18.01.2001г. в Москве во дворе библиотеки
иностранной литературы открыт бюст шведского дипломата Рауля Валленберга…
(из газет)
Это было когда-то преданьем, идущим из уст.
Мы не знали об этом и знать не могли ничего.
Хорошо, что Россия поставить позволила бюст,
Плохо то, что на наших просторах не видно его.
Поднимите глаза. Получается чуточку вверх –
На него и смотреть полагается именно так, –
Прочитайте короткую надпись: «Рауль Валленберг.
Девятнадцать двенадцать – тире – вопросительный знак».
Это как же причудливо звезды Господь разбросал,
Как выстраивал судьбы людей, вовлеченных в войну,
Если шведский посланник венгерских евреев спасал
И бесследно растаял за это в советском плену!
Даже если собрали бы лучших гадалок Земли,
Непосильным для них оказался бы странный расклад:
Молодой дипломат из богатой и знатной семьи
Словно Данте, спустился в чужой и неведомый ад.
Он по лезвию шел, на пределе физическом жил
И ночами не спал, от чужого несчастья устав.
Он не думал о жизни и смерти – он просто спешил,
Потому что в Освенцим летел за составом состав.
Но когда до свободы осталось полшага всего,
И боев канонаду победный сменил фейерверк,
Оказался кусочком картона диппаспорт его,
И безликим ЗеКа оказался Рауль Валленберг.
…Покрывало спадает, и прошлое рвется из лент.
Справедливости нет – только памяти хрупкая ось.
Это – нам, не ему. Потому что его монумент –
Будапештское гетто, которое не взорвалось.
До сих пор неизвестно – тюрьма, Колыма ли, расстрел,
Только денно и нощно шевелится где-то внутри:
Как он мало прожил на земле. Как он много успел
Перед тем, как исчезнуть навеки в свои тридцать три.
Андрей!
Ну вот и ты здесь… 🙂 Очень рад тебе.
О моем отношении к этому стихотворению ты знаешь. Еще раз — низкий поклон за него.
Успеха!
Андрей,
Я не знаю, получите ли Вы приз, или нет, будете ли вы ОТОБРАНЫ, или нет. Но одно я знаю — Вы уже ПОСВЯТИЛИ себя сами в Орден Памяти и Благородства. Побольше бы России таких , как вы.
Спасибо
Илья
зы А стих хорош еще и сам по себе в этом непростом жанре гражданской лирики.
Привет, Лёня!
Я уже почти час как здесь — и ужасно рад встретить тебя первым! И именно твое мнение именно об этом стихе для меня очень важно и дорого. Спасибо тебе за поддержку!
Дорогой Илья! Спасибо Вам за столь высокие слова в мой адрес. Я вовсе не претендую на успех в конкурсе и не думаю, что этот стих будет отмечен. Но для того, чтобы еще раз сказать о важном для меня и, как оказалось, для многих других — решил выступить на этой страничке. И сразу — неожиданно теплый прием! Я очень рад этому. Еще раз спасибо Вам!
Спасибо ,Андрей ,за это прекрасное стихотворение.Я много читала про Рауля Валенберга ,но стихотворение о нем читаю впервые.Хорошо написано, трогает душу.
Спасибо, Тамара! С тех пор, как я узнал о судьбе Рауля Валленберга, что-то долгое время не давало мне покоя — пока не удалось выразить это на листе. И когда этот стих находит отклик, я, наверное, по-настоящему счастлив.
Настоящее!
Спасибо.
Спасибо Вам!
Андрей!
Ради таких стихов и стоит затевать конкурсы — не награды для, а чтоб новые люди читали, а мы — перечитывали и гордились тобой…
Скоро буду знать наизусть…да прочесть некому…Всем знакомым разослал…
Будь и пиши!
твой Им
Им, дорогой, совершенно с Вами согласен — «не награды для», а для того, чтобы поделиться с теми, кто неравнодушен. Спасибо большущее!
МУЗА ИСТОРИИ? МУЗА СОВЕСТИ. АНДРЕЙ МОИСЕЕВ «ПАМЯТИ РАУЛЯ ВАЛЛЕНБЕРГА»
………..и нерасторжимы словесность и совесть.
Б.Ахмадулина
__________________________________________
Памяти Рауля Валленберга
18.01.2001г. в Москве во дворе библиотеки
иностранной литературы открыт бюст шведского дипломата Рауля Валленберга…(из газет)
……………………………..***………………………………………..
Это было когда-то преданьем, идущим из уст.
Мы не знали об этом и знать не могли ничего.
Хорошо, что Россия поставить позволила бюст,
Плохо то, что на наших просторах не видно его.
Поднимите глаза. Получается чуточку вверх –
На него и смотреть полагается именно так, –
Прочитайте короткую надпись: «Рауль Валленберг.
Девятнадцать двенадцать – тире – вопросительный знак».
Это как же причудливо звезды Господь разбросал,
Как выстраивал судьбы людей, вовлеченных в войну,
Если шведский посланник венгерских евреев спасал
И бесследно растаял за это в советском плену!
Даже если собрали бы лучших гадалок Земли,
Непосильным для них оказался бы странный расклад:
Молодой дипломат из богатой и знатной семьи
Словно Данте, спустился в чужой и неведомый ад.
Он по лезвию шел, на пределе физическом жил
И ночами не спал, от чужого несчастья устав.
Он не думал о жизни и смерти – он просто спешил,
Потому что в Освенцим летел за составом состав.
Но когда до свободы осталось полшага всего,
И боев канонаду победный сменил фейерверк,
Оказался кусочком картона диппаспорт его,
И безликим ЗеКа оказался Рауль Валленберг.
…Покрывало спадает, и прошлое рвется из лент.
Справедливости нет – только памяти хрупкая ось.
Это – нам, не ему. Потому что его монумент –
Будапештское гетто, которое не взорвалось.
До сих пор неизвестно – тюрьма, Колыма ли, расстрел,
Только денно и нощно шевелится где-то внутри:
Как он мало прожил на земле. Как он много успел
Перед тем, как исчезнуть навеки в свои тридцать три.
___________________________________________________
К моменту первого прочтения этого стихотворения я был уже немного знаком с творчеством его автора и не скрывал своей к нему симпатии.
Симпатия эта возникла «стихийно» — и не только потому, что мы познакомились на «Стихире», а потому что высокая добротность языка и значимость содержания сразу же располагают к себе…Тем паче на этом мегасайте- в пучине графоманской лабуды, беспредела, необъятности, безответности и безотответственности ПОДАВДЯЮЩЕГО БОЛЬШИНСТВА.
И когда читаешь нечто незамысловатое, но искреннее и по-настоящему серьёзное, то впечатление сравнимо с заменой шума на музыку, с потерянностью в толпе, сменившейся встречей со старым приятелем:
ПРОЩАЛЬНОЕ
Август – и песня спета,
хоть бы еще куплет!
Сколько осталось лета?
Сколько осталось лет?
Их не удержишь – где там! –
рвется за нитью нить.
Будем свиданьем с летом,
эн минус первым жить.
Если уж неизбежна
жизни вторая треть,
будем себя надеждой
эн минус первой греть.
Всяких набравшись знаний,
пОд гору спуск начнем.
Грузом воспоминаний
чашу весов качнем.
Август — граница — вето.
Гаснет звезда, скользя.
В каждое наше Лето
дважды войти нельзя.
Не правда ли, прочтёшь и повеет «классикой», традиционализмом второй половины прошлого века, — мастерство без мишуры и спецэффектов, отточенность каждой строки, чуть суховатая лапидарность, но не пустопорожняя восторженная воздушность.
А при ближайшем рассмотрении — сугубо авторские черты:
Грузом воспоминаний
чашу весов качнём.
Это — Андрей Моисеев… Индивидуально. Почерково.
К этому — привязываешься душой. Это ищешь и находишь в других стихах. Это то самое, пушкинское «лица необщее выражение».
Так много лет назад, в эпоху оттепели и поэтического бума- взлёта, мы учились находить в поэзии самобытность, различать голоса, узнавать авторов в лицо… Разумеется не о самых знаменитых речь, но авторов было много, не только 4-5 знаменитостей… Отличите на слух
Жигулина от Корнилова, Кострова от Зауриха, Соколова от Панченко, — не так -то просто… И в один прекрасный день тебя поражает приваычное уже имя… В моей ретроспективе это первое прочтение моисевского Валенберга сравнимо с » Бабьим Яром» Евтушенко, с его же «Наследниками Сталина» и много позже — с » Казнью Стеньки Разина»… Почему? Потому что это особый случай из серии «пока не требует поэта»: болевые знания живут в нас отдельной жизнью — память семьи, память страны, память мира — сколько в них болевых точек! Начни говорить о любой из них — никакого дневного времени не хватит…. Но… мы привыкли, что пишутся стихотворные венки большим поэтам, стихи на смерть, стихи памяти гениев… Да, Лермонтов и Тютчев — Пушкину, Ахматова — Мандельштаму, Булгакову, Зощенко, Пастернаку… И множество других прекрасных венков… Но это всё — совсем другое… Валленберг и ПОЭЗИЯ?
…Перелопатил вчера поисковики, обнаружил одно упоминание: Геннадий Айги — поэма «Последний отъезд (Рауль Валленберг в Будапеште)». Текста найти не удалось. Прочёл массу интересных материалов, узнал о памятниках Раулю Валленбергу в разных местах мира… И вот возвращаюсь к стихотворению Андрея Моисеева… Ищу ответана самый трудный вопрос: что делает этот рифмованный текст
на заведомо выйгрышную тему — Поэзией? Какую задачу, какую ответственность взял на себя поэт Андрей Моисеев? И как с ними справился?
Может, кто и возьмётся тут «поверять алгеброй гармонию», но мне просто не до этого, потому как — не тот, по-моему случай. Если всё же и расчленять секре успеха на какие-то звенья, на составляющие, то они в моём восприятии таковы: газетное сообщении о предстоящем (скромном) мемориальном событии — личное присутствие поэта (на открытии бюста) — лирический комментарий с места события, сиюминутно мобилизующий знания, совесть, духовную энергию — всю сущность индивидуального поэтического дара. Если разносить по принятым рубрикам, то перед нами — гражданская лирика, где лирическое «я» заменено на не менее лирическое «мы», где есть экскурс в историю и элементы репортажа с места события… Но почему не назвать это талантливой журналистикой? Только ли в силу ритмической организации речи и соблюдения правил рифмовки?
Нет, не только… Хотя кто может провести чёткую границу между талантливой журналистикой и настоящей поэзией? И всё же — по отбору деталей, по их ёмкости и сжатости, по самой подаче фактов и их переплетённости с сугубо авторской речью это — ПОЭЗИЯ, причём самой высокой пробы. Если внимательно перечитать всё стихотворение, то окажется, что все оценочные суждения поэта — насквозь эмоциональны, а эмоциальные узлы — оценочно- информативны!
Хорошо, что Россия поставить позволила бюст,
Плохо то, что на наших просторах не видно его.
«Хорошо — плохо» — вроде бы оценочно, правда? А сколько боли слышится в этом «плохо»?!
Если шведский посланник венгерских евреев спасал
И бесследно растаял за это в советском плену!
Информативно? А каков эмоциональный накал?!
И вот так — от начала до конца. Нужны ли этому мастерству изыски, технические прибамбасы? Вопрос риторический…
Я читал эти стихи многим людям по телефону. Среди них были и такие, которые толком ничего не знали о Валленберге или слышали краем уха, потому как уехали из СССР аж в середине 70-х…Но я сознательно ничего не пояснял и не рассказывал, заверял типа «послушайте, а если будут вопросы, то потом…» И реакция была такой же, как у тех, знакомых с трагедийной судьбой этого человека: «Потрясающе!»
А теперь изменим ракурс и зададимся ещё одним вопросом: если вынести за скобки всю сообщённую нам в этом стихе информацию о трагедии, об истории, что останется? Только ли эмоциональность?
На мой взгляд, при таком эксперименте останется ОБРАЗ САМОГО АВТОРА, а его «Мы» обретёт АВТОРСКИЕ ЧЕРТЫ.
Ведь не «мы», а поэт приглашает нас на открытие бюста и без пережима пользуется повелительным наклонением:
Поднимите глаза. Получается чуточку вверх –
На него и смотреть полагается именно так, –
Прочитайте короткую надпись: «Рауль Валленберг.
Девятнадцать двенадцать – тире – вопросительный знак».
Это Поэт, а не абстрактное «мы» считает, что на Валленберга полагается смотреть снизу вверх — таков его, поэта, нравственный императив.
Это он, поэт, не столько утверждает, сколько признаётся:
Справедливости нет – только памяти хрупкая ось.
И это при полном сознании своей нравственной правоты, своего права видеть трагедию такой, какой диктует видеть её его, поэта, совесть- представление о справедливости. Вот почему «мы» здесь — не глобальное обощение, — оно распространяется на единомышленников, единосовестников и готово к приросту за счёт тех, кого такие стихи потрясают.
Но — никакого намёка на проповедь, на агитку… Поэзия.
Сегодня, когда страна лидирует в мире по количеству скинхедов, по продаже профашистской литературы, когда ясно, что Мавзолей и КПРФ — это ещё надолго, такие стихи — очаг духовного сопротивления.
Спасибо и низкий поклон, Андрей Моисеев.
Им… просто нет слов!..
СПАСИБО!!
Присоединяюсь ко всем добрым словам … Спа-си-бо!
Ир, спасибо — и тебе, и авторам «частного письма»! :+)
Спасибо, Михаил!
Тронут и польщен Вашим вниманием!
diadia Misha, nijhe — komment Gali-Vali 🙂
Прочитал с большим удовольствием.
Спасибо, Александр!
«Словно Данте, спустился в чужой и неведомый ад» — проникновенно. Спасибо!
Спасибо, Елизавета! Я думаю, проникновенна, в первую очередь, сама тема, а нужные слова как-то сами подобрались.