Мои подъезды. Набросок первый.

Набросок первый. Мои подъезды.

В раннем детстве я жила в доме, в котором не было подъезда. «Барак» — так называли это длинное одноэтажное строение из красного кирпича сами его обитатели. Домом «это» можно было назвать с большой натяжкой. Когда-то раньше ( загадочное «раньше» на языке местных старушек означало времена до Советов) здесь располагались конюшни. И вот теперь на месте некогда комфортабельных стойл для лошадей было некомфортабельное жильё для советских граждан, которые ожидали своей очереди вселиться в вожделенные многоэтажки. В те же времена по моему малолетству неустроенность «бытовухи» нисколько не омрачало моего счастья. Так вот, подъезда не было, а были парочка разбитых ступенек и массивная дверь – вход в длинный предлинный коридор дома-конюшни.
Когда мне исполнилось пять лет, мои родители наконец-то получили трёхкомнатную отдельную квартиру, как и мечталось — со всеми приятностями тогдашней советской цивилизации. Дом №93, квартира № 13. Первый подъезд! Я сама лично отнесла своего любимого плюшевого мишку в свой новый дом. Торжественно зашла в подъезд, поднялась на пятый этаж и постаралась сосчитать ступеньки. Их оказалось больше двух, я сбилась после четырнадцати.Так начался отсчёт. Каждый день я как минимум десять раз входила и те же десять раз выходила из подъезда. Я выучила все щербинки, трещинки и пятнышки на этих стенах, выкрашенных то в ядовито жёлтый, то в желчно зелёный, то просто в серый цвета. По мере подростания обитателей младшего поколения на стенах начала процветать «наскальная» живопись. Хулиганистая «похабщина» сочеталась с романтическими сердечками. Я же нарисовала, помнится,мордочку зайчика с длинными ушками и осталась очень довольна своим вкладом в украшение подъезда. О, мой подъезд – монолит, непреходящая ценность, пристань, надёжный остов, предтеча моего Дома!
В младших классах в непогоду мы с подружками играли в подъезде в магазин. Раскладывали баночки, скляночки, фантики и бирюльки. Зимой сушили на батарее варежки. Съезжали вниз по перилам, улюлюкая как в кино про индейцев. Бывало, что я проводила целые часы в подъезде в ожидании родителей, обнаружив, что ключ от квартиры опять потерян. По весне в распахнутые настеж окна верхних этажей наблюдали, как на футбольном поле резвились мальчишки чуть постарше нас. А если повезёт и дверь на чердак оказывалась открытой, то попадали на крышу. Крыша — удобное место для того, чтобы почувствовать себя свободной, как птица и посмотреть на всех сверху вниз. А бегая за почтой я обычно представляла, что мой подъезд, это на самом деле – высокая сказочная башня, а я принцесса, которая , конечно же, заточена здесь под наблюдением злого дракона, старшего брата. Лёгкой походкой, оглядываясь, для поддержания игры-воображения я спускалась не за газетами, я спешила на встречу своему избраннику, рыцарю без страха и упрёка, прекрасному принцу моей мечты…
А потом я ещё немного повзрослела. И ещё немного. И ещё. «Леночка из первого подъезда»- шептались обо мне мальчишки из нашего дома. «У подъезда» — говорила я, назначая свидания этим же мальчишкам. И уже не сушила варешки на батарее, а грела озябшие в долгих неприкаянных прогулках пальцы, присаживалась на неё, устав от разговоров ни о чём, в ожидании чего-то такого, необъснимого и манящего. И свершилось! В этом подъезде, на лестничной клетке первого этажа, у этой батарее — меня впервые поцеловал ОН. Юношеские гармоны помножились на очаровательные иллюзии о любви, платонической и не очень.
Вот я вхожу в подъезд. Темно, лампочка опять перегорела, меня хватают крепкие руки… «Ой»- только и вырывается у меня. «Ой»- смеётся ОН. Мой рыцарь, мой принц, мой избранник? И кажется, что эта сказка никогда не будет прочитана до своего финала. Но спустя какое-то время в этом же подъезде, рядом с надписью « Л + С = любовь» я ссорюсь с принцем непонятно зачем, а он обещает никогда не звонить. И я бегу через две ступеньки, спеша подняться вверх, а за ним хлопает дверь моего подъезда, царапая мою душу несмазанными петлями.
И вот наконец я выхожу из этого подъезда в последний раз. Нет, не подумайте ничего плохого. Это не похоронная процессия, и я не гробу и в белых тапочках. Я невеста в белом воздушном платье. Фата, букеты цветов, дети с верёвочками в ожидании конфет, любопытствующие соседи и кажется, что в этом и состоит весь смысл прожитых в этом подъезде лет – выйти из него под вспышки фотоаппаратов и под аккомпанимент любительского оркестра. Дверь подъезда №1 хлопает. Но так видно лучше. Тени, пусть даже и милые сердцу пусть останутся здесь…
А потом было множество других подъездов. С облупленными грязными стенами, которые давно забыли, что такое ремонт. И очень приличненькие, чистенькие и с обязательным графиком уборки на лестничной клетке. Тихие, с устоявшимся ритмом утренних «выходов» и вечерних «приходов», с шаркающими шажками бабушек, ведущих на прогулку внучков. Шебуршные, с непрерывно «завывающими» входными дверями, с бурными празднованиями очередной пятницы и случайными жильцами-квартирантами. Номера подъездов были разные. Я предпочитала нижние этажи. Детские коляски и велосипеды легче сносить вниз и заносить вверх. И не надо зависеть от исправности лифта. И я оценила дома с мусоропроводом непоследственно в подъезде. А потом кодовые замки. И чердак — не за возможность полюбоваться на звёзды. И заметив на стене сердечко, нарисованное мелками, терпеливо его смывала новым разрекламированным моющим средством.
А теперь у меня опять нет подъезда. Хотя слово «подъезд» — производное от «подъезжать». Вот я и подъезжаю к своему дому на красивеньком «поло». Теперь я живу в собственном доме в два этажа , с красной черепичной крышей. Моя дочь собирает значки с изображением «лошадок». А я очень люблю ипподромы. И то проигрываю, то выигрываю на скачках. И отчего-то слишком часто грущу о своём первом и наверное единственном. В который я войду, лампочка, конечно же, перегорела, дверь, несильно хлопнет, крепкие руки меня обнимут и единственное, что я скажу будет — «ОЙ»….