остановке, я услышала разговор двух мужчин. Один из них четко назвал фамилию — Каров! Ангел, ты представляешь? Мне это точно не послышалось!
— ВОТ ПРИЗНАЙСЯ СЕЙЧАС МНЕ, ЧТО ЛЮБИШЬ ЕГО, И ВЫ БУДЕТЕ ВМЕСТЕ, — шептал Ангел.
— Считаю его своим тайным другом, — упиралась я. — И вообще, я появилась в его жизни, чтобы что-то в ней изменить. Так мне все чаще кажется. Знаешь, я тут подумала, ведь жизнь — это спираль. Когда человек рождается, спираль начинает раскручиваться и с каждым оборотом все больше и больше набирает скорость. Если на первом круге этой спирали мысленно отметить точку, то спустя какое-то время мы опять попадем в нее же, только в новой обстановке, окруженные другими людьми и событиями. Ангел, кому, как не тебе, известно, что прошлое сильно влияет на наше будущее?! Следовательно, зная, что происходило в данной точке в прошлом, какие тогда совершались ошибки, мы в той же точке, только на следующем круге, способны что-то изменить. Получается, что люди, записывающие свою жизнь в дневник, могут просчитать будущее!
Если бы ты только знал, как мне сейчас грустно.
К сожалению, мало кому из нас — людей — дано любить по-настоящему чисто и искренне, мало кто на это способен. Большинство считают любовью страсть, но это не так! Любовь — нечто очень сильное, сводящее с ума, испытав ее однажды, навсегда становишься рабом того, кого любишь, и себя самого. От этого чувства невозможно отказаться, потому что невозможно отказаться от себя, его нереально убить, поскольку тогда придется убить себя и свою душу. Если же настоящая любовь взаимна, образуется чудовищная сила, способная преодолеть любые преграды, лишь бы только соединить любящих. Даже смерть не способна разделить их, ведь любит душа, а смерть уничтожает лишь тело.
Да, наша оболочка, наше тело меняется со временем, мы стареем, а затем умираем. Это неизбежный процесс, который проходит у каждого с первой секунды рождения. Но что касается души — тут совсем другой разговор. Душа вселяется в тело с первым младенческим криком и остается в нем до тех пор, пока оболочка не начинает доставлять мучительные неудобства. Душа никогда не вернется в тело, если оно необратимо повреждено. Но она способна любить, а поскольку истинная любовь рождается именно в ней, можно говорить и о родстве душ, и о прошлых жизнях. Я уверена, что мы любим постоянно одну и ту же душу. Задача человека лишь в том, чтобы в своей новой жизни найти ее. Вот мы и ищем. Мы постоянно находимся в поиске. От этого не уйти. Все хотят быть любимыми и любить, но не каждый признается в этом даже самому себе. Многие остерегаются любви, считая ее слабостью. Но это не слабость! Это истинное счастье! Они просто боятся стать счастливыми и отдаться своим чувствам, боятся зависимости от другого человека. Этот страх можно объяснить, его даже можно оправдать, и совсем легко… Но зачем ограничивать себя? Зачем мучиться?..
Достаточно заглянуть в глаза прохожих, чтобы увидеть, как несчастны многие из них. Почему? Потому что не нашли! Потому что ищут и не могут найти, а возможно, уже никогда и не найдут! Жаль мне их, искренне жаль… Надо постоянно думать и оценивать каждый свой поступок, хотя это очень сложно, надо смотреть на мир широко раскрытыми глазами! С возрастом же человек прячется в панцирь, вовнутрь себя, закрывается от окружающих и интересуется только собой, а потом спрашивает самого себя: «Почему я такой несчастный? Почему именно я? Почему я так одинок? Почему меня не любят?» А ответ-то прост: «А что ты сделал для других? Приложил какие-нибудь усилия к тому, чтобы стать счастливым, любимым? Нет! Всю жизнь ты думал только о себе, о своей выгоде!» Вот отсюда-то и все проблемы! Надо учиться быть счастливым! Почаще улыбаться, смеяться, быть открытым миру и всем, кто в нем живет! Надо полюбить себя и дарить тепло окружающим, не отталкивать пришедшего к тебе, а хотя бы выслушать! Другими словами — надо быть, а не казаться! Только тогда к вам придет любовь. Я в этом уверена.
В Кирилле меня всегда поражали его доброта, терпение и смелость, уверенность и неординарность. Каждый его поступок достоин уважения! Каждое его слово заслуживает внимания. Он не боится говорить правду, даже если она противоречит писаным и неписаным законам (т. е. тому, что у взрослых принято говорить вслух). Он не опустится до лжи даже ради того, чтобы остаться в живых, он не пресмыкается перед вышестоящими ради высоких постов, не унижается и не меняет своего мнения, чтобы кому-то угодить. Он — настоящая личность! И в этом его сила! Возможно, он не идеал и в нем тоже есть недостатки (ведь не будь их, не было бы и достоинств), но он добивается всего, чего хочет… и он умеет любить.
Несомненно, есть корреляция между духовной силой человека и любовью, а также между слабостью и нелюбовью. Любовь — не слабость, это — сила! Любовь движет всем на свете! Всеми войнами и перемириями, достижениями и провалами, победами и поражениями! Все писатели, поэты, музыканты и другие творцы черпают силы и вдохновение в любви! Они создают свои произведения для любви и ради любви! Слабый же человек прозябает всю жизнь в одиночестве! Ему просто не хватает ни сил, ни энергии, ни желания и воли чего-то добиваться и хотеть! От таких людей после смерти чаще всего остаются цифры с черточкой между ними — и все.
Мне постоянно приходит на ум сравнение любви с пассионарной энергией. По-моему, в этом что-то есть. Лев Гумилев был прав: пассионарии обладают необычайной энергией, я бы сказала — энергией любви. Любовь правит миром, на ней все основано. Если направить эту энергию в нужное русло, все преграды преодолимы, а если ее использовать в корыстных целях, то… может произойти катастрофа! Война! Достаточно вспомнить общеизвестных пассионариев, таких как Наполеон или Сталин. Ни для кого не секрет, что они натворили и чего добились благодаря своей энергии, использованной для достижения их личных целей.
Почему мне так больно и плохо? К чему все эти размышления? Пожалуй, мне не было так худо даже на спецдаче, когда сутками во время учений не выходила из леса. Там все было четко и ясно. Там некогда было любить и страдать, даже думать… Только вытерпеть, только выжить. А теперь? Что стало со мной теперь?

Глава 6.
Середина октября 2003 года.
Юра пришел в ярость, когда узнал о ситуации с Каровым.
— Что за бред? — орал он, и у него на лице пролегли две черные полосы от глаз до подбородка. — Ты что, ничего не поняла? У нас нет времени!
Саша равнодушно смотрела на него.
— План такой, — начала она, когда начальник успокоился, — я уже на протяжении двух недель переписываюсь с одним мальчиком из числа каровцев. Он очень умненький, но слишком доверчивый и открытый. Мы с ним встретимся и поедем в их штаб-квартиру. Посмотрю фотографии и место, где Каров готовит своих ребят. Потом познакомлюсь с ними, узнаю, чем они дышат и правда ли все так серьезно. А 28 числа у них там намечается праздник. Придет руководство. Посмотрю на них, узнаю, о чем они там говорят, ну и… сами понимаете. Естественно, полная отчетность — фотографии, записи.
— План хороший, но… сам-то Каров как отреагирует? Если ты туда заявишься? Он же не хочет пускать тебя в свой мир. Насколько мне известно…
— Его там не будет. Сережа добавит ему кое-что в еду. Одна из наших новых разработок. У Карова поднимется температура, заноет все тело. И он никуда не пойдет. А иначе мы там с ним столкнемся, и он либо улизнет, чем испортит всем остальным праздник, либо при всех раскроет меня. В любом случае, рисковать нельзя.
— Отлично. 30 ноября встретимся здесь, у нас. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. — Юра опустился в кожаное кресло и закурил сигару. — Садись. Теперь о главном. — Саша взяла со стола опечатанный конверт. — Открывай. Небольшой подарок для тебя. Хотя ты и не заслужила.
Саша недоверчиво посмотрела на своего начальника. Потом осторожно открыла конверт. Внутри него лежали билеты в Сан-Франциско.
— А почему на двоих? — с опаской спросила она.
— Сережа полетит с тобой. Ты — к родителям, он — по делу Карова. Заедет в институт, где тот работал, и в архив. У тебя — свободный график.
— Спасибо! — У Александры засветились глаза…
— Вылет завтра, 28 октября! Поторопись.

Перед отлетом в Америку Саша решила сама поговорить с Каровым. Выдумывать ей ничего не пришлось — он собирался в командировку в Москву, и уже выходил из дома, когда она позвонила. Договорились встретиться на вокзале.
До поезда оставалось полчаса. Погода была мерзкая, шел мокрый снег с дождем и дул холодный ветер. Но они стояли на улице, чтобы их точно никто не подслушал. Однако Кирилл все равно нервничал:
— Еду в типографию, там какие-то проблемы с моей книгой. Почему-то отказывают. Наверняка без постороннего вмешательства не обошлось.
Сашка уже знала, что это Юра ставит ему палки в колеса. Однако сказать Карову ничего не могла — еще не пришло время. Кирилла же тем временем понесло, он никак не мог успокоиться:
— Они готовы на все ради достижения цели и ни перед чем не остановятся!
— Не все же такие? — возмутилась Саша. — Конечно, есть у них и жестокость, не обходится без нелепой халатности… если это можно так назвать. Но как же антитеррористическая группа «Альфа»?
— Понимаешь, там работают люди, которые так и не освободились от своего темного прошлого. — Он посмотрел на табло. Женский голос в громкоговорителе объявил о посадке, люди засуетились, забегали. — Ладно, поезд через десять минут. Давай не будем о них!
— Просто кому-то очень не понравилось твое резкое словцо, вот и дали команду «приостановить и развернуть». Все равно опубликуешь. Отдай в другую контору.
— Да, наверное, так и сделаю. Что-то больно умная ты стала, — улыбнулся он, готовый в любой момент побежать к поезду.
— Вообще-то, всегда такой была. Тебе пора, опоздаешь.
Каров нервно посмотрел на часы:
— Саш, будь осторожней, уже поздно. Позвони, когда приедешь домой.
Вышли на платформу. Уже совсем стемнело, только ночные фонари освещали уныло стоящие поезда.
— Иди, иди! — Сашка попыталась его ободрить. — Позвоню. Удачи! — Она чмокнула его в щеку и побежала прочь, чтобы не затягивать прощание. Каров посмотрел ей вслед и пошел к своему вагону.

На следующий день Саша с Сергеем, в гражданской одежде, прибыли в Пулково. Через двенадцать часов прилетели в Нью-Йорк. Добрались до Сан-Франциско. Жутко устали, но Саша вела себя, как непоседливый ребенок. Ей нравилось все. Первый раз в США!
Пока ехали на такси по мосту Голден-гейт, она, несмотря на сильный прохладный ветер, по пояс высунулась из люка машины. Залив, виды города, закат солнца — на все она смотрела восхищенными широко раскрытыми глазами. Сережа невозмутимо сидел на заднем сиденье, даже не пытаясь утихомирить девчонку.
— Отстань! Можно хоть раз расслабиться? Смотри, какая красота! — крикнула она восторженно и уставилась на пирамиду высотного здания «Трансамерика». — Это здешний деловой центр! А мост висит над проливом, выходящим в открытый океан, и соединяет северо-восток города с округом Марин. Там расположены особняки богатых калифорнийцев. Историческое место! Смотри, может, больше не будет такой возможности!!!
Саша была настолько счастлива, что даже смогла упросить Сергея покататься по Сан-Франциско, перед тем как ехать к родителям. А когда тот согласился, она весело попросила водителя показать что-нибудь интересное.
— Хорошо. А деньги-то есть?
— На тебе сто баксов, а если экскурсия понравится, получишь остальное! — пихнув ему деньги, энергично заявила Саша.
Водитель не нашелся что ответить.
— Отлично! — Он спрятал деньги. — Я покажу вам портовый район Фишермэнс Варф. Это крупный торговый центр и место веселых гуляний. А дальше подумаем куда направиться.
Они помчались по улицам Сан-Франциско, обгоняя одну за другой машины, объезжая громадные здания, останавливаясь перед светофорами и пропуская толпы пешеходов. Сергей молча смотрел в окно, словно все это его не интересовало. Но цель поездки он хорошо понимал: сориентироваться в чужом пространстве, чтобы потом не наткнуться на неприятности.
Водитель оказался очень интересным мужчиной, он без конца тараторил на английском: об опасностях вечернего города, куда вообще не следует ходить, а где можно неплохо отдохнуть. После быстрого просмотра Фишермэнс Варф он повез их в Чайнатаун.
— Этот квартал немного южнее. Он должен вам понравиться.
И действительно, Сашу, несмотря даже на ее нелюбовь к узкоглазым, восхитили тесные переулки, дома и какая-то непонятная ей внутренняя атмосфера. В магазинах чего только не было — от обычных сувениров-безделушек до трав и снадобий. Потрясающее разнообразие. Саша ходила с открытым ртом и расспрашивала торговцев обо всем, что ей встречалось. Если бы Сергей не утащил ее прочь, они бы точно ничего больше не посмотрели.
От китайского квартала поехали по Пауэл-стрит к башне Койт, откуда полюбовались красивой панорамой Сан-Франциско и видом на залив. И, наконец, их поездка закончилась в главном городе долины Санта-Клара — Сан-Хосе, где теперь жили Сашины родители.
В доме Сергей тут же лег спать. Большая разница во времени давала о себе знать. А Саша никак не могла успокоиться, и они с сестрой пошли гулять по городу.
На следующий день Сережа взялся за дело. До 17 ноября ему удалось познакомиться с главным редактором газеты, где публиковался Каров, а также разузнать, чем он занимался в США.
Сережа съездил в Стэнфордский и Колумбийский университеты, а потом в Гуверовский и Бахметьевский архивы. Просмотрел документы, с которыми работал Каров, узнал, с чего делался ксерокс. Тем временем Александра пробралась в архив музея русской культуры в Сан-Франциско, где Каров провел два дня, и поговорила с тамошним водителем. Оказалось, что все это было официальным прикрытием. Откуда ее собеседник мог знать такие подробности? Больше того, к Сашиному удивлению, он сообщил ей адрес, по которому отвозил Карова. Она смотрела на него, худенького болтуна, и никак не могла понять: ловушка это или нет? Но зачем ему врать? К тому же не так много русских посещало этот музей в последнее время, а у Карова внешность достаточно запоминающаяся.
Не дожидаясь возвращения Сергея, она поехала туда. Ее встретило огромное здание со множеством офисов, заполненных тупыми американцами.
Благодаря ангельской внешности ее никто ни в чем не заподозрил, хотя все там были помешаны на террористических актах.
Обстановка в здании показалась Саше странноватой. Она поднялась на второй этаж, подошла к двери и прислушалась. Но изнутри не долетало ни звука. Вдруг на лестнице раздались шаги. Это шли двое мужчин. Они приближались. Сначала было не разобрать, о чем они говорили, — похоже, спорили. Саша на всякий случай спряталась за колонну.
— Он подает уже второй сигнал. Хватит тянуть резину! — сказал высокий голубоглазый блондин. — Власти не будут долго с ним церемониться.
— Ты что? Сейчас не время! Он хочет начать операцию в июне 2004-го. Еще не все готово. Надо подождать, — возразил лысый мужчина в голубом костюме.
— Сообщает, что слежки нет. Странно как-то. А может, он просто невнимателен? Зря отказался от охраны.
— А что там охранять? Семью-то на юг отправил.
Мужчины прошли, она — за ними. «Неужели о Карове говорят? — испугалась Саша. — Может, они и обо мне знают?»
Блондин открыл офис и пропустил вперед лысого. Дверь закрылась.
Саша вернулась домой поздно вечером. Сергей был уже весь на нервах, сестра читала книгу, родители спали.
— И где ты была? — набросился он на нее.
— Все нормально. Потом расскажу. Ничего интересного. Всякие документы о ссылках невинных людей, беспределе спецслужб, о лагерном режиме и прочая ерунда. Я устала. Все — завтра.
Она бросила сумочку и плюхнулась на диванчик. «Значит, операция готовится в июне. Но можно ли об этом сказать Сергею? Что он каждый день отправляет на Лубянку? Просто так не стал бы бумагу пачкать! — занервничала Саша, стараясь выглядеть спокойной. — Пока ничего говорить не буду. Да, я доверяю ему, но молчание — золото. Если выбирать между Сергеем и Кириллом, понятно, кто мне дороже. А не обманывает ли меня напарник? Чекисты всегда славились коварством».
На следующий день Александра потащила напарника в городской парк Голден-гейт. Они взяли напрокат лодку и, несмотря на холод, поехали кататься. Как Сергей ни возражал, отвертеться от водной экскурсии ему не удалось. Сашка решила узнать всю его подноготную. Только здесь, далеко от берега, их никто не мог услышать. Она всегда считала, что непринужденная беседа — лучшая школа для ума и единственный способ расставить все точки над «и». Но не доверяла она ему зря, хотя и чувствовала что-то странное. Сергей ей никогда не врал.

В 3 часа дня они пробрались в офис, куда вчера заходили те двое, и установили микрофоны. На выходе столкнулись нос к носу с лысым, но фортуна им улыбнулась: американец и не взглянул в их сторону.
До отъезда оставалось несколько дней. Саша много времени проводила с родителями и сестрой. Она поражалась, как хорошо ее родные выучили английский. С сестрой они целыми днями гуляли по паркам, осмотрели исторические корабли, башню Койт, ходили в музеи вина и современного искусства. Одним словом, интересно проводили время. На самом деле это было стратегическое решение — чтобы Сергей спокойно разобрался с теми странными американцами и выяснил обстановку. В Петербурге об этой организации ничего не знали, и требовалось срочно навести справки, но так, чтобы российские спецслужбы ничего не пронюхали.
Поездка принесла еще больше, чем ожидалось. Теперь надо было решить, во-первых, говорить Юре или нет (решили промолчать); во вторых, как вести себя с Каровым. Настало время раскрыть все карты, но реакция непредсказуемого Кирилла могла оказаться какой угодно. Вопрос остался открытым.
До нью-йоркского аэропорта добирались четыре дня на автобусе. Домой прибыли лишь 22 ноября.

Первое воскресенье февраля 2005 года.
Я держал Сашкину фотографию и чувствовал, что еще немного — и мне будет совсем плохо.
— Кирилл, — обратился я к Карову, — не хочу больше о ней говорить. Что-то мне дурно.
Я присел в кресло и замолчал. Кирилл смотрел на меня, не произнося ни слова.
— Слушай, Каров, — немного язвительно спросил я, — а почему теперь ты не продолжаешь «карать за Россию»? Почему только когда ОНА была жива эта идея так тебя увлекала, а теперь ты вдруг ушел на задний план?
— Не всегда все так, как выглядит. Я не сдался. В нашей стране разрастается большой антипрезидентский протест. Он многогранный, и, следовательно, любое вмешательство может положить конец правления сегодняшней власти.
— Да ты сам-то подумай! Если то, что еще кое-как держится, вдруг рухнет, и неважно по какой причине, то весь социум распадется на мелкие кусочки, а кто придет потом к власти — одному Богу известно! У тебя же, может, и во второй раз не получится! Тебе мало провала в июне 2004-го?
Каров посмотрел на меня и отошел к окну.
— Нет, я заплатил за него слишком большую цену… Если бы ты только знал, как было здорово, когда меня поддерживал целый корпус каровцев. Мы столько всего сделали, мы столько могли бы исправить. Это была моя вторая семья…. Для нас каждый день шла борьба: со злом, жестокостью, фальшью и лицемерием, которого так много везде. Я ведь учил их не только нравственным и моральным нормам, но и умению понимать историю. Умению сопоставлять уроки прошлого с настоящим. Я учил их не делать ошибок. Тебе ясно?
— Невозможно все просчитать, — начиная немного злиться, заявил я.
— Я просто буду готов ко всему. Сейчас у меня в планах поездка в Германию, но пока не хочу ничего загадывать. Когда все прояснится — расскажу.
— Нет уж, спасибо. Не хочу больше ничего об этом знать. Меня прошлогодняя история и так уже выбила из колеи. За эти два месяца ни строчки не написал!
Я махнул на него рукой, дав понять, что больше ни слова ни скажу.
— Ладно, ладно. Успокойся.

23 ноября 2003 года.
Саша приступила к реализации плана — внедриться в корпус каровцев. Надо было восстанавливать контакты. И ей в очередной раз повезло: может, ввиду отличного знания психологии, а может, просто благодаря интуиции. Но и мальчик оказался очень разговорчивым, и к тому же знающим. Он выложил ей все — от истории белого казачества до сегодняшнего дня, всю идеологию каровцев, как проходят тренировки и обучение, рассказал про походы, лагеря и слеты. После осмотра штаб-квартиры они еще съездили в спортивный зал и на место проведения праздника.
У Саши явно был талант вытягивать из людей информацию, не зря она хотела стать журналистом. За этот день она узнала больше, чем рассчитывала. Мальчик оказался интересным собеседником, хотел произвести на нее впечатление, и у него это получилось. Она быстро расположила его к себе, возможно даже влюбила в себя. В его глазах светилось восхищение. Это ей нравилось. На обратном пути в город он предложил ей прийти 28 ноября — праздник каровцев. Саша, «немного подумав», согласилась.
Спустя несколько дней она приехала в штаб-квартиру корпуса. Мальчик познакомил ее с ребятами и рассказал о предстоящем празднике, об их обычаях, играх и ритуалах. Начали накрывать на стол, и, несмотря на то, что Саша никого лично не знала, она организовала весь процесс приготовления бутербродов, разрезания торта и расстановки столовых предметов. Ей так понравился сам этот процесс подготовки, что она была счастлива. Ее грела мысль, что сейчас она с теми людьми, которые большую часть своего времени проводят с Каровым, что он тоже не раз тут был. Ее радовало просто то, что она оказалась в центре внимания, что все хорошо.
Она внимательно слушала, запоминала всех, кого ей представляли, и все, что показывали. Кирилла не было. Все шло так, как задумано. Набольшая квартирка постепенно наполнялась новыми людьми. Большинство из них были ей знакомы по рассказам и фотографиям. Она даже знала, кто из них что любит, с кем и о чем лучше разговаривать.
Около восьми вечера праздник начался. Руководители сетовали на отсутствие главного виновника торжества, того, кто организовал корпус. Рассказывали истории о нем. Саша была на седьмом небе от счастья. Все говорили о человеке, которого она любит. Все ждали прихода Карова. Около часа разговоры шли только о нем. Саша разрывалась от противоречивых чувств. Чисто по-человечески ей было приятно и жутко интересно все это слушать, но, с другой стороны, она была здесь подсадной уткой, засланцем. И это веселья не прибавляло. Она понимала, что разоблачения не будет, но от мысли, что попала в корпус обманом, ей становилось противно.
Вдруг открылась дверь, и в комнату вошла симпатичная женщина лет двадцати пяти. Александру пробила дрожь. В памяти промелькнули фотографии из досье. Да, это была его жена! Катя! «Что она тут делает? Как она похожа на меня! Только волосы темнее. Уйти. Быстро уйти отсюда!» — Саша начала пробираться к двери, но было поздно.
— Саш, ты куда? Пойдем, познакомлю тебя с женой Карова. Она сказала, что муж заболел и не придет. — Мальчик взял ее за руку и повел. — Познакомьтесь: Саша — представитель корпуса из Москвы, Катя — жена Кирилла Карова, организатора и главного руководителя корпуса в Санкт-Петербурге, — бодро произнес он.
Катя добродушно посмотрела на Александру:
— Очень приятно.
Вот она — судьба. Саша возненавидела себя. Этого ей только не хватало — познакомиться с женой любимого мужчины! Вдвойне нечестно все выглядело потому, что она знала о ней слишком много! Абсолютно все! Так же, как и обо всех в корпусе. А они — ничего, только примитивную легенду спецслужб!
Как бы то ни было, уйти ей не удалось. Александра старалась не привлекать внимания, какое-то время ей это удавалось. Но когда руководители решили «поиграть», Катя подошла к ней, позвала мальчика и еще двух курсантов. Саша не сразу сообразила, в чем дело, и ей объяснили: «Вы — одна команда».
Катя взглянула на Сашу, они встретились глазами, и лицо жены Карова стало серьезным.
«Она все поняла! Точно! Как она смотрит на меня! Что я натворила?» — перепугалась Сашка, и сердце ее бешено забилось. Ей хотелось бежать прочь, и как можно скорее, лишь бы не видеть больше жены Карова. От одной только мысли, что Катя почему-то вдруг оказалась здесь, становилось дурно. Ведь по плану она должна быть в это время уже в Симферополе. Александра еще сильнее побледнела. Но никто ничего не заметил. Все увлеченно общались и готовились к соревнованиям. Расслабиться не удалось. Несмотря на переживания, Саша опять оказалась в центре внимания! Во-первых, Сашка настолько сладила с Катей, что их команда победила! Во-вторых, они так сильно обрадовались победе, что Сашка взяла гитару и, наигрывая мелодию, запела. Весь корпус столпился вокруг нее, а Катя встала рядом и начала подпевать!
— Это моя любимая песня!— сказала она.
Потом пели еще и еще. У Кати был изумительно высокий и чистый голос. Саша восхищалась ею. «Теперь я понимаю, почему Кирилл выбрал ее, — думала она, — что-то в ней есть… Но почему он ей изменяет? Наверное, все они такие! А как я могу позволить себе любить человека, у которого такая прекрасная жена? Какое я имею право разрушать их брак? Бедная Катя, если бы ты только знала, кем сейчас восхищаешься! Сволочь я последняя! Все, больше мы с ним встречаться не будем! Я не позволю ему поцеловать себя. Да, он меня любит. Сильно. Но обманывать такую замечательную, чистую и нежную женщину, как Катя?! Нет! Так нельзя!» — Александра отвлеклась от невеселых размышлений, но твердо решила, что впредь будет держать свои чувства при себе.
И все равно вечер прошел замечательно, несмотря на угрызения совести. У Саши впервые за последние два года появились друзья и куча поклонников. «Кирилл воспитал их по своему образу и подобию!» — про себя шутила она. И действительно, это могло показаться странным, но почти всем в корпусе Саша очень понравилась, причем не только внешне, но и как человек. Даже Кате…
Она произвела фурор! Что бы курсанты ни делали, ни пели, ни говорили, Саша всегда знала, как сделать лучше, пела вместе со всеми под гитару (репертуар был особенный, мало кому известный, и это произвело особо сильное впечатление), радовалась со всеми, шутила… Она все больше чувствовала себя здесь своей. Праздник закончился очень поздно, около одиннадцати вечера. Сашу проводили до метро, и она, впервые за несколько лет по-настоящему счастливая, поехала домой. Потом улыбалась прохожим и себе, вновь и вновь прокручивая в памяти приятные моменты общения с ребятами и их руководителями. Она восхищалась их внутренней чистотой и добротой, их целеустремленностью и искренностью. Впервые за несколько лет она вновь почувствовала себя ребенком, любимым и любящим. Ей казалось, что этот корпус, как и его главный руководитель, Каров, — ее семья. Покидать этот комфорт и уют очень не хотелось.
«Я хочу быть с ними», — подумала она.
Поздно ночью, когда, усталая, она вернулась домой, тут же раздался телефонный звонок. Это был Кирилл.
— Зачем ты приходила? Кто тебе разрешил? — орал он в трубку.
Саша сперва растерялась, но, зная его, попробовала говорить спокойно:
— Ты меня оставил. А я без тебя не могу. Понимаешь? Очень хотела тебя увидеть.
— Да кто тебе дал право врываться в мой мир? Я его создал для себя. Ты понятия не имеешь, во что ввязалась. Убирайся из моей жизни! Я сказал: ты мне не нужна!
Впервые в жизни Кирилл кричал на Сашу. Он был в шоке и от ее своевольного поступка, потому что хотел оградить свою девочку «от всего этого», и от того, что причиняет ей боль. Но остановиться уже не мог:
— Ты — дрянь! Гадина! Слышишь? Чтобы близко тебя не было рядом с моими детьми, каровцами и вообще… Ты мне омерзительна! Не хочу больше ни видеть, ни слышать тебя!
У Саши подкосились ноги, она упала в кресло, слезы покатились сами собой. Она терпеливо выслушала все его оскорбления. В сердцах и не то скажешь!
— У тебя все так просто? Да, может, я и заслуживаю этих слов. Прости. Но все, что я делаю, — только ради тебя, — пытаясь не всхлипывать, говорила она, а слезы ручьем катились по щекам.
— Ничего не хочу слышать! Ты не имела права туда приходить! У тебя же на лбу написано, что ты меня любишь! Жена вернулась домой и первым делом о тебе заговорила. Надеюсь, она не поняла, что ты из-за меня туда наведалась. Потом мы встретились с моим другом, с которым создали корпус, и он напрямую сказал: «К тебе там девочка приходила». Понимаешь, что ты натворила? Естественно, я сделал круглые глаза, мол, понятия не имею! Но он знает меня с детства. И он — не дурак. В нашей организации, как ты успела заметить, дураков нет! Все поняли: ты приходила, чтобы увидеть меня!
— Кир, прости. Но я уверена, их подозрения подозрениями и останутся. Я ни разу не произнесла твое имя. Успокойся. Скорее всего, они просто хотели сообщить, что в корпус пришла новенькая, а поскольку ты там главный, сказали, что я пришла к тебе!
Но его было не остановить. В следующие пять минут на Сашу вылилось несколько ведер словесных помоев, а в завершение Кирилл бросил трубку…
— Ну и злись! Злись сколько влезет! Ты никогда не любил меня, раз позволил себе все это сказать! Сам убирайся! Тупица бородатый! — крикнула она в ответ на короткие гудки.
Кирилл остывал почти две недели. Все это время он места себе не находил. Надо же — столько гадостей Саше наговорил! И что теперь делать? С одной стороны, следовало позвонить и извиниться, а с другой — она сама виновата. Любой надлом, любая трещина в организации грозили провалом всему делу. А времени оставалось в обрез. Сашей он очень дорожил, но и целью, к которой так долго стремился, — тоже. От волнений и постоянного стресса у него несколько дней держалась высокая температура. Не помогали никакие лекарства! Очевидно, все шло от его переживаний. Долго терзаясь, он все же решился позвонить.
— Привет, Малыш.
— Привет.
Александра ждала этого звонка, но нисколько ему не обрадовалась.
— Ты где? Я хочу видеть тебя, хоть на пять минут! Не могу больше, хочу! Очень! Сил нет, грипп выворачивает наизнанку.
Саша молчала. Кирилл начал нервничать:
— Ну, пошли меня! Никакой тренинг не помогает! Не забыть никак. Потому что тяжело без твоих глаз, рук.
— Я тоже заболела. Ну, хорошо, встретимся завтра. Где и во сколько?
— Бедный мой ребенок! Давай лечись. Я бы вылечил, да у самого тридцать девять.
Саша чувствовала себя отвратительно, она второй день не вставала с постели. Врачи сказали, что это от переутомления и недоедания. Но от их слов легче не стало. И, несмотря на ужасную слабость, от встречи с Кириллом она отказаться не смогла.
— Давай лечить друг друга. Приезжай ко мне. Будем вместе выздоравливать.
— Или заразим друг друга еще больше. Все равно в одну палату не положат.
— Было бы здорово. Остались бы там. Но не положат, потому что у меня не грипп.
Кирилл испугался:
— Что с вами, сударыня? А ну, быстро!
— Постоянно голова кружится, сил нет, тошнит.
— Все признаки беременности, как краевед говорю! — сострил он.
— Ты рад?
— Это так ты меня веселишь? И кто же он? Брюнет?
Саша засмеялась. Кирилл даже в этой ситуации рассмешил ее!
— Я беременна от тебя! Рад?
Разговор явно приобретал шуточный характер. Кир повеселел, и Саша услышала его теплый, добрый и нежный смех.
— Ты новый способ придумала? Изо рта в рот? Сашка, ты прелесть! Гарантирую Нобелевскую премию по физиологии! — Они оба хохотнули. — Слушай, Саш. Давай серьезно.
— Врач сказал — переутомление. Не переживай. Пью витамины и заставляю себя есть, вчера почти весь день проспала. А ты как?
— Да вот, не пойму из-за чего температура подскочила. Уже несколько дней. А работать надо. Ничего, полежу в выходные — все пройдет.
— Кир, ты прости меня.
— Малыш, ты тоже. Я не имел права говорить тебе все эти гадости. Тем более что это неправда. Ты очень хороший человек, и как никто другой достойна быть в корпусе. Просто по многим причинам я не могу этого допустить. За тебя боюсь. Ты — самое дорогое, что у меня есть. О тебе никто не знает и не должен узнать. Иначе ты будешь моим слабым местом. Понимаешь, я не могу быть уязвимым.
— Да, хорошо, конечно. Ты не переживай. Но я сильнее, чем ты думаешь.
Саша так и не решилась рассказать ему правду. Через несколько минут пришел Сергей. Пришлось повесить трубку.
— Как себя чувствует мой напарничек? Вот, фрукты принес. Юрка, как всегда, бесится. Но ты не обращай на него внимания.
— Да, да, конечно! Сели и поехали! Сдавайте свои документы в бюро переводов! Хватит! — Саша нахмурилась и запихала в рот полбанана.
— Так, приехали, — вздохнул Сергей. — И что же произошло, пока меня не было? А? Теперь ты жуешь? — Саша демонстративно двигала челюстями. — Ну, жуй, жуй. Я подожду.
Он сел перед ней на корточки, сложил на груди руки и сделал серьезное лицо, хотя самому жутко хотелось рассмеяться, уж больно Сашка была забавная.
— Достали вы меня — и ты, и Юрка! Со всей своей идиотской секретностью! Я не просила меня вербовать! Все!
И она опять набила рот бананом и заткнула уши!
Сергей прошелся по комнате и, не сводя глаз с Саши, растерянно пробормотал:
— Что же я без тебя буду делать?
Сашка не выдержала и рассмеялась:
— Один — ноль в мою пользу! Жутко есть хочу!
Серега просиял:
— Ребенок! Ты меня напугала! Ну, берегись!
Он подскочил к ней, схватил за руки:
— Ну, непослушная девчонка, сдаешься?
— Нет! Бе-бе-бе — дразнила она его.
— Защекочу!
— А нам все равно! А нам все равно! Не боимся мы Юрку все равно! Ну, перестань! Щекотно! Хватит дурачиться!

После разговора с Сашей Кириллу чуть-чуть полегчало. Он даже позвонил в Америку двум своим «приятелям» и договорился связаться ними еще раз через неделю. Они должны будут сообщить окончательное решение по поводу операции в 2004 году.
Жена немного успокоилась. В семье все «устаканилось», и жизнь потекла своим чередом. Катя утром отводила ребенка в школу, потом готовила, убиралась и ждала мужа. Он же сутками вкалывал: то командировки, то сборы в штабе, то публикации статей. Катя все терпела. Даже заподозрив, что у мужа появилась тайная страсть, промолчала. Лишь однажды, увидев у него на столе стихи, психанула.
«Не бросит он меня, — успокаивала она себя. — Только посмотреть бы на нее, что он в ней нашел?»
Но придраться было не к чему. Он все ночи проводил дома, занимался с детьми, был отличным отцом. Иногда, правда, вел себя странно — ходил грустный, задумчивый… Тогда он садился за компьютер и сутками барабанил по клавиатуре. Потом, очнувшись, бежал на конференцию или в архив. Катя все видела, все понимала. Но уж слишком сильно она его любила, а потому и молчала — боялась потерять. Лишь в церкви молилась за него. Знала, что рано или поздно все образуется. Даже решила получить высшее образование, чтобы быть не хуже той, другой. А еще — чтобы мужу было с ней интересно. Так и жили.
Однако переживала Катя зря. Кирилл никогда бы ее не бросил. Конечно, он любил ее и детей. Прекрасно осознавал всю свою ответственность за каждый их вздох. Нет, он никогда бы их не оставил.
Что касается Саши, то к ней он всегда относился с особым трепетом. Настоящая любовь бывает только раз в жизни. Просто вдруг появляется человек, который понимает тебя как никто другой. Каждая секунда разлуки с ним причиняет адскую душевную боль, а секунда вместе делает обоих самыми счастливыми людьми на земле. Ради одной возможности увидеть свою любовь ты готов пережить все! И Саша была той, единственной. Он хотел с ней расстаться, но не мог. Это было равносильно смерти. Да, ему следовало уйти ради ее же счастья. Но сил на это не хватало.
Кирилл чувствовал себя последней сволочью, но все же позвонил Саше. Ведь знал, что не откажет, и позвонил. Понимал, что портит ей жизнь, но все равно набрал номер.
— Привет, Зайка. Давай сегодня встретимся. Я буду после 19 часов на Московском вокзале.
— Лап, прости. Я сейчас иду сдавать зачет. Пока не знаю, когда освобожусь.
— Удачи. Но я очень хочу тебя увидеть. Не могу больше так. Саш, ты меня слышишь?
— Да-да. Говори побыстрее. А то мне тут сказали, что я дотанцуюсь.
— Слушай, я через пятнадцать минут буду дома. Ты эсэмэсь, хорошо? Только не звони.
— Ладно.
— Ну, удачи.
— Спасибо, Кир! Пока. Встретимся… Захожу в аудиторию… — тихо сказала Саша и нажала «отбой».
На самом деле Сашка в это время была в Большом доме. Юра по обыкновению сидел в кресле и курил сигарету, а Сергей рассказывал о проделанной работе.
— И что Каров? — перебил его Юра.
— Все отлично! Не беспокойтесь.
Саша убрала сотовый в сумку.
— Значит, так. — Юра встал с кресла и подошел к окну. — Через два часа на Московский вокзал прибудет поезд из Москвы. У проводника из пятнадцатого вагона будет пакет документов для Карова. Их надо перехватить и подменить. — Юра повернулся к ним лицом и кинул на стол толстую папку. — Возьмите. У вас осталось мало времени.
Они молча вышли из кабинета, потом из здания и сели в служебную машину. Нужно было срочно что-то придумать: и Кирилла не подвести, и самим не угодить в ловушку. Поэтому решили все оставить как есть: проводник передает Карову пакет, а они возвращают то, что им дал Юра. Но тем самым они шли на риск. Это могла быть проверка.
Спустя сорок минут Саша отправила Карову сообщение, что будет ждать его на вокзале около бюста Петра. Кирилл ответил, что приедет.
Время тянулось медленно. Кирилл нервничал, постоянно оглядывался.
— Что происходит? — спросила Саша, словно ни о чем не догадываясь.
— Извини. Мне нужно забрать пакет. Вот и переживаю.
— Там что-то важное?
— Да, документы из Америки.
Саша побледнела: «Неужели от тех двоих? Что же там?»
Кирилл дотронулся до ее щеки:
— Я счастлив, что тебя увидел. Ты даже представить не можешь. Подожди меня, пожалуйста. Сбегаю к поезду и вернусь. Только дождись.
Он чмокнул ее в щечку и пошел в сторону платформы. Саша тут же позвонила Сергею:
— Помнишь лысого и блондина в Сан-Франциско? Это они прислали ему конверт. Сейчас он вернется — попробую узнать, что там. Потом сравним. Можешь понадобиться. Все понял?
— Да. Буду через пять минут. Где вы находитесь?
— У «Петра». Отбой.
Она отключила телефон и стала высматривать Кирилла. Прошло десять минут. Сергей уже приехал и занял позицию для наблюдения, даже успел передать Александре микрофон. Вскоре появился Каров и предложил поужинать. Саша согласилась.

В кафе не было ни одного человека, и все же Кир на всякий случай занял место в самом темном уголке, поближе к двери. Он сделал заказ и тут же начал распаковывать конверт, но вдруг остановился:
— Саш, у меня к тебе серьезное предложение. Ты — человек, которому я полностью доверяю. Даже в корпусе не могу никому поручить это дело.
— Расслабься. Со мной можешь опустить весь этот официоз. Я и так знаю, что ты сейчас скажешь.
— Думаю — нет.
— Ладно. Сейчас ты достанешь шифрованные документы на латинском и английском языках. Поскольку ты плохо ими владеешь, а точность перевода нужна стопроцентная, попросишь меня тебе помочь. Все бумаги, скорее всего, сверхсекретны, иначе бы ты так им не радовался, и сейчас так не нервничал бы. И не пей коньяк. — Она подперла рукой подбородок и состроила невинное личико.
Но он все равно влил в себя рюмку:
— Всегда знал, что ты умна, но не предполагал, что настолько. — Он закусил лимоном. — Ты права, документы из Сан-Франциско. Эмигранты, попавшие в Америку после Второй мировой войны, создали свою организацию по восстановлению России. Понимаешь, у нас в стране, при всем видимом благополучии, царит жуткий беспредел. Естественно, и в России есть такие организации. Но мы — подпольные. Спецслужбы охотятся на нас. Перед тем, как дать ответ, ты должна осознать всю ответственность и опасность работы с нами. Я бы тебе это не предложил, но ты же все равно не отстанешь? А так хотя бы будешь под присмотром.
— Значит, решил сделать мне официальное предложение? — как будто задумавшись, произнесла она. — Я буду с тобой. Тем более, мне уже слишком многое известно.
Принесли ужин: шашлыки с картофелем, салат, сок и два бокала мартини. Когда официантка удалилась, зазвенел колокольчик на входной двери. Саша оглянулась. Это был Сергей с девушкой. «Замаскироваться решил», — подумала она.
— А теперь, Малыш, рассказывай, куда дела родителей? Если будем вместе, я должен знать о тебе все. Так будет лучше.
— Родители на даче. Они там часто теперь бывают, — соврала Саша. — А почему ты спрашиваешь?
— Я тебя искал. Мне сказали, что ты не ходишь в университет, а квартира сдается. Что происходит?
— Да, раньше мы сдавали квартиру. Деньги были нужны. А на лекции не хожу, потому что у меня в это время тренировки. Какая разница? Все равно сессии сдаю на отлично! Перестань. Давай ближе к делу!
Кирилл открыл конверт. Это действительно были шифровки. Сорок шесть листов и двадцать схем.
— Это что? — удивилась Саша.
— Смотри. Это код. Сначала все переводим на латинские буквы. Потом я отдаю тексты тебе. Переведешь и возвращаешь мне. Это данные разведки за рубежом, это (он показал красные листы) — результаты российских разведчиков. Схемы — план действия наших групп.
— Целых двадцать?!
— Да. Мы не собираемся устраивать гражданскую войну! Слишком много жертв. Просто мы прикладываем все усилия, чтобы опять не установилась сталинщина. Главная цель — воспитание новой российской элиты. Я публикуюсь, пишу книги, в этом мне помогают и эмигранты, и русские. Все те, кто понимает, что существующая власть культивирует советские мифы. Управляющие страной люди создают реальность, в которой им легче осуществлять свои функции и властвование. Ты же видишь, как выдвигают удобных кандидатов? Да чего тут говорить… Ребенку понятно, что результаты президентских выборов можно объявлять хоть сейчас! Наш народ — такой запуганный, в Америке не стали бы молчать. Тут и без нашей организации гражданской войной попахивает. А те, кому положено, за мной наблюдают. Идиоты! Я просто хочу вытащить Россию из ямы, в которую она непременно попадет, если сейчас все не остановить! Они этого не в состоянии понять. Историю плохо учили. В спецслужбах не осознают, что, истребив собственными руками целые сословия, они совершили преступление перед Богом, перед нашим прошлым и перед будущими поколениями. А культивировать этот беспредел??? Почему люди не понимают, что сейчас происходит в России? Да потому, что не хотят анализировать события, уже произошедшие. Меня приводит в ужас это смирение и покорность.
Кирилл допил мартини и продолжил рассматривать бумаги. Потом встал и, помахав рукой, громко сказал:
— Сергей, иди-ка сюда. Барышня, — обратился он к его спутнице, — мы вашего кавалера похитим ненадолго.
Саша опешила: Что тут происходит?!! Сергей никогда не говорил, что общается с Кириллом! Как себя вести? Что делать? Рассказать правду? Нет. Помолчать. Посмотреть, что будет. Главное — успокоиться. Сережа подошел к столику, пожал руку Кириллу. Стало ясно, что они как минимум знакомы.
— Саш, познакомься — Сергей, руководитель основной группы отряда.
— Сергей — Александра, наш шифровальщик-переводчик.
Они сделали вид, что не знакомы. Пожали друг другу руки. «Ну, держись! Убью! Вот только приди ко мне домой!» — сказала ему глазами Саша, мило улыбаясь.
— Садись. Вот эти документы. Каким ветром тебя сюда занесло?
— Гуляли, решили перекусить. Показывай.
Сергей внимательно рассмотрел все схемы и пролистал несколько планов. Потом вопросительно посмотрел на Карова.
— А ты уверен, что она справится? Уж больно маленькая.
— Сашка-то? Я в ней уверен, как в самом себе. С девяносто девятого года работаем вместе.
Сергей еще раз посмотрел схему операции и уже с серьезным лицом обратился к Александре:
— Саш, ты переведи все точнее. Я не очень хорошо знаю английский. От перевода будут зависеть многие жизни, в том числе и наши. Если хоть одно слово исказить, нам, скорее всего, конец.
Она в ответ кивнула:
— У меня большой опыт по переводу подобного рода документации.
— А это займет?
— Неделю, может меньше.
— Отлично! — обрадовался Сергей.
Каров довольно смотрел на Александру и улыбался. Никогда он еще так не гордился своей девочкой. Тем временем спутница Сергея сидела за своим столиком и ела мороженое.
— Сергей, ваша дама скучает, — заметила Саша. — Давайте сделаем так: я переведу, вот тогда и обсудите. А сейчас все равно говорить не о чем.
— Да, конечно. Кирилл, я с тобой свяжусь. Александра, было приятно с тобой познакомиться.
Он встал из-за стола и вернулся к ожидавшей его девушке.
Кирилл взял Сашу за руку:
— Во что я тебя втягиваю? Если с тобой что-нибудь случится, никогда себе этого не прощу. — Он поцеловал ее пальчики. — Но ты же не отстанешь. Противная девчонка!
Саша улыбнулась и дотронулась до его лица:
— Ничего не случится. Мы оба прекрасно знаем, что нам грозит. Но сейчас я тебе действительно нужна.

Спустя три часа, когда Каров наконец-то отправился домой, Сергей соизволил приехать в Большой дом и тут же пошел к Юре в кабинет. Надо было немного потянуть время, пока Саша подменит содержимое в конвертах, чтобы настоящие схемы не попали в органы.
Она незаметно зашла в женский туалет, достала из-за бачка наспех подобранные Яной схемы Петербурга и вложила их в конверт из-под подлинных документов, которые Каров дал ей в кафе. Юрин же экземпляр схем сожгла и спустила пепел в унитаз. Потом тщательно протерла кафельный пол кусочком влажной ватки, чтобы даже признаков пепла не осталось, и распахнула окно. Пока туалет проветривался, она сняла брюки. На их изнаночной стороне имелась специальная подкладка, позволяющая равномерно распределить листы так, чтобы они не упали. Саша аккуратно уложила туда большую часть документов на тонкой бумаге, схемы же пришлось просто сунуть за пояс, плотно прикрепив их ремнем и накрыв всю эту конструкцию свободным свитером.
Теперь ни Карову, ни ей ничего не угрожало, и она немного успокоилась.

Из дневника Александры (после подмены документов)
Сегодня дождливый день. На улице ужасно холодно и серо. По радио крутят песню «Миллион алых роз». А я по-прежнему ее слушаю, хожу по лужам, восхищаюсь красотой осени и запахами, напоминающими детство. Прогулки в детском садике с воспитателями, санаторий «Солнышко» и ощущение счастья в те минуты, когда приезжала мама… Она шла по тропинке, а вокруг росли сосны, ели и березы с осинами… Никогда не забуду ее доброе, радостное лицо тех дней… Она брала меня на руки и прижимала к себе — это было настолько приятно и чудесно, что замирало сердце. Именно тогда я впервые и услышала эту песню… А потом мы пили горячий чай из термоса и наблюдали за белочками… Какой был вкусный чай!
Почему-то именно ту счастливую осень я вспомнила сегодня, когда проснулась. После вчерашних событий — непонятного поведения Сергея и пьяного Карова — странно, что мне вообще стало хорошо.
Однако настроение у меня поднялось не без причины.
Вернувшись сегодня домой, я обнаружила в почтовом ящике письмо без обратного адреса, но мое имя было написано почерком Карова. Поэтому я без каких-либо опасений раскрыла конверт. На фирменном бланке было написано стихотворение:

Простудным острием влетает в грудь
осколок октября,
и парков обнаженных грусть
простой становится,
как облетевшая листва.

Вот здесь мелькнула видимая тень
шагов,
спешащих по кленовому ковру.
Они знакомы…
Мановением пленительных оков,
— Но вновь в беспамятстве
Обрывки снов и мыслей рву.
Увы, дружок,
нас разбросало в круговерти лет,
хоть нити телефонных проводов не рвутся,
и слишком так расплывчат
призрачный сюжет,
и мирозданьям сложно так столкнуться…
Осень 2003 г.

Вот что коньяк с человеком делает! Не передать словами, насколько я была поражена!
С каждым днем мне все труднее. А вчерашнее поручение Кирилла расшифровать документы может сильно поколебать доверие ко мне Юры. Пока не время начинать игру в открытую, но что делать, я не знаю. Долго водить за нос органы будет сложно.
Я очень боюсь. Очень.
К тому же вчера опять объявился Ом! Ну сколько раз я его просила не звонить мне на домашний телефон! Завтра Юра обязательно выскажется по этому поводу. Как же мне страшно! Надо хотя бы Ома от них уберечь. Все, кто был со мной рядом, тем или иным образом уже пострадали, даже сами об этом не подозревая. Если бы хоть кто-нибудь подсказал, что делать! Мне ужасно страшно за них.

14 декабря 2003 года. Семь утра.
Саша проснулась, но лежала с закрытыми глазами, вновь и вновь вспоминая вчерашний вечер. Нежность и любовь переполняли ее. Вставать не хотелось. Вдруг послышались шаги. Это был Сергей. Он подошел к постели, сел рядом и сказал ей на ухо:
— Утром прилетают самые сладкие сны. Неужели моему ангелочку снится кто-то большой, мягкий и пушистый?
Саша разозлилась, схватила большого белого плюшевого медведя и запустила им в напарника:
— Я с предателями не разговариваю. Дай помечтать. Откуда у тебя ключи?
— Значит, угадал. Если кто-то перестанет злиться, я кое-что ему расскажу.
— Достал меня! Отстань. Я и так все знаю. Запихай свои розы сам знаешь куда. Я люблю бархатные.
— Ты даже не посмотрела в мою сторону! Угадай, кто со мной пришел.
Саша заворочалась под одеялом, повернулась к нему лицом и увидела Кира!
«Приехали!» — не то радостно, не то испуганно подумала она и тут же вскочила, поправляя волосы, и села на кровать. Сергей тут же испарился, оставив на кресле пять огромных белых роз. Не успела она опомниться, как Кирилл подошел к ней и поцеловал. Она едва не потеряла сознание. Он крепко-крепко прижал ее к себе. Его запах, прикосновения…
— Меня еще никто так не целовал, — заворожено сказал он.
— Вообще-то поцеловал меня ты. — Она не сразу пришла в себя, но, опомнившись, добавила: — Ладно, давай-ка иди к Сергею. Я сейчас тоже выйду. Приготовлю нам всем завтрак. И не смотри на меня так! Потопали, потопали!

После завтрака взялись за работу. Сережа с Кириллом расшифровывали, Саша тут же переводила. К пяти вечера все было готово. Сели обедать. Каров на радостях начал шутить.
— Ты очень понравилась ребятам в корпусе. Как женщина. Правда, я знаю! У моих мальчиков хороший вкус! Я им передал по наследству! — говорил он, разрезая огромный кусок мяса.
— Ну да, они же все твои дети! Как я могла об этом забыть? Какой ты все-таки плодовитый. Итого сколько? Человек семьдесят? А может, больше?
Кто над кем больше издевается — было неясно. Сергей молча уплетал суп, лишь изредка посмеиваясь. А Кир с Сашей уже не могли остановиться.
— Не гы-гы-гы, а нравишься, непослушная девчонка! Ты красивая и обаятельная!
— Кир, перестань, хватит меня щекотать!
Но Каров разошелся вовсю! Это было так забавно! Сергей чуть не падал от смеха.
— Мальчики знают, что я выбираю самых многообещающих, это интуиция. Может, ты хоть одному ответишь взаимностью? Выбор богатый!
— Хватит заниматься сводничеством! Как я помню, ты уже нашел для меня Сережу! Может, достаточно? Не разорваться же мне!
Теперь шутники набросились на Сергея, но он все равно смеялся! Уж больно уморительные гримасы строили эти влюбленные. И правда, они стоят друг друга!
Кирилл продолжал умничать с серьезным лицом:
— Главное — не количество, а качество. Воспитание-то чье? Моих мальчиков тянет к прекрасному. Сережа, — Кир посмотрел на него оценивающе, — да, он для тебя.
— Вот и скажи ему об этом! — засмеялась она.
— А я ему уже сказал, что ты славная и хорошая!
— Я и так знаю, что она — прелесть. Но у меня есть девушка. Так что вам придется решать эту задачу без меня. Да и вообще, — он вытер рот салфеткой, — хватит дурачиться. Сами не могут друг без друга, а все туда же.
Сергей пошел в комнату, а Кирилл грустно сказал Саше:
— В любом случае, я-то явно не твой герой. Но больше всего хочу, чтоб у тебя все сложилось хорошо и ты была счастлива. Если наши отношения станут совсем серьезными, ты потом никогда мне этого не простишь.
— Кир, я прекрасно тебя понимаю. Тебе плохо, стыдно перед женой, ты боишься за меня. Ну, давай оставим все как есть. Будем просто вместе работать. У нас общая идея, цель. Нельзя, чтобы все это рухнуло из-за нас. Ну, мы уже говорили на эту тему.
Он взял ее за руки, она подошла к нему и обняла за шею. А Кирилл задумчиво произнес:

— Я капитан неведомой земли,
Но к маяку не дотянуться
Корабль гибнет,
Мой камзол в крови
И нашим курсам не соприкоснуться.

Саша знала, что это его стихи. Помолчали.
— Кир, а, Кир! Ну, перестань. Все так, как должно быть, я же тебе говорила. Ничего просто так не случается. Для чего-то мы вместе — значит, это кому-нибудь нужно!
— Да никому это не нужно! Малыш, пожалуйста, будь счастливой. Я тебя умоляю. Теперь мне нужно исчезнуть до Рождества. После Нового года начинается наша операция. Сергей тебя проинформирует.
Когда он оделся, было восемь вечера. Они смотрели друг другу в глаза, стараясь понять, что лучше сделать.
Кирилл не решился поцеловать Сашу. Он думал, что они больше не увидятся, поэтому, чтобы скрыть свою боль, сказал:
— Желаю тебе успехов и приятно провести время с мальчиками. Моими и чужими.
Потом развернулся, открыл дверь и начал спускаться по лестнице. Саша не то от злости на него, не то от обиды крикнула вдогонку:
— Правда в том, что ты жутко меня ревнуешь, но боишься даже пальцем пошевелить, чтобы мы были вместе! Изводи себя сколько угодно! Пока не начнешь действовать, ничего не изменится!
Кир растерянно стоял в пролете между этажами. Он никак не ожидал, что она это скажет. Не в бровь, а в глаз!
— Психолог… — тихо ответил он. — Тебе бы книжки писать о любви и о подсознании. Мало тебя в детстве били. Мало… сейчас, конечно, уже поздно. Ну, ничего. Я возьмусь за твое воспитание. Пока, Малыш.
— Пока.
Саша закрыла дверь и, довольная собой, пошла к Сергею получать ценные указания.
Естественно, Кирилл не знал о вербовке Саши в органы. Даже не догадывался. А все ее намеки по этому поводу воспринимал как шутки. И Сергей ничего ему не рассказывал. Времени оставалось мало. Нужно было действовать вместе. Юра же был очень доволен. Он думал, что к Карову удалось подобраться довольно близко. И уже разрабатывал план захвата. Саше иногда казалось, что это какая-то личная месть… Сама она найти компромат на начальника не могла. Конечно, в подвале Большого дома хранился архив личных дел, в том числе и всех агентов, но доступ туда был запрещен. Нужно было срочно что-то придумать. В голову, как назло, ничего не приходило, кроме того чтобы незаметно проникнуть туда ночью. К тому же девушка Сергея, Яна, иногда дежурила в архиве.
— Саш, ей точно можно доверять. Мы не будем посвящать ее в дело, скажем, что просто хотим посмотреть наше досье. Она переживает за меня. Точно согласится.
Итак, время было назначено. Ночь с 16 на 17 декабря.
Они очень серьезно готовились к этой операции. Любой промах, любая оплошность могли стоить им жизни.
Если Юра лично заинтересован в устранении Карова, это многое объясняло. В воздухе давно пахло гражданской войной. Люди в стране вели себя подозрительно тихо, но если прислушаться к каждому отдельно, становилось ясно, что они недовольны. Сами Саша с Сережей чувствовали, что кто-то невидимый ставит им палки в колеса. И дело тут вовсе не в спецслужбе, вся эта гипервнимательность в Карову явно исходила от одного человека!
Кто за всем этим стоял? Каров понятия не имел о руководстве органов. Он мог лишь подозревать и догадываться. Совершенно очевидно, его хотели подставить. Саша была уверена, что это Юра. Кто, кроме него, обладал такой властью? Кто ее завербовал? Почему именно ее? Да, он. Потому что она смогла установить доверительные отношения с Кириллом! Она выдержала все испытания, показала себя. У кого еще, кроме нее, может быть достаточно сильная мотивация? Она умная и очень способная. Юре нравились такие, но только если они были на его стороне.
Было непонятно, почему он нападает на Карова. Неужели тот так сильно ему мешает? Сначала Юрины спецы говорили, что он диссидент. Но поскольку не устраивает «митингов и демонстраций», как они выразились, его можно оставить в покое. «Приглядывать издалека» — так это называлось. Они прекрасно знали, что ни примирения, ни согласия с ним не будет, как бы ни хотели этого власти. Кирилл воспользовался ситуацией и расширил свою деятельность — стал сниматься в антикоммунистических фильмах, читать лекции и проводить семинары, ездить за рубеж. А спецслужбы выжидали, чтобы он засветился в верхах, помаячил сильнее своими дерзкими статьями. Расчет был прост. Они играли с ним, как кошка с мышкой, — наблюдали, когда же он устанет и окажется наиболее уязвим. Но слабого места у него не было. И вдруг! Нарисовалась Саша — «защитница народа», как ее тут же окрестили в органах. Ничего более удачного и придумать было нельзя. Каров ни за кого так не боялся и никого так не оберегал, как ее! Вот теперь-то и настало время нанести смертельный удар. Но только и убивать надо с расчетом, чтобы другим, таким же, неповадно было осквернять власть. И неважно, прав он или нет. Агентам не положено думать! А зачем? Пусть начальство работает мозгами. За это оно и деньги получает. А они — исполнители. Тупые исполнители. Руководство же, в лице Юры, тоже не лыком шито. Зачем просто так убивать, надо и для себя лично пользу извлечь. Выгоду. И тут был большой вопрос: какую?
Ровно в час ночи Саша с Сергеем незаметно проникли в Большой дом. Яна уже их ждала. Молча, словно тени, эти трое проскользнули в архив и заперли за собой дверь. Свет не зажигали — могла сработать сигнализация. С помощью фонарика они нашли нужный отдел. Сергей подал сигнал, и девушка осталась «на шухере», а Саша бесшумно последовала за ним. Найти нужную папку с делом не составило труда — все ящики стояли в четкой алфавитной последовательности.
Саша, не теряя времени, скопировала ручным сканером нужные страницы и, когда уже собиралась ставить папку на место, увидела маленькую вырезку из газеты. В ней говорилось, что Юра преподавал на историческом факультете в Санкт-Петербургском университете, за что и «получил медаль лучшего лектора года». Однако один из студентов возражал против награждения этого преподавателя. Он считал, что лектор жестко навязывает студентам свою версию истории, хотя во многих случаях так односторонне подходить к проблеме нельзя. Дальше читать было некогда. Сергей подал сигнал: «Уходим!» В час пятнадцать они покинули здание так же незаметно, как и появились.
В три часа ночи, сидя на кухне за чашкой кофе, Саша с Сергеем изучали новые документы. Оказалось, что у Юры действительно был зуб на Карова. Во-первых, они выросли в одном городе, Обнинске. У Юры была девушка, тогда она училась в одном классе с Кириллом. Вот судьба! Юра был десятью годами старше. Девушку звали Ольга. Они начали встречаться. Закрутился роман. Но возраст Юры, похоже, Олю пугал. Кончилось все тем, что она осталась с Кириллом. Юра взбесился. Они подрались. Но Каров был посильней и повыносливей. Третий в таких историях — лишний. Кому-то надо было уйти. Ушел Юра. Вернее, уехал в Москву. Потом попал на Лубянку, далее, по распределению, — в воинскую часть. За особые заслуги — в Петербург. Уехал, но не забыл обиды. Каров тоже не остался с Олей, не сложилось. Она не любила его. Потом он перебрался в Питер, поступил в университет. И опять там столкнулся с Юрой.
Теперь все встало на свои места! Тем студентом, конечно, был Каров. История с наградой кончилась тем, что лектора ее лишили. Юра был вне себя. Через год его обидчика уже печатали в журналах, у него брали интервью, приглашали на исторические телепередачи. А Юра оказался на обочине. Он возненавидел этого настырного, самодовольного юнца. Пришлось послать запрос на Лубянку о смене легенды. Его назначили на одну из главных должностей в Большой дом…
Но несбывшаяся мечта стать великим историком по-прежнему грызла его. Он наблюдал за деятельностью своего врага, стараясь при первой возможности сделать ему подножку. Когда Кирилл заканчивал универ и занялся диссидентской деятельностью, Юра искренне обрадовался. Он тут же оповестил об этом Москву. Потом был допрос Карова, прослушивание телефонов, запугивания. Но его не сломали. Нужно было найти слабое место. Семья не подошла, нужно было искать что-то еще. Когда появилась Саша, Юра возликовал! Два года за ней наблюдали его агенты, но она не шла на контакт с незнакомыми, никогда и никому не рассказывала о Кирилле, хотя знала о нем практически все. Оставалась только одна возможность сделать больно Карову — разлучить его с ней. Но это было слишком просто. Юра знал, что только предательство нанесет врагу смертельную рану. Предательство любимого человека или смерть!
Таким образом он отомстил бы и за свою девочку, и за медаль, и за несбывшиеся мечты. Но охотиться на Карова лишь из-за личной мести он не мог. Он был слишком умен для этого. Поэтому Юра решил поставить на диссидентство.
Догадки Саши подтвердились. Но легче от этого не стало. Человеческая зависть и желание мести никогда ни до чего хорошего не доводили. А такие люди, как Юра, не останавливаются на полпути.
Сергей предложил не рубить с плеча, а немного подумать.
— Утро вечера мудренее, — устало согласилась Саша. — Ложись в той комнате на диване. Утром поговорим. Ты что-то расстроенный.
— Да из-за Яны переживаю…
— Что случилось?
— Мы встречаемся больше двух лет. Но мне кажется, она совершенно равнодушна ко мне.
— Почему?
— Никогда не бывает нежна со мной. Вернее, очень редко. И ни разу не говорила, что любит меня.
— Да, у всех проблемы с личной жизнью. Ни у кого все гладко не бывает.
— А я хочу жениться на ней, ребенка хочу. Конечно, с нашей работой это сложно и даже опасно, но мы ведь тоже люди!
— Как я тебя понимаю, бедный Серж! — Саша подошла к нему и обняла. — Не расстраивайся, ты замечательный парень — умный, красивый. Все у тебя будет. Может, просто еще не время.
— Спасибо, Саш. Прости, что рассказал. Ты не только мой напарник. Ты мне как сестра. Единственный близкий человек.
— Давай, братик, ложись спать. У меня в личной жизни тоже полный хаос. Никому я не нужна. Ты хоть с Яной.
— А как же Кирилл?
— Он женат. — Она пожала плечами.
— Но он безумно тебя любит!
— Он готов пожертвовать даже этим чувством, лишь бы не согрешить. Он очень сложный и многогранный человек. Это долгий разговор. Давай спать. А то расхныкались тут! — И они разошлись по комнатам, каждый погруженный в свой мир.
В 7:54 позвонил Каров. Трубку сняла Саша.
— Доброе утро, Малыш.
— Привет… — сонным голосом ответила она.
— Ты у нас умный психолог, не так ли? Ну и как, по-твоему, я должен пошевелить пальцем, чтобы мы были вместе?
— Кир, ты можешь с утра пораньше другие вопросы задавать? Я еще сплю! Не знаю, что тебе делать. Сам решай. Ты в худшем положении, если говорить о нас.
Она говорила очень тихо, чтобы не разбудить Сергея. Хоть он и спал в соседней комнате, слышимость была очень хорошая.
— Ты чего еле шепчешь? Заболела?
— Да нет, боюсь, что Серега проснется.
Кирилл замолчал в недоумении. Неужели она с ним?
— Что замолчал? Ревнуешь, что ли? Он в соседней комнате, у него с девушкой проблемы. Вот я и разрешила остаться. К тому же мы всю ночь работали!
— Ревнуют зверски ее, видите ли! Да тебя били мало в детстве, противная девчонка! — немного смягчился он.
— Как приятно, когда утро начинается с тебя! Да, я — противная девчонка, безумно любящая тебя, даже если ты ругаешься, — развеселилась Саша.
Кир понял, что заревновал напрасно.
— Сексуально агрессивная, чертовски обаятельная и бесстыжая!
— Ты что? — Она чуть не подпрыгнула. — Совсем страх потерял? Вот затащу в подворотню и изнасилую!
— Это… это… какое? — он потерял дар речи. — Я видел девушек, боявшихся, что их изнасилуют, но собирающихся кого-то?.. Ты — хулиганка!
Александра расхохоталась:
— Спасибо, развеселил. Мы Сережу разбудили.
— А ты смейся громче!
— Вот уж и посмеяться нельзя! Бяка ты!
— Малыш, я тебя люблю, очень-очень.
— Знаю, Кир.
— Очень рад, что услышал тебя. Позвоню еще. Пока.
— Пока. Целую.
— Целую.

Первое воскресенье февраля 2005 года.
Каров понял, что меня лучше больше не трогать, и замолчал. Если честно, мне правда не хотелось не только обсуждать его дальнейшие планы, но и вообще с ним разговаривать. У меня в голове крутился только Сашкин дневник. Чувствовалось, что за ним что-то стоит, что он не просто так попал в мои руки. Читая его, я пытался проанализировать каждое слово, вглядеться в каждую помарку. Что она хотела написать до того, как закончила последнюю фразу? Я ломал голову над ее порой непонятным и на первый взгляд сумасшедшим рассказом, а тут вдруг пришел Каров и сбил меня с мысли.
Некоторые фразы в дневнике были выделены особым способом — буквы обведены по два раза, а кое-где и целые слова. Я попытался сложить их вместе. Ничего не получилось. Тогда я выписал все их на листок.
Теперь, разговаривая с Каровым, я смотрел на свои записи. Что все это могло значить?
— Что это? — неожиданно спросил он меня.
Я даже вздрогнул, потому что уже забыл о нем.
— Да так, наброски для моей будущей книги.
Я тут же спрятал листок и предложил Карову попить чаю. Время близилось к полудню, а я еще так и не позавтракал…