Жаркие летние дни неожиданно сменились осенней депрессией. Солнце не выглядывало уже несколько дней, дождь лил не переставая. Лишь изредка лучик света пробивался сквозь грозные тучи, освещая все вокруг ярким пламенем, и тут же умирал. Серые дома лишь дополняли печальную картину, нагонявшей состояние осознания дикой обыденности.
Никак не выделялся на общем фоне Кеволеч — юноша лет шестнадцати, печально бродивший по урбанизированному болоту. Подобно человеку, который, переключая каналы зомбиящика, и, натыкаясь на ужасно раздражающую его весело-розовую рекламу, останавливается на ней, чтобы еще раз испытать дикое отвращение, Кеволеч любил наблюдать и испытывать на себе ненавистный ему брак безобразного улыбающегося старика-прогресса и молодой печальной красавицы-природы. Вот и сейчас он наблюдал за нелепо смотрящимся, но уже привычным видом городских построек рядом с высокими деревьями и голубями и воронами, питающимися экскрементами цивилизации.
Кеволеч все чаще задумывался о том, о чем человеку его возраста думать было совсем не положено. Он больше всего на свете хотел бы просто жить, делать то, что ему нравится, и не задумывать о том, кто он, и зачем он здесь находится. Он хотел жить, как живет травинка, которая пробивает асфальт и растет всему миру назло. Как когда-то, сорок лет назад, жили тысячи молодых людей, отрастивших длинные волосы и покинувшие отчий дом. Но так не получалось. Он постоянно оглядывался назад и пытался заглянуть вперед. Позади его еще ничего не было, а будущее представлялось так нечетко и расплывчато, что ничего, кроме дикого страха и отвращения вызвать не могло. Больно осознавать, что ты ничтожество. Но именно к такому выводу, в лучшем случае, приходит человек, пытающийся познать себя глубже, чем положено природой.
Кеволеч понял, что до совершенства ему оставалось сделать всего один шаг…
Старый полуразвалившийся трамвай, с надписями на сиденьях салона, которые весьма красноречиво говорили о том, что не все в этом мире и в этой стране обстоит так, как хотелось бы, мчался на полной скорости. Два сверкающих глаза быстро приближаясь, становясь все больше и больше…
Ну зачем же так жестоко про себя, любимого? Наверняка, брутальное самоуничижение!