Тесная маршрутка встретила меня грязью и целым букетом запахов: дешевых духов, старой покрышки, пота, крепкой махорки и перегара. Забравшись в нее, я постарался устроиться поудобней: до родного дома путь предстоял неблизкий. Сидеть пришлось напротив какого-то толстого мужичонки, одетого, несмотря на жару, в теплый вьетнамский спортивный костюм, и нагловатого парня в майке, обтягивающей тощую мускулатуру. С удовлетворением глянув на собственный торс, измученный тяжелыми тренировками, я обратил внимание на свою соседку – девчонку лет семнадцати, одетую в столь короткую юбочку, что открывала резинки на штопаных чулках. На ее небритых ногах были одеты заношенные, истертые чуть ли не до дыр туфли на высоком каблуке, а грязноватая майка едва дотягивала до плоского живота. “Ну и соседство же мне досталось,” – с отвращением подумал я.
Вставив наушники, я приготовился получать сомнительное удовольствие от поездки. В ушах зазвучала “К -141” молодежной команды “Мало не покажется’.
Мы задыхаемся.
Железный плен.
Тайна важнее, чем жизнь людей.
Sos, вода наступет, воздуха не хватает.
О том, что мы живы, никто не знает.
Заглотила бездна.
Глубина сто восемь.
Молимся о чуде, помощи просим…
Чей-то дикий хохот добрался до меня, несмотря громкую музыку. Его раскаты привлекли внимание к толстомордому небритому громиле и его соседу, работяге в поношенных джинсах и пятидесятирублевой футболке. Мужики обсуждали охоту.
— Ага, ты тогда еще следы вороны за барсука принял. Лох.
— Да пошел ты в Колыму! – оправдывался бугай, — сам-то ружье прямо удержать не мог. Пошатывало тебя. Просто пить надо меньше было…
Дослушав до конца этот короткий содержательный диалог, я опять стал слушать музыку… Грустная, протяжная “Godfather” Nino Rota полностью поглотила мое внимание.
Следующие минут двадцать пути ничего примечательного не происходило. Два охотника продолжали обсуждать явно вымышленные подвиги. Какая-то бомжеватого вида бабуля тихонько портила воздух. А моей соседке пришло смс на новенький недорогой самсунг. Сгорая от стыда и любопытства, я тихонько заглянул на подсвеченный синим дисплей. Там было написано: “Крошка, муж дома? Я хочу тебя”. Увидев плотоядный оскал на лице соседки, я понял, что та совсем не против такой постановки вопроса. “А если…”. Я не дал родившейся было мысли разрастись и превратиться в навязчивую идею. Нет, она не может. Она не такая. Она из дому-то одна не выходит. Хватит с этим. Шлюха. Это я подумал уже про соседку. Стрелять таких надо. А Она… За нее я полгорода собственноручно вырежу.
Пытаясь устроиться поудобнее, я заметил картину, надолго запечатлевшуюся у меня в памяти. Седоватый мужичок лет пятидесяти пяти, с недельной щетиной, увлеченно что-то читал. На нем были вельветовые брюки явно не первого года носки, военная гимнастерка советского образца (ну, вы знаете, в таких люди на Великую Войну ходили) и латаный – перелатаный пиджак. Под его ногтями был ужасающего вида слой грязи. Но несмотря на это, колхозного вида мужичок не вызывал омерзения. Скорее наоборот – ведь он с таким трогательно- умильным видом читал замятый детский познавательный журнал “Веселые уроки”. Его впалые щеки пульсировали, когда он, не отрываясь от чтения, сглатывал накопившуюся слюну, а глаза все время увлеченно блестели. Время от времени любознательный старичок переворачивал страницы иссохшими, покрытыми шрамами руками, и, когда они подошли к концу, свернул журнальчик в маленький прямоугольник. Закончив, он виновато, как бы извиняясь перед обществом за недостойное поведение, произнес: “Учусь вот. Без знаниев – то нынче никуда”. Но ему никто не ответил.
Стремление к знаниям
0 комментариев
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
Простите если б все писаки были
Как на роду написанно с задатком
Читатели не думая им били б
То в рожу искоса то понизу придатков
Оскорбляете-с, сударь.
Вы бы пояснили свой, с Вашего позволения, стишок-с.
Хорошее впечатление — встретить увлеченного человека. Хотя смачная «крошка» получилась у Вас более колоритной. Видимо, про плохое писать легче, чем про хорошее.
Спасибо за участие.
Вы — очень проницательны, если сквозь «штопаные чулки» смогли разглядеть «небритые ноги»!
Впечатление: хотя герой и обладает могучим торсом, но, видимо, жизнь его в целом «измученная, заношенная, перелатаная, колхозного вида…».
Такова была цель повествования?
Ну, во-первых, чулки бывают не только черные.
Да нет, цель повествования была в другом — показать, что даже в среде новых «бывших» есть место добрым и любознательным людям.
А впечатление от рассказа — вещь субьективная.
Спасибо за отклик.
С уважением. Вадим.
Спасибо, Ирина, за отклик.
С уважением. Вадим.
Весьма реалистичный эпизод. Все очень ярко. Обычное мгновение обычной жизни. Обычные люди. Вродебы все вместе, рядом, практически вплотную на каких-то трех квадратных метрах, но при этом каждый сам по себе.
Неплохо получилось. Кто-то живет вслепую. Идет по дороге жизни и смотрит вперед, да под ноги иногда. А кто-то вот так, и по сторонам успевает да еще и другим об увиденном рассказать. 🙂
Спасибо, Ксения.
С уважением.Вадим.
Воздушный шарик искал колючку.
Смешной юродивый тихо плакал
На фоне красочных декораций,
На фоне массовых наблюдений.
В домах величия увязли пальцы
Потом шлагбаум закрыл дорогу
Мне сообщили, что все — подонки.
Я согласился и засмеялся.
Завидуя тем,
Кто громче пернет,
Кто дальше плюнет,
Кто выше вздернет.
Больнее и подлее клюнет.
Земля смердит до самых звезд,
Никому не бывать молодым.
Земля смердит до самых звезд,
Никому не бывать молодым….
(Егор Летов)
Натуралистично.
Я думаю, каждый может сказать, что он тоже ехал в этой маршрутке.
У меня у друга была депрессия, по поводу того, что он ехал в маршрутке и улыбался сидящей напротив девушке, глазки строил.
А потом подумал, куда может ехать девушка в одинадцать ночи в вечернем платье. Решил, что на роботу, и очень расстроился.
Вот так.
Жизненно у вас, в общем.
Проблема в том, что я не очень разобрался с целью рассказа. Если вы хотели донести какую-то мысль, сравнив старичка и всех остальных, то, к сожалению, не уловил.
А если просто картинка, запечатвшаяся в памяти, без разьяснения, где хорошо, а где плохо, то все ОК.
Правда, такие рассказы не остаются в памяти, а очень быстро стираются. Из-за своей повседневности, наверное.
Хотя, тут конкурс, где люди елятся мгновениями, а не философскими изысками, так что рассказ хороший.
«Мы ошибаемся только дважды: когда оцениваем себя и когда оцениваем других» Леонид Балцан