..Последняя сигарета умирающей птицей дотлевала у меня в руке, и пустая пачка из-под «Явы» вызывала неутомимое желание напиться…
…Набранная финка с 12-сантиметровым лезвием и эбонитовой рукоятью, принесённая отцом с последней ходки, поражала своей холодной красотой…
…Хотелось кричать, танцевать, прыгать и смеяться.
…Но я не могла. Какая-то дикая безумная непроходящая внутренняя боль не отпускала меня, мучая невыносимостью. И именно она породила во мне Зверя…
…Я взяла в руки финку, и горячий холод её стали наполнил меня леденящим теплом…
* * *
…Я вышла на улицу, когда стрелка часов близилась к полуночи. Осмотревшись по сторонам, я пришла к выводу, что народу особо нет, что, отчего-то, очень меня обрадовало…
Я знала, что в эту ночь совершу что-нибудь рисковое и экстремальное, и очень нехорошее, но вот что, — я сама не могла понять…
…Вдруг мне дико захотелось курить. Я вышла на дорогу, идущую параллельно Ленинскому проспекту, в надежде встретить кого-нибудь и стрельнуть пару сигарет. И тут впереди я увидела девушку. Она медленно и одиноко шла, не оглядываясь назад. Сначала я хотела просто подойти и спросить сигарету, но Дьявол захотел иначе, и проснувшийся во мне Зверь вырвался из тесной клетки на Волю, почувствовав Свободу первый раз в жизни…
…Я бесшумно и легко, словно и вправду была пантерой, подбежала к девушке сзади…
Сначала я хотела приставить финку ей к горлу, как в крутых боевиках, и сказать: «Гони деньги, сука!», но потом побоялась – а вдруг в спешке приставлю лезвие не той стороной, а у неё газовый баллончик, или, что ещё хуже, — «Оса»… И я решила не рисковать: подбежав к ней сзади, я просто сорвала сумку с её плеча и побежала в лес…
…Я помню, она что-то кричала мне вслед, и даже пыталась догнать, но кошки – они всегда бегают быстрее людей…
…Я помню, как бежала в кромешной темноте, искусно огибая деревья… Всё словно смешалось у меня внутри – напалм азарта, страх Ментов, опасность леса, и всё это сопровождалось нестерпимым звоном и шумом в ушах и мерцаньем в глазах…
…Отбежав на довольно приличное расстояние и убедившись, что за мной никто не гонится, я остановилась, и поняла, что, если бы я пробежала ещё хотя бы метр, то упала бы замертво. Мне на миг показалось, что я слышу звук приближающегося поезда, но это был стук моего сердца…
…Я стояла и не знала, что мне делать с «добычей» — или смотреть сейчас, или нести домой. Но ведь дома мама обязательно докапкется: что это? Откуда? , — в общем, устроит допрос похлеще, чем следак Лезин, когда я по 112 шла…
…И всё-таки, страх сделал своё: вскоре в каждом дереве я стала различать людей и даже видела, как они двигаются…
…И я драпанула оттуда со всех ног, а, пока бежала, представляла, что же там, в сумке? Быть может, кошелёк с кучей бабок, крутой мобильник… и много-много дорогих сигарет… А, может, билеты… в Рай… Я ежесекундно взвешивала сумку, прикидывая её вес, и что там может лежать…
* * *
…Когда я прибежала домой, мне очень повезло: мама болтала по телефону, а папа смотрел телек, и они не обратили внимания, как, с чем, и в каком состоянии я вернулась. Я быстро метнулась в ванную, села на пол и открыла сумку. Первое, что я увидела, был блеск для губ « Lumene» превосходного нежно-розового цвета, лежащий во внутреннем кармане, и я очень обрадовалась, что первый успех уже есть. Я начала смотреть дальше. Дальше был блокнот, исписанный, как я потом поняла, переводом каких-то не то мантр, не то крылатых выражений; куча использованных карточек на автобус и метро; какие-то агитки какого-то «Духовного Центра системного анализа АБОП духовного и физического совершенствования Рей Ки До Сатори» — в общем, ёбнешься, пока прочитаешь; носовой платок, расческа, жвачка, тампон, чеки, обрывки листов с чьими-то телефонами, и ещё куча какого-то бумажного говна. Больше в этом отделении (отделение… – какое жуткое слово!.. бррр!..) сумки ничего не было. Я матернулась. Про себя. Изучая другое отделение (их всего 2 было), я обнаружила студенческий билет. Оказалось, что девушку зовут Наташа, и она учится на 3 курсе Института Дизайна. Я стала внимательно рассматривать её фотку, вклеенную в студенческий. Тогда, на улице, я толком не разглядела её лица – как-то не до этого было…:))) Обычная девка. Ну, может, чуть страшнее, чем обычная. Я швырнула студенческий на пол:-не хер было шляться по ночам одной! – и принялась рыться дальше. Нашла какой-то пропуск «для стационарных больных МедЦентра. Отделение: гинекологическое.» «Вот бля, она ещё и заразная!, — подумала я… Последнее, что было в сумке, — это 2 совершенно идентичных связки ключей. Больше там ни черта не было. Я трясла сумку вверх дном в надежде, что оттуда посыпятся баксы, или выпадет мобильник, но, откуда-то со дна, упал лишь какой-то сраный рубль и звонко ударился о кафель… «Вот сука!, — подумала я, — всё ценное с собой носит!», и в тот момент я очень пожалела, что не приставила финку ей к горлу – тогда бы она сама всё отдала – и деньги, и телефон…
…Мне стало очень грустно, и я заплакала…Хоть бы сигареты какие были – и того нету…
…Наверное, я сидела в ванной довольно долго, потому что к тому времени мама уже закончила трепаться по телефону, а папа досмотрел кино, и они сидели на кухне и разговаривали – я поняла по голосам.
…Я достала из-за пазухи финку, горячими губами поцеловала её холодное лезвие, приложила его ко лбу, закрыла глаза и сразу почувствовала спокойствие и умиротворение…
…В дверь ванной постучали, и я услышала мамин голос: «Олён, ну ты долго там?» Я молча открыла щеколду и распахнула дверь. На полу валялось «награбленное добро», а я держала в руках финку…
…Мама всё поняла, и беспомощно прислонилась к косяку двери, не проронив ни слова…
… «Это мой первый гоп-стоп, мама!..», — чуть слышно выдавила я.
«Первый блин всегда комом», — с грустной улыбкой ответила мама, окинув взглядом имущество на кафеле…
* * *
… «Мам, я выйду ненадолго – сигарет пострелять!», — сказала я, пнув ногой пустую сумку, и бесшумно захлопнула входную дверь, ещё не ведая, какой будет для меня вторая прогулка этой безумной ночи…
…Ведь со мной была финка…
..А во мне жил Зверь…
