или где кончается поэзия…
Возвеличились из звуков речи разговорной два исполина – Поэзия да Проза.
И человек мыслящий, пишущий, отправился по творческому полю, озадачившись вопросом: где кончается поэзия и начинается проза?
Узнает он, что стихотворная речь была первоначально единственно возможной речью словесного искусства. Однако, «предпосылкой суждения о языке является аксиома о том, что естественная форма организованной человеческой речи есть проза». Отсюда даже следует слегка, что поэзия вовсе вторична.
Предложат пытливому нашему иерархию движения от простоты к сложности расположения жанров: разговорная речь – песня (текст + мотив) – «классическая поэзия» — художественная проза.
Вроде бы понятно, можно разогнаться и побежать от одного к другому, да споткнется наш путник обязательно. Возникнет перед ним верлибр, во всей своей загадочной свободе.
«Свободный стих, как и свободная любовь, — противоречие в термине». (Дж. Честертон)
Вырастет перед двигающимся от поэзии к прозе (или наоборот) многообразие переходных форм, а все изученные материалы заставят гулять по кругу: отделение поэзии от прозы, если только…
«Взгляд на поэзию и прозу как на некие самостоятельные, обособленные друг от друга конструкции, которые могут быть описаны без взаимной соотнесенности («поэзия – ритмически организованная речь, проза – обычная речь»), неожиданно приводит исследователя к невозможности разделить эти явления. Столкнувшись с обилием промежуточных форм, исследователь вынужден будет заключить, что определенной границы между стихами и прозой провести вообще нельзя». (Ю. М. Лотман)
«Естественнее и плодотворнее рассматривать стих и прозу не как две области с твердой границей, а как два полюса, два центра тяготения, вокруг которых исторически расположились реальные факты (Б. В. Томашевский)
А если все еще хочется отделять, то следует повнимательнее посмотреть на творчество Пушкина.
«Евгений Онегин» — роман в стихах.
«Медный всадник» — петербургская повесть.
Он в жанрах путался?
А «Вновь я посетил», что не все литературоведы называют стихотворением, скорее так «пушкинское». Где нет ни эпитетов, ни метафор, ни рифм, ни подчеркнутого ритма.
А «Разговор книгопродавца с поэтом», заканчивающийся прозаической строкой? Что, у Александра Сергеевича рифма закончилась? Это вряд ли.
Оставив нам «глаголом жги сердца людей», «наше все» не разлагал по полочкам в какой именно форме сей процесс осуществляться должен. Это еще называют «универсальным пушкинским пониманием».
Больше века спустя напишет Пастернак: «…что же касается самих судеб, то как нашел я их в те годы на снегу под деревьями, так они теперь и останутся, и между романом в стихах под названием «Спекторский», начатым позднее, и предлагаемой прозой разноречья не будет, — это сама жизнь».
Выходит, что вряд ли стоит искать, где кончается поэзия и начинается проза – они взаимопроникаемы, и обе безграничны, как само творчество, пополняемое жизнью, что подсказывает нам сюжеты, образы, ритмы и рифмы.
Давайте видеть, слышать и писать.
