Мне нравится молчать, я не трибун по роду:
Мне тишина сестра, а ночь — моя страна.
Мне нечего сказать орущему народу,
Желающему хлеба и вина.
Молчать в наш громкий век — чудачество и странность,
Вокруг звенят слова из раскаленных уст,
А мне милей пустынь нагая первозданность,
Где слышен каждый вздох, где воздух чист и пуст.
Но если в судный день, на грани катастрофы
Мне скажет вдруг Господь: «Ты можешь их спасти»,
И вложит мне в уста пророческие строфы,
То мне достанет сил, чтоб их произнести.
Очень здорово написано, но…
Вы и вправду считаете, что Иисус нас спас, принеся себя в жертву?
Знаете, Ваш стих заставил какое-то время думать о нём. А это значит, не зря написан.
Правда, о последнем четверостишье хочется сказать, нет, не с иронией, с сожалением скорее: «Блажен, кто верует» и «Нет пророка в своём отечестве».
Спасибо за стих.
С ув., Светлана.
Светлана, спасибо Вам за отзыв. Очень приятно, что стихи заставляют задуматься. К сожалению, на Ваш вопрос ответить не могу. Даже если предположить, что автор = лирический герой, то, он, по всей видимости и так не сможет сказать более, чем уже сказал в самом стихе. Тем более «спасение» в данном контексте можно толковать не теологически, а метафорически…
С уважением, V.S.