Константин Фридланд
Здесь был Я!
Добрый Великан
и
Великий Волшебник
(Мистические полеты наяву)
— ЧАСТЬ ПЕРВАЯ —
Парень вошел в кабинет совсем не так, как это делали все другие люди. Слегка приоткрыв дверь, он долго, по частям в нее протискивался. Сначала появилась голова, потом нога, затем правая рука вместе с половиной тела. После этого он остановился, будто задумавшись над тем, что же ему делать дальше: «продолжать заходить или нет». Решившись, он глубоко вздохнул, закрыл глаза и одним рывком втолкнул себя в комнату. Постоял, глядя на ручку двери, опять шумно вздохнул и, наконец, медленно закрыл за собой дверь. Замерев у порога и смотря в пол прямо перед собой, он начал нервно переминаться с ноги на ногу. Высокий, худой и очень сутулый, он совсем немного не доставал до потолка. На мое приглашение пройти и сесть он кивнул и промычал что-то невнятное. Но остался стоять на том же месте.
Приглашение пришлось повторить и лишь тогда он неуклюже, почему–то боком, маленькими шагами, абсолютно не соответствовавшими размеру его огромных тяжелых ботинок, очень осторожно продвинулся вперед. Казалось, он боится задеть невидимое «нечто» в почти пустой комнате. Проложив себе путь от двери до середины кабинета, будто пройдя по минному полю, он с видимым облегчением сел в кресло. Я очень удивился, потому что от этого он почти совсем не стал казаться ниже.
И, конечно же, знакомство началось с вопроса о его росте:
192 сантиметра, – угрюмо сообщил он. В прошлом году я вырос на двадцать восемь сантиметров. Сейчас я самый высокий в классе и еще продолжаю расти. Мне даже запретили спортом заниматься, чтобы не перегрузить сердце. – У него был не совсем устоявшийся голос. Эти несколько слов он произнес, говоря то басом, то почти мальчишеским фальцетом.
Стояла поздняя осень. Утренний морозец недвусмысленно напоминал о близкой зиме, он же был одет в очень легкую, тесную куртку. Его длинные, покрасневшие от холода руки вылезали из слишком коротких рукавов. Он сидел на самом краешке кресла, штанины узких потрепанных джинсов задрались вверх, и тонкие ноги были видны чуть ли не до колен. Эти торчащие из одежды руки и ноги делали его похожим на клоуна, пародирующего неуклюжего мальчика–переростка.
Но пародия не удалась. Для «клоуна» он был слишком грустен и хмур.
У него на голове была летняя кепка со сломанным посередине большим козырьком. Ее цвет был навсегда потерян после многих стирок и постоянного пребывания на солнце. И только сияла вышитая неувядаемым золотом надпись «New York».
Кепка была натянута очень низко. Так никто такие кепки не носит. Это было странно. Подростки могут одеваться как угодно, могут совершенно не думать о том, что на них надето, но подобные кепки они носят одинаково «правильно».
У него было хорошее имя – Питер. Оно очень ему подходило: Большой Питер. Долговязый Питер. Веселый Питер. Скромный Питер. Добрый Питер. Застенчивый Питер…
Жалуйся, – сказал я, – интересно, с чем мог прийти ко мне такой молодой и такой здоровый на вид человек.
Я и есть здоровый, – медленно проговорил он. У меня есть проблема, но не со здоровьем. На здоровье она не влияет. Ума не приложу, к кому мне можно обратиться, куда пойти. С этим что-то надо сделать. Если это будет так продолжаться, то я просто не знаю, смогу ли жить дальше. – Он поднял на меня печальные глаза и тут же, будто испугавшись чего–то, отвел их в сторону. – Моя проблема слишком сильно испортила мне жизнь. Ее даже показывать стыдно.
Тебе придется это сделать. Мне нужно знать, с чем придется работать. Или ты свою проблему сегодня забыл дома? – попробовал я пошутить.
Моя проблема всегда со мной, – совершенно серьезно произнес он, – она у меня… под кепкой. – С этими словами он взял кепку за козырек и потянул ее вверх.
Кепка не поддалась. Она как будто приросла к голове. Питеру пришлось приложить явное усилие, прежде чем ему удалось ее освободить голову. Он положил злосчастную кепку на колени, смял ее, затем расправил, опять смял. Было видно, что Питер очень смущен.
Голова Питера была абсолютно голой. Что называется, «лысой, как колено». Белая, «полированная» до блеска поверхность головы контрастно выделялась на фоне смуглых от загара лица и шеи.
Лицо было загорелым только в нижней половине. Тень от козырька провела четкую границу, отделявшую бледную, не тронутую загаром кожу лба и верхней половины носа от бронзовых щек и шеи. Стало ясно, что он все лето проходил, не снимая головного убора.
Абсолютно лысый череп Питера был слегка неправильной формы. Ассиметрично расположенные теменные кости «смотрели» в разные стороны. Уши жалобно торчали по бокам, усиливая контраст между богатырским ростом Питера и трогательной наивностью его детского лица.
И давно это у тебя, – спросил я озадаченно.
Сегодня будет ровно один год, два месяца и восемнадцать дней.
А что случилось?
Не знаю. И никто не знает. Волосы выпали за одни сутки. Это произошло в конце лета прошлого года. Я проснулся утром. Встал с кровати и пошел в ванную. Увидел себя в зеркале и… закричал! Голова была в абсолютно круглых проплешинах. Как будто кто-то нарисовал их циркулем. Я вернулся в комнату и увидел на белой подушке черные клочки волос. Они лежали аккуратными кучками. До этого я был кудрявый и длинноволосый. К вечеру у меня на голове не осталось ни одного волоска. Они весь день падали, падали… Это было очень страшно. Я потом даже заикался несколько месяцев. Сейчас я уже немного привык. Мама тут же повезла меня в больницу. Но там ничего не смогли сделать. Все анализы были хорошими.
Питер вздохнул со всхлипом, шумно перевел дух. Ему стало легче. Теперь я знал его тайну. Он все рассказал и… показал. Он избавился от самого неприятного, и я увидел, как он постепенно смягчается, будто напряжение туго натянутой, нервной струны внутри него начало ослабевать. Лишь теперь он смог сесть удобнее. Однако по–прежнему избегал смотреть на меня. Будто боялся увидеть насмешку на моем лице.
Я понимал его. Даже взрослые порой неделикатны. А в среде подростков желание посмеяться над чьей–то ущербностью доходит до крайности, до примитивного издевательства. Я представил себе огромное количество грубых и глупых насмешек, которые Питер терпит от своих «друзей” – одноклассников и обидность кличек, которые они ему дают. Вспомнил свои собственные юношеские разочарования, обиды и острое чувство одиночества, вызванные моими первыми реакциями на несправедливость этого мира, которые я не забыл и не забуду, пока жив.
Постоянная настороженность и страх перед насмешкой появляются у подростка с неординарной внешностью или с поведением, не вписывающимся в дурацкую «общепринятость». И это – естественные реакции на саркастическую и унизительную оценку грубого и, к сожалению, почти всегда доминирующего большинства его ровесников. Человек в период взросления необычайно жесток и безжалостен к другим. В угоду своему «остроумию», которое на самом деле не что иное, как обычное «желание выделиться», подростки могут наносить смертельные оскорбления, не чувствуя меры и никогда не зная, что это такое: «вовремя остановиться».
Питер внимательно рассматривал надпись на кепке. Потом зачем–то погладил ее гладкую, вышитую поверхность. Всем своим видом он показывал, насколько ему плохо и как он удручен тем, что с ним произошло.
Я почувствовал, что должен, обязательно должен сделать все, что только смогу, для Питера. Иначе жалость к нему не даст мне покоя. С острым чувством сострадания я смотрел на сияющее безобразие его лысой головы и пытался собраться с мыслями.
Сколько тебе лет? – спросил я, стараясь выиграть время.
Шестнадцать, – гордо сказал Питер и уточнил поспешно, – с половиной. А что, это важно? – с надеждой спросил он. – Может, хотя бы возраст может помочь? Все мне говорят: «Ты – такой молодой! Все еще отрастет!» А оно лысое и лысое. Все время. И никто не знает, что тут делать. Никакие мази не помогают. Мама что только мне не давала, к кому только не водила. А я все в этой кепке. Сижу дома и никуда пойти не могу. Везде говорят одно и то же: «Молодой человек, снимите вашу кепку! Вы находитесь в доме, в котором никто и никогда не сидит за столом в головном уборе».
Он явно передразнивал кого–то. Я живо представил себе эдакую зловредную «Тетку – Синий – Чулок» в круглых очках, смотрящую на Питера сквозь толстые линзы. Она вся переполнена чувством педагогического вдохновения и пытается «прожечь» Питера взглядом и словом, чтобы тот на месте «сгорел со стыда». При этом «Тетка – Синий – Чулок» безумно радуется выпавшему ей редкому случаю сделать «умное и справедливое» замечание такому высокому и столь молодому человеку.
Все думают, что я просто невоспитанный, – продолжил Питер, – да какое уж тут воспитание! – Он безнадежно махнул рукой и начал было надевать кепку на голову, потом вдруг раздумал. И вдруг резким движением руки сбросил ее на пол. – Ух, как она мне надоела! Пусть хоть здесь голова от нее отдохнет. Я все время боюсь, что она упадет в самый неподходящий момент, и поэтому очень сильно затягиваю ремешок. Ну, что скажете? – обратился он ко мне.
Не торопись, дай подумать, – сказал я. – Хотя думать здесь нечего. Давай мы с тобой поработаем, а там видно будет.
Хорошо. Я согласен – сказал Питер и опять тяжело вздохнул. – Меня к вам мама послала. Она говорит, что вы ее подругу от мигрени избавили. Я толком не знаю, что такое «мигрень». Но мама так это говорит, что даже мне понятно – это было очень трудно сделать.
Питер закрыл глаза. А я еще несколько секунд сидел, ничего не предпринимая. Потому что… не знал. Не знал с чего начать. Такой необычный, непонятный случай.
Я вспоминал свой прошлогодний опыт работы с молодой женщиной. У нее были очень редкие волосы, и они продолжали выпадать. Ее проблема появилась после сильнейшего нервного потрясения. Женщина находилась в лифте собственного дома, когда на нее напали двое пьяных идиотов. Избили, отняли сумку… Тогда я понимал, с чем имею дело. Как только мне удалось «перекрыть», а потом растворить в сильнейшей энергии жуткую, впечатавшуюся в мозг женщины информацию ее смертельного Испуга и инстинктивного, животного Страха, волосы сначала перестали выпадать, а затем начали расти снова, как и положено. Через два месяца голова женщины приняла нормальный для ее возраста вид.
Какие нервные потрясения могут быть у такого юного человека, как Питер? Я не мог ничего предположить. Его мама, судя по всему, так любит своего сыночка, что ограждает его от всего.
Я начал работать. Вдруг неожиданно для самого себя я вздохнул, шумно набирая в легкие воздух, повторив манеру Питера тяжело вздыхать по каждому поводу. Тут же поймав себя на этом, я подумал:
Ну вот, мало мне своих дурных привычек, теперь заразился еще одной.
Это было много лет назад… Встреча с Питером произошла в переломный, трудный и, быть может, один из самых счастливых периодов моей жизни.
Очень многое заканчивалось, но еще больше начиналось…
Я так хорошо помню этот случай, потому что он был одним из двух важнейших СОБЫТИЙ, которые помогли мне окончательно определить мою новую Судьбу. Одновременно с Питером, простодушно доверившим мне свою загадочную проблему, в мою жизнь вошли Мистика и Тайна. Он был одним из первых, кто помог зарождению во мне уверенности, ощущения собственной «нужности» и осознания своих способностей помогать тем, кому никто другой ничем помочь не может, и кто без меня и моей работы был бы гораздо несчастнее.
Это было так давно, что еще не появилась сегодняшняя повальная мода на «мистическое». Тогда это увлечение только начиналось. Питер пришел ко мне на гребне большой волны людей, которых приводил ко мне слух о том, что в городе появился некий Чудодей. Появился и скоро уедет, поэтому надо торопиться успеть воспользоваться его помощью. Люди с огромной надеждой ехали на встречу со мной со всех концов большого города.
Новичку везет. Я много и успешно помогал в те дни. Теперь, после стольких лет упорной работы, теперь, когда у меня самого есть ученики, я знаю, что это на самом деле не везение. Моя работа совсем не похожа на игру в карты. Просто Новичка – ВЕДУТ. Ведут как маленького ребенка «за руку», помогая и ни на минуту не оставляя без внимания.
Когда у кого-нибудь из моих учеников начинается подобный период везения, я знаю: Он избран. Ему помогают и его начали вести. А это значит: он может. На него надеются.
И вместе с этим, это «проверка успехом». Стоит привыкнуть к тому, что все получается замечательно и легко. Стоит позволить, чтобы появились в голове мысли о собственном «всемогуществе», как сразу же приходят неудачи. Без паузы, и, не дав опомниться, все становится трудным и тебе придется на своей шкуре почувствовать и прочувствовать горечь поражения и ощущение собственного бессилия. Проблемы, с которыми ты будешь работать, будут вдвое, втрое сложнее и тяжелее. Они заставят тебя искать, мучительно постигать следующий уровень своих возможностей. А потом в награду – опять успех и так, как я теперь понимаю, – до бесконечности. Потому что бесконечен путь развития и всем приходится начинать с нуля.
За месяц моего отпуска, который я провел, не отдохнув ни одного дня, в большом и далеком от родного дома городе, работая с людьми от зари и до позднего вечера, мне удалось помочь многим. Были случаи серьезные и не очень. Но все проблемы, с которыми люди приходили ко мне, были, что называется, «средней степени сложности». Все были довольны результатами. Они с удовольствием и удивлением повсюду рассказывали о том, как избавились от многолетних проблем после всего нескольких визитов ко мне.
В то время люди еще не потеряли способность удивляться!
Передо мной серьезно стоял вопрос о том, буду ли я всю оставшуюся жизнь заниматься целительством. И там «Наверху» решили помочь новичку. Успех следовал за успехом, выздоровление – за выздоровлением.
Создавалось впечатление, что кто-то мудрый, всеведающий и всемогущий, следовал хорошо составленному плану моего профессионального обучения. У меня все время было ощущение (оно со мной и по сей день), что кто-то специально занимается подбором людей и проблем. Каждый случай мог меня чему–то научить, помочь узнать что-то новое.
Там «Наверху» будто торопились предоставить мне возможность поработать с максимальным количеством самых разнообразных биоэнергетических проблем и использовать как можно больше способов избавления от них. Бесценный опыт этого периода моей жизни помогает мне и сегодня.
Пишу не только о себе. Я знаю, как тяжело бывает решиться. Я помню, как трудно мне было понимать все, что я делаю, вникать в детали очень разных случаев. Все они, как потом, оказалось, были уроками мастерства.
Самым трудным было до всего доходить в одиночку. Очень хочется верить, что опыт моего такого трудного становления сможет помочь тому, кто сейчас читает эти строки. Тому, кто уже начал получать подобные УРОКИ и, пройдя полосу первого успеха, вышел на дорогу первых неудач. Я видел, как многих людей останавливали первые поражения, а чувство одиночества заставляло свернуть с намечающегося пути и ввергало в мучительные сомнения в своих собственных возможностях. Таким людям я хочу сказать: эти неудачи – кажущиеся. Они – свидетельство перехода на другой Биоэнергетический Уровень. С тебя спрашивают строже и «дают», вернее доверяют, проблемы посерьезнее.
Но ты всегда – не один! Тот Кто «Наверху» – всегда с тобой.
Я начал работать. Вдруг неожиданно для самого себя я вздохнул, шумно набирая в легкие воздух, повторив манеру Питера тяжело вздыхать по каждому поводу. Тут же поймав себя на этом, я подумал:
Ну вот, – мало мне своих дурных привычек, теперь – заразился еще одной.
Биополе Питера было большим и сильным. Энергии было много. Молодой, быстрой Биоэнергии. «Ощупывая» параметр за параметром, я ничего аномального не обнаруживал.
То, что занимает у меня сегодня одну–две минуты, тогда требовало значительно большего времени.
Прежде чем что-то «делать», необходимо было выяснить, что происходит на «поле будущей деятельности». Надо ли здесь «сеять» или пора уже «убирать» урожай. А, быть может, – все поле в сорняках? А может быть, не хватает питания? Жирная или худосочная почва? Есть ли движение жизненных соков и достаточно ли оно? Все ли на месте? А может быть, есть что-то опасное? Может быть, что-то сдвинуто с правильного места, не работает и это «Что–то» надо вернуть к нормальной жизни?
Чем дольше я работаю с Биоэнергией, тем больше деталей вижу и узнаю. Я не устаю поражаться тому совершенству, которое все шире открывается передо мной и тому нескончаемому разнообразию природных биоэнергетических изобретений, которые организм человека рождает для того, чтобы обеспечить бесперебойное перемещение и трансформацию энергии в его каналах и энергетических центрах. И все это происходит для того, чтобы как можно лучше продолжался и никогда не останавливался загадочный и прекрасный процесс Жизни.
Моим инструментом обследования биополя человека является специальное природное приспособление – «Энергетический Луч». Для меня – это основной источник информации о состоянии Биоэнергетического «Каркаса» организма человека.
Энергетический Луч работает по принципу Эхолота. Чтобы получить и собрать информацию о биополе человека, я посылаю концентрированную до состояния острой «шпаги» Биоэнергию в невидимую для всех людей «Неизвестность». По характеру ответной реакции, которую приносит мне Энергетический Луч, я могу судить – о мягкости, твердости, напряженности, текучести, насыщенности или недостаточности силы того, во что мой Луч–Шпага упирается и о форме объекта, если это объект. «Энергетический Луч» может стать для меня лучом прожектора или карманным фонариком, потому что иногда надо «осветить» что-то в целях лучшего «опознания» непонятного энергообразования.
Обследуя Ауру Питера, я решил, что буду просто «прощупывать» сантиметр за сантиметром все его Биополе. В результате такого тщательного обследования очень скоро я наткнулся… на желеобразный, медузоподобный «Мешок».
Чужеродная Энергия, туго затянутая сверху, по форме напоминала большую набухшую каплю, которая свисает с края сосуда, вот–вот готовая упасть. Но «Мешок» никуда не падал. Похожий на сказочную котомку с человеческими бедами, перевязанную руками злой Феи, он висел в пятнадцати сантиметрах от левого уха Питера и абсолютно никак не реагировал на излучение волн и силовых линий, окружающих голову каждого человека. Не раскачивался и не перемещался… Это явно инородное тело было молчаливо и индифферентно ко всему, что происходило вокруг. Совершенно равнодушно оно воспринимало мои энергетические «толчки» и попытки сдвинуть его с места или зацепить хоть что-нибудь в его внутреннем пространстве. Луч проходил насквозь через его то ли жидкую, то ли газообразную, а скорее, «грязевую» сущность и не давал никакой дополнительной информации о том, что находится внутри. Странная, неподвижная и еле заметная «Тень» тянулась от «Мешка» и покрывала бедную, лысую голову Питера.
Ухо болит, – вдруг сказал Питер, и его левая рука инстинктивно потянулась к голове.
Не волнуйся, сейчас пройдет, – успокоил я Питера и понял, что мои попытки хоть что-то сделать с «Мешком» все–таки дали результат. Иначе бы не было столь определенной реакции у того, кто все это время, «один год, два месяца и восемнадцать дней», ходил, ел, пил, спал, терял волосы… и не знал, не мог знать о существовании рядом с ним грозного и грязного энергетического монстра.
Я понял, что здесь, внутри этого «Мешка», кроется причина несчастья, в прямом смысле «упавшего на голову» бедного Питера. Энергетическая Тень от «Мешка», заслонившая от него весь мир здоровых людей, сотворила эту беду, и Питер потерял все волосы со своей головы.
Но что делать дальше?
Инородные тела, отрицательные вибрации и энергетические враждебные образования, встречавшиеся мне во все годы предыдущей работы, были гораздо меньшего размера и ощущались мною совсем иначе. Они всегда бурно реагировали на мои «толчки» и прикосновения. Пытались спрятаться, «замаскироваться», убежать и, в конце концов, рассыпались или «таяли» под слишком сильным для них свечением моего Биоэнергетического Луча. Я знал, что делать с ними.
«Мешок» же меня не боялся и никуда не убегал. Он висел, как тяжелая боксерская груша, которая абсолютно никак не реагирует на удары кулачков маленького ребенка, потому что у того просто не хватает сил заставить эту тяжелую штуковину хотя бы один раз качнуться. Это было что-то новое. Нечто совсем «из другой материи».
Время встречи закончилось. Я знал, что меня уже ждут. До завтра надо было во что бы то ни стало найти выход. «Я должен что-то сделать, чтобы расправиться с этим «Мешком» и узнать его Тайну», – решил я и, успокоившись на этом, попросил Питера открыть глаза.
Ну, вы даете! – сказал он, открыв глаза, раздвигая руки далеко в стороны и потягиваясь всем своим длинным телом. – Я все время чувствовал, как по мне что-то ходит. То тут нажмет, то здесь надавит. Я даже несколько раз приоткрывал глаза. Мне не верилось, что вы сидите за два метра от меня и, не трогая меня руками, так меня изучаете, что я чуть ли не качаюсь. Вы меня потом научите? Я своих друзей буду вот также толкать «без рук», чтобы они меня больше уважали.
Не говори так, – сказал я сердито. – Это глупая шутка. – Я был сильно зол из-за безуспешности моих попыток добиться хоть какой-нибудь вразумительной информации о зловещем и неподатливом «Мешке». – Придешь ко мне завтра.
Хорошо, я приду. Я теперь уверен, что вы мне поможете. То, что вы умеете делать, не каждый может. – Питер смотрел на меня с явным уважением и надеждой.
Ребенок. Какой он еще маленький, хоть и вымахал под потолок, – подумал я. – Но как мне ему помочь? Что же это такое? И что мне с этим делать?
Я еще не знал, да и не мог знать, что вечером того же дня ответы на все эти вопросы придут ко мне сами.
Правило «парных случаев» широко распространено среди профессий, связанных с работой с людьми. Оно заключается в повторении очень похожих случаев в течение короткого времени. Если к семейному врачу годами никто не обращается по поводу какого-нибудь редкого заболевания, то, уж если кто-то обратился, вскоре обязательно будет еще одно обращение по тому же поводу, а потом опять долго не будет ничего похожего. В моей практике это происходит часто. То это связано с тем, что все, как один, обращаются только по поводу больной спины, и начинает казаться, что другими болезнями никто никогда не болеет, то это головные боли, то депрессии, то еще что–то, совсем необязательно часто встречающееся среди людей. Иногда доходит до смешного. Повторяются не только проблемы, но даже имена и ситуации.
В этот раз это был парный случай обращения по поводу редкого, трагического и опасного факта из жизни нашей «биоэнергетической среды обитания».
Я еще не знал, – да и не мог знать, что вечером того же дня ответы на все эти вопросы придут ко мне сами.
«Парный случай» оказался хорошим знакомым людей, у которых я остановился в этом городе. Когда я поздно вечером вернулся в их дом, он ждал меня уже часа два. Как–то уж явно обреченно он посмотрел на меня, встал со стула и скорее уронил, чем опустил голову на грудь. Потом он долго не мог справиться с прерывистым, тяжелым дыханием, прежде чем смог с трудом произнести:
Меня зовут Макс. Помогите мне, пожалуйста!
На вид ему было не больше двадцати пяти лет, но очень светлые волосы, так сильно подчеркивали противоестественную худобу и бледность, что ему можно было дать все сорок. Макса одолевала тотальная слабость. Он с трудом передвигался по комнате, шаркая при ходьбе, как старик.
Нас быстро оставили одних.
Врачи определили, что у меня острая сердечная недостаточность, – стал рассказывать Макс, – ее еще называют предынфарктным состоянием. Я чувствую все время сильное сердцебиение и слабость во всем теле. Мне трудно ходить и подниматься по лестнице.
Как и когда это началось? – спросил я.
Все началось месяц назад во время похорон моего старшего брата. Он умер от инфаркта. Ему было всего тридцать три года. Такой трагический и слишком ранний уход из жизни! И все же, я до сих пор не понимаю, почему его смерть вызвала у меня такую сильную негативную реакцию.
Ровно год назад умер наш отец. Внезапно оторвавшийся тромб перекрыл легочную артерию. После его смерти мы узнали мудреное название его болезни – «Тромбоэмболия». Неожиданный уход отца из жизни мы с братом восприняли как катастрофу. Но я быстрее, чем он, оправился от шока. Никаких проблем со здоровьем у меня тогда не возникло. А у брата появилась сильная депрессия. Он так и не смог избавиться от нее до последнего дня своей жизни.
Раньше я никогда не жаловался на сердце. С детства занимаюсь боксом. В семнадцать лет сумел стать чемпионом города среди юниоров. У меня всегда было отличное здоровье. Мне приходилось проходить много медицинских комиссий и осмотров, и никто никогда не обнаруживал никаких проблем с сердцем. А теперь вот… Лекарства почти не помогают. За этот месяц я потерял половину своего веса. И день ото дня мне все хуже и хуже.
Макс нервничал. Было видно, что он никак не может привыкнуть к своей болезни. Болеть так сильно для двадцатипятилетнего спортсмена – непривычно и странно. Здоровье для таких, как Макс, всегда кажется чем–то бесконечным. Любая болезнь, воспринимается ими как стихийное бедствие и нечто совершенно противоестественное.
Его руки дрожали. Макс все время потирал ладони характерными для всех боксеров движениями. Он будто растирал их, разминая перед тем, как надеть боксерские перчатки.
Его биополе меня поразило: Макс умирал. Аура выступала за границы его физического тела не более, чем на несколько сантиметров. Как у столетнего, разрушенного временем старца на больничной койке перед смертью.
Движение Биоэнергии внутри тела было суматошным, даже «истерическим». Логика последовательности перехода Биоэнергии из одного состояния в другое была нарушена. Чакры в паническом испуге судорожно пульсировали, то замирая, – то бешено вращаясь по искривленным и удлиненным орбитам своих спиралей.
Я обратил внимание, что все чакры были сильно вытянуты в одну сторону, как будто бы их влекло что–то, находящееся слева и обладающее огромной силой притяжения.
Я проследил своим Энергетическим Лучом за этой тянущей силой, так странно и фатально изменившей правильность обычного, спирально–конусного вращения чакр, и был приведен к огромному, плотному Энергообразованию, которое расположилось на прямой линии от левого плеча Макса на расстоянии вытянутой руки. Мне вспомнилась утренняя встреча с Питером и «знакомство» с его страшным, грязным «Мешком». Новое Энергообразование, принадлежащее Максу, было очень на него похоже. Такое же желеобразное и непроницаемое для исследования.
Но на этом сходство заканчивалось. Новая «находка» была идеальной овальной формы и гораздо большего размера, чем та Энергетическая Грязь, собранная в мешок, что плавала в воздухе рядом с головой Питера, отбрасывала на него свою «Тень» и была причиной странного, издевательского облысения трогательного подростка.
Огромная, тяжелая, темная, овальная Туча нависала сбоку над головой Макса и грозила ему смертью. Все дальние эллипсы орбит сильно растянутых влево чакр Макса соприкасались с этой Тучей, отдавая ей свою энергию. Вернее, это Туча высасывала Биоэнергию Макса, протягивая свои щупальца к его чакрам и лишая его жизненных сил. Это было намного страшнее, чем в случае с Питером.
Опять! – подумал я. – Если эта магическая, грозная «Медуза» пришла ко мне еще раз, значит, я могу и должен с ней разобраться.
Пока я раздумывал, энергично «ощупывая» Овальную Тучу обеими руками (беру это слово в кавычки, потому что я это делал, не вставая с места), что-то с ней стало происходить.
Я почувствовал у нее внутри самостоятельное движение. По моим рукам пробежала холодная дрожь. Я понял, что мои руки, задержавшись чуть дольше обычного в положении, напоминающем попытку раздавить или смять в лепешку странный Овал, создали между собой поле сильного биоэнергетического напряжения, которое этому инородному телу явно не понравилось. Я усилил излучение, идущее из моих ладоней. Сделал его целенаправленным, более концентрированным и жестким.
Внутри Темного Облака что-то дрогнуло. Оно вдруг «отпустило» энергетические орбиты с трудом вращающихся чакр Макса.
Я продолжал держать мрачное, едва шевелящееся, отвратительное энергообразование в напрягшихся руках. Пальцы стали тяжелыми. Я увидел как, вопреки всем физическим законам, кровь вместо того, чтобы покинуть поднятые вверх руки, стала наполнять их все сильнее и сильнее. Я уже с трудом удерживал руки на весу. Обе они по локоть посинели и слегка подрагивали от напряжения. Я физически ощущал, как поток Биоэнергии, струившийся из моих ладоней, прожигает этот плотный энергетический «кисель».
Такую сильную энергию я еще не получал, или мне такую никогда не давали, – подумалось мне.
И то и другое было правильным. Я отчетливо понимал всю необычность и серьезность происходящего.
Это продолжалось долго. Очень долго. Рукам было больно. Они задеревенели. Стали будто чужими.
Нам надо выдержать это, – все время говорил я про себя, обращаясь к своим неимоверно напряженным рукам. – Слишком все серьезно, чтобы можно было обращать внимание на какую–то глупую усталость. Жизнь Макса того стоит!
Я упрямо продолжал держать между ладонями зловещую «Тучу», сжимая ее с двух сторон. Внутри нее происходили какие–то смутные, непонятные колебания. Ее Цвет периодически менялся. Он становился то буро-красным, то серым, то грязно-свинцовым. По поверхности пробегали туманные волны. Было странно видеть, как при помощи этих судорожных конвульсий ожившее Энергообразование пытается освободиться из моих рук.
«Туча»… дышала! Ее движения напоминали судороги вытащенной из воды диковинной рыбы, раздувающей жабры в тщетной попытке вдохнуть воздух, – свою последнюю надежду на выживание.
Энергетическая «Медуза» медленно тяжелела и давила на руки все сильнее и сильнее. Мне стало еще труднее удерживать руки на весу в совершенно неподвижном состоянии. Понятно было, что самым главным в этом момент было беспрерывное облучение «кисельной Тучи». Ни в коем случае нельзя было ослабить поток энергетических вибраций, которые производили явно положительное для Макса воздействие на шевелящееся, как в предсмертных конвульсиях, энергетическое чудовище.
Радостное зрелище придавало мне дополнительные силы. Прямо на моих глазах быстро вырастало биополе Макса, восстанавливая свой нормальный объем. Его Чакры, получившие возможность вернуться к своим обычным, «правильным оборотам», принялись делать свое привычное дело с удвоенным старанием. Постепенно появилось сначала слабое, а потом все более усиливающееся и яркое горение Радуги Жизни внутри главных центров «Энерготела» Макса. Мощно набирая вибрации своего основного цвета, каждая чакра восстанавливала необходимый объем Биоэнергии во всех физических, жизненно–важных органах и энергетических каналах. Движение Энергии, возвращающейся в сердце Макса, напоминало стремительный горный поток, наполняющий пересохшее озеро чистой и свежей водой до самых краев его высоких, к счастью, уцелевших берегов. Лицо Макса порозовело. От этого его волосы стали еще светлее.
Спасибо, – вдруг произнес Макс, до этого хранивший глубокое молчание. – Я чувствую, что сердце бьется нормально, и дышать стало намного легче.
Я увидел, что на лице Макса разгладились глубоко прочерченные борозды, проходившие от крыльев носа к губам. Только теперь мне стали хорошо видны белые, четкие рубцы от шрамов, тремя резкими штрихами пересекающие его левую бровь.
Этот боксер, наверное, дрался отчаянно, когда был здоров. Какой же он был бледный, если такие большие шрамы раньше совсем не были заметны, – подумалось мне. – Что ты еще чувствуешь? – спросил я Макса.
Тепло. Особенно в груди. И облегчение. Руки и ноги ватные, слабые, но легкие и горячие. Я сильно взмок под рубашкой. Ощущение даже приятное. Это напоминает мне мои тренировки. Свежая, прохладная влажность на теле и разливающееся тепло внутри. Весь этот месяц мне казалось, что я уже никогда не согреюсь. Меня все время бил озноб, и мне постоянно было очень холодно. То, что я согрелся сейчас, просто удивительно, – сказал Макс.
«Тепло внутри и прохладно снаружи»: типичная картина возрождающейся гармонии баланса энергий «Инь» и «Ян». Я часто наблюдаю похожие реакции у людей, проблема которых связана с нарушениями движения энергии «Чи» в китайских меридианах. Обычно эти нарушения вызываются сильной «утечкой» энергии из системы китайских меридианов. Крупные энергопотери делают непрерывный переход энергий «Инь» в «Ян» и «Ян» в «Инь» неполноценным, и их постоянное встречное взаимопроникновение друг в друга становится фактически невозможным.
У Макса эти потери были настолько велики, что энергии «Инь» и «Ян» буквально перескакивали из канала в канал. Обходные, аварийные пути движения энергии, которые в Китае называются «Чудесными» Каналами, уже не справлялись даже с самой простой энергопередачей. У Макса опасно нарушился баланс противоречивого и поэтому очень «капризного» соединения противоположностей активной «Ян» и пассивной «Инь». В этом была причина того, что его все время лихорадило и знобило.
Очень характерно в такой ситуации появление внутреннего ощущения «тряски». Подрагивания нервных окончаний по всему телу – это уже очень серьезный симптом, который говорит о тотальном поражении всей системы китайских меридианов в целом.
Я мог придти к вам еще раньше, но меня все время что-то удерживало, – продолжал удивляться Макс. – Не могу понять, чего я боялся?
Ты и не мог прийти ко мне раньше, – подумал я. – Мне еще было рано встречаться с тобой и с твоей жуткой проблемой. Я не был готов еще вчера делать то, что сейчас, хотя и с трудом, но все же делаю.
o Я бодро сказал:
Все нормально, ты никуда не опоздал. Мы решим твою проблему. Ты же чувствуешь, что тебе уже помогло? Правда? Не волнуйся и сиди спокойно. Так мне будет легче с тобой работать. Хорошо?
— Конечно. Я не буду вам мешать. Я выполню все, что вы мне скажете, – ответил Макс.
Если бы он знал, что я делаю. Если бы Макс знал, что, говоря с ним бодро и весело, я держу в руках его возможную и скорую смерть!
«Проклятие»! Настоящее, энергетическое, профессионально сделанное «Проклятие» – вот что это было! Теперь я понимал это совершенно точно. Годами я ждал этого момента. Ждал с неуверенностью и с замиранием сердца. Я все легче и легче расправлялся с каким-нибудь маленьким противным «сглазом» или, по–другому говоря, «последствиями» черной эмоции и плохой, злой мысли невежественных, издерганных несправедливостями нашей жизни и озлобленно относящихся друг к другу людей. Каждый такой случай предупреждал меня о том, что когда-нибудь, рано или поздно мне неизбежно придется встретиться и с «Проклятием».
«Дурной глаз», «Злой взгляд», «Черная Эмоция», «Взгляд Дьявола», «Инородная вибрация», «Чужое энергетическое вторжение», «Отрицательная мыслеформа»: за этими разными названиями скрывается одно и то же биоэнергетическое явление. Оно давно стало чуть ли не самым частым объектом моей работы с людьми.
Практически не проходило дня, чтобы я кого-нибудь не избавил от «Сглаза». Я освобождал каждого встреченного мною человека от этой жуткой маленькой инородной злой вибрации всюду, где бы я ни находился. Теперь я понимаю, что это был потрясающий тренинг, а тогда я просто не мог пережить того, что фактически у каждого человека «сглазов» всегда много и они все такие злые, отвратительные и… незаслуженные. Дома, на работе, на отдыхе, в гостях, в транспорте, в компании и без нее, я без конца снимал с людей гадкие, чужие порождения несовершенства человека.
Очень скоро я понял, что люди «насылают» их друг на друга, сами того не осознавая. Специально редко кто думает, например, так: «Чтоб ты сдох, как я тебя ненавижу и как ты меня раздражаешь!» Но ненамеренно, сплошь и рядом: ВСЕ.
«Мы–всего–лишь–Люди» за очень редким исключением, часто завидуем, грустим, злимся и теряем душевное равновесие в момент лицезрения чужого успеха и счастья. Как сильно «Мы–всего–лишь–Люди» негодуем по поводу «несправедливого», по нашему мнению, распределения красоты, удачи, ума, здоровья и жизненных благ и удовольствий. К сожалению, всех касается «вечный» закон человеческого общения, говорящий о том, что «бифштекс в чужой тарелке всегда больше и вкусней». Все проблемы мира, с которыми сегодня, вчера, сто лет, пять тысяч лет назад сталкивался человек, происходят и происходили из-за того, что всегда и во все времена самыми трудными для исполнения библейскими заповедями были шестая, девятая и десятая:
«И говорил Бог все слова свои, сказав: «…дабы продлились дни твои на земле, которую Господь Бог твой дает тебе.
6. Не убий.
9. Не отзывайся о ближнем твоем свидетельством ложным.
10. Не домогайся дома ближнего твоего; не возжелай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».
Долгие тысячелетия люди учились не убивать, физически не уничтожать себе подобных или, по крайней мере, во всеуслышание признавать, что это плохо и неправильно. Долго. Слишком долго зависть заставляла убивать камнем, ножом, ядом, пистолетом, бомбой, газовыми печами… Человеческая агрессивная Фантазия и безудержная Зависть всегда подсказывали и сегодня все еще продолжают «вдохновлять» людей на сотворение все новых и новых орудий убийства.
Вот уже и самолет, с доверху наполненным баком горючего или невинный почтовый конверт, несущий смертельную болезнь, стали изощреннейшими способами массового убийства людей. Что будет следующим?
Оболгать ближнего прежде всего перед самим собой, а затем в праведном гневе натравливать на него других. Как много псевдо–колдуний, самых красивых женщин в своем поколении, было сожжено на костре? Просто потому, что кому–то хотелось объявить их красоту преступлением и таким образом избавиться от предмета своей мучительной зависти?
А сколько еще лет пройдет, пока мы научимся не убивать друг друга мысленно? Пусть даже невольно?
Я долго расстраивался, видя это. Потом расстраиваться перестал. В конце концов, это слишком легко: осуждать. Лучше сделай то, что ты можешь, а исправлять людей будут Высшие Силы и сама Жизнь. Таково было мое решение. Никто не знал об этом. Но я замечал, как подсознательно или интуитивно люди чувствовали мою помощь. Многие косвенно отмечали это и благодарили примерно так:
Ничего особенного ты мне не говорил, но после разговора с тобой я вернулся домой окрыленным. Мне стало легче, будто я сбросил с плеч целую гору.
Тем, кому доверял, я рассказывал о сглазе, от которого я их избавил. Других я просто благодарил за внимание к моей персоне, если предполагал, что эти разговоры могли показаться некоторым людям странными. Я ничего не рассказывал о том, что же происходило с ними на самом деле, если считал, что люди еще не были готовы говорить со мной на такую острую и опасную тему. С теми же, кто приходил ко мне на прием, я просто проводил форменную чистку, раскапывая залежи старых и новых «сглазов».
Постепенно я начал понимать, что нет смысла в войне с биоэнергетическими чужеродными новообразованиями. Они долго играли со мной, воюющим забиякой, в игру «кошки–мышки», будто насмехаясь над моим невежеством. Я их «уничтожал», а они, как птица Феникс, возрождались из того пепла, в который я их превращал.
Долго–долго так продолжалось, пока… Пока я не осознал, что необходимо найти выход из этого заколдованного круга. Я понял, что уничтожить ничего нельзя, пока не поняты основы биоэнергетической механики возникновения и причины невероятной стойкости существования этих гадких, постоянно возрождающихся, энергетических химер.
Годы упорной борьбы помогли мне выяснить причину жизненной силы и распространенности этого позорного для всех нас явления. И когда причина была определена, мне стало намного легче расправляться со сглазами.
Если бы Макс знал, что я делаю. Если бы он знал, что, говоря с ним бодро и весело, я держу в руках его возможную и скорую смерть!
Заканчивался второй час с того момента, как я взял «Темную Тучу» в руки. Из последних сил я сжимал «Проклятие», облучая его особыми, новыми для меня тепловыми, жесткими вибрациями, которые я «получил» специально для этого случая, и думал о том, что именно к этому моменту готовился все время моих занятий Биоэнергией и бесконечных поисков наилучшего способа избавления людей от проблем со здоровьем. Я был очень рад тому, что у меня есть достаточно много времени и после Макса никто не ждет меня в соседней комнате.
Я вдруг почувствовал чью–то помощь и поддержку. Руки перестали болеть, стали легкими и будто «поплыли в воздухе». Это новое ощущение сопровождалось реальным чувством, что воздух, обычно не замечаемый и не ощущаемый, стал каким–то «другим»: более густым и тягучим. Это было очень похоже на открытие «второго дыхания» после пробега дистанции в несколько десятков километров у бегуна–марафонца. Я понял, что Энергии у меня и у Макса сейчас так много, скорость ее вибраций так велика, что воздух вокруг нас становится «плотнее» и может поддерживать физические объекты. Голова Макса странно покачивалась из стороны в сторону.
Как хорошо, – повторял он уже несколько раз за эти два часа. – Я чувствую себя таким же, как и прежде. Сильным и невесомым. Мне всегда было легко двигаться. Я никогда не знал усталости. На ринге я часто побеждал только благодаря своей выносливости.
Солнце за окном окончательно закатилось за горизонт.
В комнате стало совсем темно. Я не мог отойти, чтобы зажечь свет. Макс сидел с закрытыми глазами и молчал.
Совершенно неожиданно внутри мутного, серо–красного Проклятия, будто раскаленного сильным потоком жесткой Энергии, исходившей из моих ладоней, появилось слабое тускло–оранжевое свечение. Я удвоил излучение энергии из моих рук. Свечение в ответ стало ярче. От дрожащего, неверного света, колеблющегося в моих руках, по полу и по стенам комнаты поползли длинные светлые и таинственные тени. Я перестал ощущать реальность происходящего и все время чего–то ждал. Чего именно, я не знал, но продолжал упорно ждать.
Счет времени был потерян. Время вообще исчезло из комнаты, уйдя за горизонт вслед за погасшим солнцем. В комнате наступила глубокая тишина. Все, кто были в доме, ушли, чтобы нам не мешать.
Черты лица Макса стали почти неразличимыми, и только мои руки были освещены призрачным светом, идущим из пустоты мрачного Овала между ними.
И тогда я решился применить не так давно открытое мною сильнейшее средство. Я уже хорошо опробовал его в борьбе со сглазами.
Все гениальное – просто. Сглазы могут быть уничтожены окончательно, только если удается разгадать тайну их возникновения и хоть как–то узнать про них любого рода ПРАВДУ. Я хорошо «отшлифовал» это средство, и оно работало у меня практически безотказно.
Все маленькие, сильно сконцентрированные злые вибрации «сглазов» рождались из… Обмана. Не зря народная мудрость учит бояться лживых льстецов и не доверять им: Разбираться надо с «друзьями». Понимать врагов и распознавать их намерения гораздо легче.
В свою очередь, «сглазы», как и любой обман, очень боятся Правды о себе. Она для них губительна. Появление света Истины заставляет «сглаз» исчезнуть так же быстро, как приход утреннего Солнца за несколько минут разгоняет густой, плотный ночной туман, казавшийся в белесой темноте абсолютно бесконечным и вечным.
Присутствие Правды означает невозможность Лжи!
Если ребенок родился красивым, то мамы всего мира замечают одну странную закономерность. Стоит вывести ребенка на свежий воздух и встретить дальнюю знакомую, которая обязательно будет умильно хвалить пухленькие, розовые щечки и замечательно здоровый вид ребенка, как назавтра же у того подскакивает температура. Он мечется в горячке, и весь его здоровый вид и румяные щеки надолго покидают его.
И тогда мамы во всем мире говорят:
— Сглазили мое сокровище. В следующий раз никогда никому не буду показывать ребенка и буду обходить всех знакомых стороной.
Типичная ситуация обмана и появления «сглаза». «Добрая» льстица умильно говорит одно, а в сердце испытывает острую зависть и вольно или невольно, но творит зло.
Если зависть к чужому успеху, пусть он выражается хотя бы в том, что у кого–то родился удачный ребенок, достаточно сильна, то болеть сын или дочь будут долго и сильно. Если же нет, – тогда ребенок поболеет два дня и все быстро пройдет.
Глаза человека или их цвет абсолютно ни причем в этой ситуации. Это общее широко распространенное заблуждение. Все творит наша мысль. Мысль человека. Мы – разумны. Наш разум – огромная, Биоэнергетическая Сила. Именно она рождает новую, уродливую и опасную мыслеформу.
Острая, завистливая мысль получает право на жизнь, благодаря невероятной силе отрицательной эмоции. Сначала мысленный «заряд» пропитывается сильным чувством ненависти. Затем он «выстреливается» в адрес чужого успеха или радости. Трудно пережить, «не его» или «не ее» достаток, здоровье, достигнутое равновесие, моральное или физическое превосходство без того, чтобы не испортить чужой праздник. События, которые несут счастье другим людям, (неважно, большое или маленькое) раздражает завистников во всем мире и вдохновляет их на «подвиги».
Подвиги Предательства.
Так было во все времена.
Так есть.
Надеюсь, что ТАК – НЕ будет!
А для чего нужен обман и откуда берется такая потребность в нем?
Без обмана не прорвется биоэнергетическая защита, которая есть у каждого человека. Иначе мы бы все болели без начала и конца.
Льстивой улыбкой приоткрывается чужая полевая «броня», нарушается «государственная, священная граница» суверенной страны под названием «Другой Человек». Усыпив бдительность и вызвав к себе доверие ласковыми речами, завистник удовлетворяет свое предательское стремление уколоть, унизить, обидеть и в конечном итоге: лишить всего того, что, по его мнению, должно быть только у него и ни у кого другого. Но ему надо сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил.
О! Он знает, очень хорошо знает, что это стыдно, но ничего не может поделать со своими подлыми чувствами и эмоциями.
В ответ на лесть сердце, разум и душа человека, с большим трудом добившегося успеха в жизни (никому из нас ничего не достается даром), открывают «двери» Биополя неопознанному врагу, и таким образом нарушается природная, автоматическая Энергозащита простодушного обладателя «Удачи». Простаки не виноваты ни в чем, кроме своего невежества.
Все люди живут по законам Энергообмена. Все люди «покупаются» на льстивые слова только потому, что таким образом надеются получить энергию этих притворных слов, сказанных с улыбкой и с обещанием чего–то хорошего.
Но это обман. В таких речах нет Добра. И нет в них Энергии. Только – Ложь! Пустая обертка от конфеты, аккуратно завернутая, так, что не отличишь ее от настоящей. Ты берешь ее, разворачиваешь… и видишь пустоту. С конфетой мы разбираемся просто и быстро.
Как разобраться в людях–пустышках?
Вместо доброй энергии и энергетического взаимообмена, которые все люди ищут и хотят получить, всем нам обманом подсовывают пожелание зла, порождаемое черным сердцем, жадной мыслью, злобной завистью и лишь слегка прикрытое тонким слоем лести.
В любой стране мира есть народные способы защиты от сглаза. Существуют много исторически сложившихся традиций создания охранных амулетов, булавок, «заговоренных» браслетов, ладанок и тому подобных вещей. Многие покупают их и бездумно обвешивают себя ими со всех сторон. Как будто завистника можно испугать, подкупить или заставить не желать зла какой–то побрякушкой.
Побрякушки помогают очень мало. Все равно все ходят окруженные сглазами внутри своей ауры, как кусок сахара, который облеплен со всех сторон злыми осами, слетевшимися на запах сладкого. И все потому, что в погоне за дешевыми амулетами за сотнями сотен лет утерялось знание того, как на самом деле можно уберечься от сглазов. Стало непонятным и мистическим простое, глубокое, проверенное много раз знание, хорошо известное нашим предкам. Для всех нас – это непостижимая тайна.
Древние знали: уберечь человека от сглаза могут только здравый смысл, разум и понимание человеческой психологии. В старые времена даже слова такого «психология», не знали, но людей определяли точнее и отношение к собеседникам было более верное.
Вместе с таким охранным амулетом на самом деле должно быть «надето» не то чтобы недоверие к каждому встреченному человеку, а скорее неподкупность на лесть, строгая, серьезная, критическая самооценка и соответствующее отношение к другим людям. Мы обязаны как можно тщательнее выбирать того, перед кем собираемся открыться.
Доверять можно только тому, кто этого стоит. Кто заслужил твое доверие не словами, а делами. Вот и вся премудрость!
Совершенен мир Природы. Мир Людей, мир нашего общения друг с другом еще очень далек от совершенства.
Если амулет настроил тебя на такую критичность и трезвость, он обязательно «сработает». И льстецу действительно не удастся прорвать энергетическую защиту человека, ставшего объектом завистливой ненависти. Если же нет, мы по–простецки таем и жмуримся от удовольствия в лучах обманной лести и за собственную глупость получаем все свои «сглазы» сполна. Даже если держим амулеты у всех на виду.
На самом деле можно избежать получения сглаза и без амулетов и ладанок. Но с ними, – как–то спокойнее. Мало знаем, поэтому себе не доверяем, а верим бездушным предметам, верим потенциальным врагам и завистникам, которые, в отличие от нас, простаков, умеют сладко говорить. Они тщательно скрывают свое постыдное, но такое притягательное – наслаждение тайно желать зла и обманывать доверчивых, падких на лесть и обижающихся на критику глупцов.
А где же наши глаза и ум? Где наша любовь к друзьям? Похвала и критика Друзей настоящих и искренних дороже всего на свете. Но они слишком часто уходят от нас непонятыми и неоцененными по достоинству.
Врагов же подлинных и опасных, но не разгаданных нами – так много! Друзей же настоящих – так мало! Ими надо дорожить, а не разбрасываться по пустякам.
И тогда я решился применить не так давно открытое мною сильнейшее средство. Я уже хорошо опробовал его в борьбе со сглазами.
Пора было узнать правду о Проклятии. Если у меня получится, я смогу избавить Макса от опасности. Я смогу уничтожить Проклятие, несущее ему скорую смерть.
Кто ты? – спросил я, обращаясь прямо к вздрагивающей в моих руках «Грязной Туче».
Ты – Слово? – и я замер в ожидании. Минуту спустя я понял: ответа не будет. И спросил, продолжая свой «допрос»:
Ты – Предмет? – и опять тишина, продлившаяся достаточно долго, чтобы мой вопрос был понят и услышан.
Ты – Человек? – Проклятие в моих руках резко «дернулось и попыталось подпрыгнуть» вверх. Затем ярко вспыхнуло и… погасло. Проклятие стало черным и непроницаемым.
Это – Человек!!! – понял я.
Ожидание дальнейших событий, которые должны были произойти в ответ на мою верно угаданную, «первую» ПРАВДУ, заставило меня внутренне напрячься. Я почувствовал, как внутри меня, где–то в середине груди, начала концентрироваться знакомая Сила, приходящая к каждому из нас в момент смертельной опасности.
Я неотрывно вглядывался в черноту Овала в моих руках. Так охотник на тигра, чувствующий близость хищника, бдительно всматривается в каждый подозрительный куст и дерево перед собой. Охотник научен всем своим опытом: тигр – зверь опасный и хитрый. Поведение его непредсказуемо. Надо быть готовым ко всему.
Минуты ожидания показались мне вечностью. Продолжая настороженно смотреть на слабо мерцающую черную «Тучу», я машинально помотал головой, чтобы отогнать муху, жужжащую прямо над ухом. Но очень скоро я понял, что это не муха.
Звук исходил из середины моих рук. Он напомнил мне гудение сильного электрического трансформатора. Я слышал подобный звук, когда в детстве побывал с экскурсией на горной электростанции.
Руки стало потряхивать. Что-то внутри «Проклятия» сдвинулось и, тяжело ворочаясь, создавало эффект небольшого землетрясения.
Времени не было. Страха не было.
Мне кажется, что-то гудит, – проговорил Макс, не открывая глаз.
Это за окном, на улице. Не обращай внимания. Все в порядке, – успокоил я его.
Свечение между моими руками появилось опять. Оно слабо колебалось. Внутри этого неправдоподобного, призрачного света без видимого источника стали появляться какие–то непонятные всполохи темно–зеленого цвета.
И я с изумлением увидел, что держу в руках… Большое Зеркало.
Я почти реально ощущал резную поверхность его позолоченной рамы. Зеркальная поверхность была мутной и непроницаемой. Тяжесть в моих руках многократно увеличилась. Неожиданно «Большое Зеркало» освободилось из моих рук, медленно поплыло по воздуху, увеличиваясь в размерах. Я инстинктивно вытянул руки вслед улетающему от меня Энергообразованию. Сила, скопившаяся у меня в груди, вырвалась через руки наружу вслед убегающему от меня Проклятию, облучив его мгновенной вспышкой аккумулированной Энергии. И тогда Зеркало, успевшее увеличиться и занять пространство почти от пола до потолка, остановилось в верхнем углу комнаты, слева от Макса.
«Большое Зеркало» среагировало на моё невольное движение, истолковав его по–своему, и стало медленно, очень медленно мне себя… – «показывать».
У «Большого Зеркала» обнаружилась собственная глубина. Сначала в нем почти ничего не было видно, только угадывалось в самом центре перемещение непонятных, блуждающих теней. Неразборчивое гудение перешло в пение:
Ммм–ммм–ммм–а–о–а… Ммм–ммм–ммм–а–о–а… – еле слышно напевал мужской, очень низкий голос. Мелодию я не узнавал, но уже понял, что тот, кто напевает, чем–то очень сильно занят. У многих есть такая привычка напевать при сильной концентрации на чем–то серьезном, – сначала про себя, а затем, не замечая этого, – уже вслух.
Макс ничего не слышал. Он сидел на стуле, откинувшись назад. Его голова склонилась влево. Он блаженно улыбался, и его дыхание было ровным, почти неслышным.
Увидев, как Макс поправляет упавшую на глаза прядь волос, я понял, что с ним все в порядке. Я успокоился, убедившись в его явной непричастности к мистическому Действу, медленно разворачивавшемуся передо мной, и все свое внимание обратил на «Большое Зеркало».
Работая со сглазами, я уже давно пользовался тем, что узнавал информацию и ПРАВДУ о них – у них же. Иногда это был просто диалог типа «Да» и «Нет». Порой я «видел» автора злого взгляда. Бывало, я получал сведения о ситуации, которая возбудила злого человека на ненависть, зависть и агрессию. Когда нельзя было узнать о «сглазе» ничего существенного, всегда удавалось выяснить хотя бы точную дату смертельного «броска» убийственной Мыслеформы. Даже эта «маленькая Правда» могла помочь развеять в дым любой «Сглаз».
Ненависть, Зависть, Жадность, Злость, Ревность, Агрессия и есть главные побудительные мотивы для того, чтобы метнуть злобный взгляд, насыщенный концентрированной Энергией сильной, импульсивной Мысли:
«Убить его мало за такие слова!»
«Даже то, как он «это» говорит, как произносит слова, – мне ненавистно!»
«За что ему так много? Почему не мне!»
«Я не желаю ему зла, но его надо сильно наказать!» – думают люди, чувствуя гневную волну Злости, поднимающуюся из самой глубины сознания. Некоторые буквально физически ощущают эту волну, как поднимающееся с самого низа живота желание ударить другого человека. И ударяют! – Мысленно!!!
На такие мысли и желания у всех есть одно стандартное оправдание:
Это было сильнее меня! Я ничего не мог с собой сделать. Не надо было – ему, (ей) – доводить меня до этого!
Человек часто раскаивается в том, что он почувствовал или подумал. Тем более что потом чаще всего выясняется никчемная пустячность повода для раздражения и злости. Может стать ясным и то обстоятельство, что человек обманулся. Сам же себя и обманул.
Ему показалось, а на самом деле все было совсем не так.
Он неправильно истолковал слова, взгляд, намек.
Говорили вовсе не о нем. Имели в виду совсем другое.
И так далее, и тому подобное.
Мысль же успела улететь. «СГЛАЗ» уже поразил цель. Большей частью незаслуженно. Но результаты его попадания – самые реальные и печальные. Печальные для того, кому был послан «Сглаз», если уж случилось так, что у адресата в тот момент оказалось мало энергии и сил. Тогда человеконенавистническая, концентрированная информация о подлом желании «Отобрать–Чужой–Успех–Во–Что–Бы–То–Ни–Стало» может действительно «сработать», не встретив должного отпора и сопротивления.
Но еще более грустные последствия настигают того, кто, послав зло, дает ему «право на жизнь» и допускает в свое сердце завистливую мысль.
Я до сих пор горжусь тем, что смог понять и проследить дальнейшее движение этих насыщенных сжатой энергией «Мыслеформ», узнать «судьбу» тех из них, которые, хотя это и не очень часто случается, все же «сбываются».
«Сделав Злое Дело», Мыслеформы возвращаются к тому, кто их послал и сотворил. Таков энерго–вибрационный Бумеранг биоэнергетической Справедливости. И, вернувшись, такой сглаз, такая «мыслеформа» творят больше беды и горя для своего родителя и автора, чем мы можем себе это представить.
Невежественны те, кто верят сладким речам, но еще более темны разумом завистники. Если бы они знали, что творят зло и для себя тоже. И не просто зло, а Очень Б о л ь ш о е З л о, неизмеримо большее, чем то мимолетное удовольствие от лицезрения чужого падения с высоты успеха, которым они наслаждаются втихомолку. Даже называют это «Возмездием». (За что – непонятно! – Возмездие за тяжелый труд, терпение и целеустремленность?) Обычно проходит много времени, прежде чем мысль, посланная в «командировку», наконец, сделает свое черное дело. И вернувшийся «Бумеранг» (квинтэссенция «Зла») начинает вредить тому, кто его породил и на ком заканчивается круговое движение «Программы на поражение». И она поражает, и она лишает сил того, кто потом наивно спрашивает, обращаясь к Небесам:
За что мне все это? – Я такой хороший!
Мне всегда одинаково жалко и тех, кто становятся первыми жертвами этого Бумеранга, и тех, кто по заслугам получает свои же возвратившиеся пожелания зла. Мы все – только люди. «Мы–всего–лишь–люди» – слабы и невежественны. Надо не судить других, а помогать и… просвещать! Поэтому с тех пор и по сегодняшний день мое самое любимое занятие – аннигилировать, растворять в «не нашем – не вашем» небытие все сглазы, которые я встречаю на своем пути.
Сказано: «Прости им! Ибо не ведают, что творят!»
Увидев, как Макс поправляет упавшую на глаза прядь волос, я понял, что с ним все в порядке. Я успокоился, убедившись в его явной непричастности к мистическому Действу, медленно разворачивавшемуся передо мной, и все свое внимание обратил на «Большое Зеркало».
Ммм–ммм–ммм –а–о–а… Ммм–ммм–ммм –а–о–а… – продолжал напевать кто–то.
За матовой поверхностью Зеркала было очень темно. Но вот в глубине что-то слабо засветилось в правом нижнем углу. Колеблющийся свет приблизился к передней поверхности зеркала. Звук «Ммм–ммм–ммм –а–о–а» стал отчетливей и громче.
Я увидел горящую свечу. Еще минута – и я смог рассмотреть заплывший воском, низкий бронзовый подсвечник.
Свеча горела давно. Растаявший воск образовал вокруг основания старинного подсвечника причудливый узор. Рядом со свечой что-то смутно белело.
Пришлось немного подождать, прежде чем я привык к непроницаемому сумраку и смог разглядеть, что белое пятно рядом со свечой не что иное, как… Книга. Очень большая, толстая Книга, раскрытая посередине. К этому моменту Книга заняла больше половины видимого пространства Мистического Зеркала.
Я не случайно написал слово «Книга» с большой буквы. Это была такая внушительная по размерам «КНИГА», что я невольно почувствовал к ней уважение.
КНИГА возлежала на специальной подставке–пюпитре. Мне были видны ее светло–желтые, пергаментные, тронутые временем, исписанные бисерными буквами листы и, одновременно с этим, – кожаная, украшенная тисненным, сложным, готическим узором, чернильно–черная обложка. Свеча хорошо освещала переплет. Но ее света не хватало на то, чтобы я смог прочитать текст ее слегка выступающих из темноты страниц.
Пламя свечи стало ярче. Темнота, будто нехотя, начала отступать вглубь зеркала и сгустилась около краев золоченой рамы.
Спустя несколько минут пламя Свечи смогло, наконец, осветить бледную, очень тонкую руку человека. Пальцы руки крепко сжимали большое серое гусиное перо. Человек медленно, от слова к слову, водил им по тонким строчкам «Книги». Человек, явно ничего не замечал вокруг себя, уйдя с головой в содержание текста и продолжал напевать свое «Ммм–ммм–ммм–а–о–а».
Невнятное чтение становилось все громче и громче.
Я замер… –
Сейчас я! –
Быть может! –
Смогу разобрать слова!..
—
Теперь пришло время объяснить, что же такое я «видел» и, – как я это «делаю». Вокруг таинственной способности человека «видеть невидимое» много шума и замалчивания, вымысла и правды. За всю историю нашей цивилизации накопилось невероятно много обмана, которому верят все, и не меньшее количество правдивых озарений, которые никто не хочет признавать. «Видение» – одно из самых трудно–доказуемых, интересных и впечатляющих ЯВЛЕНИЙ в истории человечества. Природу способности «ВИДЕТЬ» то, что «никто больше не видит», с трудом могут объяснить даже те, кто пытается передать свое умение и способность узнавать и получать о прошлом и будущем достоверные сведения. Еще более невразумительно это «Видение» выглядит для тех, кто тщится ее понять и перенять.
Вопрос в том, – «каким образом» и «почему» одни могут это делать, а другие нет? Я не могу и не хочу обсуждать вопрос «Почему?», но попробую рассказать о самом процессе постижения таинственных мистических видений, чтобы ответить на вопрос: «Каким образом?».
Не случайно это явление обозначается тем же глаголом, который обозначает действие, аналогичное нашему обычному зрению. «Видеть» картины прошлого или будущего. Видеть ауру человека в красках, события из его жизни, которые никто не видел, и многое другое, о чем рассказывают истории о Великих Пророках в книгах всех религий, означает – действительно ЭТО ВИДЕТЬ И НА Э–Т–О С–М–О–Т–Р–Е–Т–Ь.
Начнем с самого необходимого условия, определяющего саму возможность любого исследования, без которого в принципе невозможно научное (и не научное тоже) постижение нового и непонятного, всегда окружающего нашу жизнь со всех сторон. Начнем с «Допустим, Что…».
Ведь это совсем не трудно – только предположить существование неизвестного явления, прежде чем отвергать его, не попытавшись получить хотя бы минимум информации о нем. Допущению поможет множество свидетельств об этом древнем, как наш мир, явлении. Число их огромно, и все они только ждут того часа, когда придет время для серьезного познания и объяснения.
Механизм обычного зрения всем известен. Сетчаткой глаза воспринимается отраженный от разглядываемого объекта свет. Полученная информация о распределении света и тени на поверхности объекта обрабатывается специальными участками нашего головного мозга, и в результате мы мгновенно получаем «картинку» того, что видим. Качество картинки полностью зависит от степени освещенности объекта:
– Слова «Было слишком темно», – означают, что было видно слишком мало деталей и из-за этого трудно было разобрать, что же это такое.
– Слова «Добавили света», – вот теперь – все хорошо видно и понятно.
Похожий механизм и у способности видеть при помощи «Третьего Глаза». Этот невидимый глаз стал так популярен в последнее время, что, упомянув, наконец, о его существовании, я думаю, что сразу сделаю более понятным то, о чем идет речь в случае, когда такие люди, как я, «видят» образы и картины, запечатленные в Биоэнергетическом поле Человека.
Разнообразие вибраций энергетических объектов бесконечно. Энергообразования сильно отличаются друг от друга по форме и по внутреннему наполнению. Но и в случае «видения невидимого» объекты и их форма и содержание также опознаются благодаря игре света и тени, как становятся узнаваемыми для нас реальные, материальные предметы, видимые при помощи простого зрения. Разницы нет, но возможности «Третьего глаза» дают человеку гораздо больше, чем просто видеть внешнюю форму и содержание.
Весь секрет в том, ЧЕМ они, энергетические объекты, – ОСВЕЩЕНЫ!
В этом «освещении» кроется разгадка того, что все «Озарения» и «Видения» чаще всего сопровождаются и вызываются большими эмоциональными потрясениями у тех, кто оказывается способен увидеть Будущее и Прошлое. Кто может прочитать мысль врага и предвидеть его дальнейшие действия. В такие судьбоносные моменты происходит резко–концентрированный всплеск человеческой Эмоции, несущей с собой сильнейшую Энергию. Чтобы увидеть хорошо скрытое от нас Будущее, надо осветить его Светом соответствующей ему СИЛЫ!
Я использую все тот же Энергетический Луч и для «освещения» энергетических объектов, невидимых при обычном дневном свете. Сначала луч «обнаруживает» энергообразование, затем «светит» на него и после этого «показывает» его мне, раскрывая его внутреннюю сущность.
Но только увидеть форму Энергии при помощи своего светящего Луча – еще недостаточно. Самое непостижимое и интересное заключается в том, что оказывается можно видеть… СОДЕРЖАНИЕ, «зашифрованное» в энергетических вибрациях невидимого объекта. Надо светить дальше и сильнее, получить и излучить еще более высокую вибрацию, чтобы, наконец, раскрылась подлинная картина тайного содержания, скрытого для нас из-за общей для всех людей духовной, все еще младенческой «слепоты».
Темнота внутреннего мира Человека: кажущаяся темнота. Появление и усиление света Энергии и Духовности оживляет врожденную способность каждого человека «видеть» при помощи «третьего глаза».
Вот и весь механизм метафизического «Видения» в очень простом изложении.
—
Пламя свечи стало ярче. Темнота, будто нехотя, начала отступать вглубь зеркала и сгустилась около краев золоченой рамы.
Спустя несколько минут пламя Свечи смогло, наконец, осветить бледную, очень тонкую руку человека. Пальцы руки крепко сжимали большое серое гусиное перо. Человек медленно, от слова к слову, водил им по тонким строчкам «Книги». Человек, явно ничего не замечал вокруг себя, уйдя с головой в содержание текста и продолжал напевать свое «Ммм–ммм–ммм–а–о–а».
Невнятное чтение становилось все громче и громче.
Я замер… –
Сейчас я! –
Быть может! –
Смогу разобрать слова!..
Внезапно в комнате стало тихо.
Пение прекратилось. Рука замерла, повиснув в воздухе. Пламя свечи заметалось, как будто кто-то пытался ее задуть.
Я, боясь потерять «картинку», изо всех сил старался усилить излучение Энергетического Луча.
Рука, держащая перо, потянулась вперед, мне навстречу, – будто захотела выйти за пределы Зеркала.
Рука, держащая перо, наткнулась на невидимую стену между двумя реальностями: Реальности «Большого Зеркала» и моей с Максом Реальности.
Рука, держащая перо, уперлась в нее сначала пером, затем всеми пятью растопыренными пальцами, потом всей ладонью. Гусиное перо выпало и стало медленно сползать по зеркальному стеклу. Я услышал чье–то тяжелое, неровное дыхание. Оно не дало перу упасть. Перо взвилось вверх и… опустилось на горящую свечу. Вспыхнувшее пламя мгновенно загоревшегося гусиного пера на долю секунды осветило передо мной все пространство за призрачной преградой энергетической границы Зеркала.
Перо сгорало быстро и ярко.
Как при вспышке молнии, за спиной человека я успел увидеть полукруглый сводчатый потолок, переходящий плавно в стены помещения, в котором он находился. И потолок и стены были из крупного, грязно-серого камня, почти черного из-за копоти, осевшей на его древних, неровных выступах. Сквозь огонь ярко горевшего пера я увидел огромные черные, горящие холодны огнем глаза, смотрящие прямо на меня. Я понял, холодея от мистического ужаса, что Хозяин этих страшных глаз не просто смотрит в мою сторону.
Я понял! –
Что ОН! –
Меня!.. –
ВИДИТ!
Человек из «Зазеркалья» смотрел мне в глаза, холодным, глубоко проникающим в душу взглядом всего секунду или две. Его рука. Рука человека, смотрящего на меня и Макса из непостижимой глубины потустороннего мира и видящего нас через зеркальную преграду, – отодвинулась от края Зеркала, накрыла собой горящее перо и загасила пламя Свечи.
Внутри «Большого Зеркала» все погасло. Оно снова стало черным и непроницаемым.
Растерянно оглядевшись, я убедился, что нахожусь в тихой и очень темной комнате, в которой никого не было, кроме Макса и меня. Было странно осознавать, что в этом уютном, мирном месте минуту назад происходили таинственные, нереальные, жуткие события.
В этой комнате произошел контакт с «Невидимой стороной Мира», о существовании которой, как о безусловном существовании обратной стороны Луны, – знают все, но, кроме спутника, сфотографировавшего для нас обратную сторону Луны, никто никогда не видел!
Ощущение чего–то более значительного и огромного, чем просто обычная комната, в обычном доме явственно присутствовало в окружающем пространстве.
В центре комнаты сидел Человек!
Ничего необычного в этом факте не было. Кроме того, что «НЕЧТО» – таинственное, непостижимое и очень опасное находилось рядом с ним. И, хотя сейчас ничего не было видно, – я уже не мог смотреть на Макса, как на «еще одного человека из толпы». Не каждый постоянно носит на себе такое «украшение».
«Большое Зеркало», лишь минуту назад еще грозно качавшееся в пустом теперь углу, только что приоткрыло мне завесу над невероятной тайной вечной близости и слияния Реального и Потустороннего, – Жизни и Смерти, – Добра и Зла, – Ненависти и Борьбы Света и Тьмы.
Этот мир биоэнергетических страстей не был плодом моей фантазии. Я точно знал это. Еще три часа назад сидящий посередине комнаты человек неотвратимо умирал из-за того, что невидимый «Грабитель», с пронзительным холодным взглядом огромных, черных глаз, методично и совершенно безнаказанно отнимал, – ТАЙНО ВОРОВАЛ его Энергию.
Силы Жизни вернулись к Максу. Реально, абсолютно реально я видел, что Аура Макса полностью восстановлена. Он опять был тем, кем на самом деле являлся, – энергичным, полным сил, молодым человеком.
Темнота обычной комнаты, в обычном большом городе скрывала в себе Тайну. Она была не менее интересна и значительна, чем Тайна Рождения новой, огромной Звезды или Секрет движения и жизни электронов внутри мельчайшего атома. Это была Тайна еще одного мира, в метафизическом пространстве которого приходится жить человеку и о котором нам всем надо знать, как можно больше. По крайней мере – не меньше, чем мы сегодня знаем о звездах и строении атома.
Мистический Мир человека, освещенного светом моего Биоэнергетического Луча, обнаружил свое существование. Еще минуту назад передо мной разыгрывалась его Магическая Мистерия. Во мне нарастала уверенность в том, что я смогу узнать все тайны этого Зазеркального Мира, хотя бы потому, что в них заключена возможность продолжения полноценной жизни для смертельно раненного этим миром Человека.
Макс, – причина всех этих волнующих событий и мыслей, – по–прежнему тихо улыбался, радуясь чему–то своему. Внезапно я понял, что по–прежнему сильно сжимаю… воздух между ладонями. Руки мои сами собой давно соединились в индийское приветствие «Намасте». Я сидел в молитвенной позе, с воздетыми вверх руками, глядя на Макса. Это выглядело так, будто я молюсь то ли «НА него», то ли молюсь «ЗА него»!
Эта маленькая комната, затерянная в огромном мире, только что была Храмом, где совершались поистине настоящие Чудеса, достойные самого высокого и святого места. Совершенно не смущаясь пафоса своих слов и возвышенных интонаций своего внутреннего голоса, я произнес:
О, Творец! Молюсь ЗА Человека! Потому что жизнь его – дороже всех сокровищ Мира!
О, Творец! Молюсь НА Человека! Потому что он – Вершина Вершин всего Мира, сотворенного тобой!
О, Творец! Дай нам, – Людям, – силы познать и справиться с огромностью Тайны, которую ты вложил в каждого из нас!
Руки мои сами собой медленно опустились. Я понял, что на сегодня все закончилось.
За дверью стали слышны голоса людей, вернувшихся домой. Легко вздохнув, я встал и включил Свет.
Макс вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Жмурясь от лучей яркого света, он ошеломленно смотрел на меня и бессознательно ощупывал грудь, будто искал следы той боли, с которой уже свыкся за месяц болезни.
Не болит, – сказал он, – и дышится хорошо. Я все это время сидел и думал: «Ну вот, сейчас это кончится и опять все будет как прежде, – мучительно и страшно». – Моя боль не вернется? Правда?
Нет, конечно, – ответил я, как можно спокойнее.
Спокойствие давалось мне с большим трудом. Я едва переводил дух. Мне не хватало воздуха. Сердце бешено колотилось в груди.
Высокая эмоция «Религиозного Экстаза» моей самодеятельной молитвы смешивалась с ужасом, который я почувствовал, ощутив на себе неистовую Силу больших черных глаз, смотревших прямо на меня, глаза в глаза несколько минут назад. Этот взгляд пронзил меня насквозь холодным огнем яростной ненависти Человека из «Зеркала».
Теперь он ненавидел меня не меньше, чем Макса!
Я спрятал за спину предательски дрожащие руки и попросил Макса встать и пройтись по комнате.
Ноги еще слабые, но уже не подгибаются, как раньше, – сказал Макс. С понятным удовлетворением я уловил в его голосе большую уверенность.
Часы показывали половину второго ночи. Мы распрощались с Максом, договорившись о встрече на следующий вечер. Я проводил его до двери.
Спускаясь по ступеням, Макс несколько раз останавливался, оборачивался ко мне и делал попытку заговорить, потом махал рукой и медленно продолжал спускаться. Я подумал, что он на самом деле вообще не хочет уходить отсюда. Вдруг, уже совсем перед выходом на улицу, он резко повернулся и, почти взлетев вверх по лестнице, – «Приземлился» на лестничной площадке в метре от меня. Макс посмотрел мне в глаза и взволнованно сказал:
Не могу в это поверить. Я специально решил убедиться, что смогу быстро подняться вверх. Вы видите, – я даже не задохнулся. Спасибо вам!
Макс крепко пожал мою руку. Хотел сказать что-то еще, но только еще раз благодарно сжал мою ладонь и сбежал по лестнице так быстро, как и положено это делать молодому, спортивному человеку в двадцать пять лет. Входная дверь открылась и закрылась за ним, показав мне на мгновение абсолютную черноту ночного города в светлой раме дверного проема.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я спустился вслед за Максом. Вышел на улицу. Там уже никого не было.
Посередине двора горел уличный фонарь. Его оранжевый свет очертил ровный круг в центре бесконечного, темного пространства. Мрак поглотил даже очертания высоких стен многоэтажных домов, стоящих по кругу вокруг пространства внутреннего двора. В домах вокруг меня не светилось ни одно окно. Ничего не было видно за пределами апельсинового, лежащего на земле светового круга. Резкость границы между светом фонаря и непроглядной тьмой вокруг напомнила мне невидимую преграду, несколько минут назад отделявшую меня и Макса от мистического мира «Большого Зеркала».
Я подошел к световой границе под фонарем. Встал левой ногой на светлую сторону, а правой на темную. Левая половина моего тела осветилась светом фонаря, который исказил цвет моей рубашки, сделав ее призрачно–сиреневой.
Правая же половина моего тела исчезла.
Было так темно, что я не видел в этой черноте даже собственной правой руки, протянутой в самую гущу беспросветного мрака.
Я стоял на границе двух миров Света и Тьмы. Эта граница точно так же разделила надвое и меня. Я пытался понять, постичь и вобрать в себя тайный смысл этой раздвоенности. Потом закрыл глаза.
Я хотел, как можно хладнокровнее принять новую картину Мира, который уже никогда не будет для меня таким же, как прежде. Мир теперь всегда будет для меня другим.
– ДРУГИМ!!!
Мысли лихорадочно кружились вокруг невероятного СОБЫТИЯ, только что произошедшего в моей жизни.
Я позвал мою правую руку из темноты, в которой она пропала.
Светящаяся рука вернулась ко мне, как только я положил ее на свое левое плечо.
Но темнота звала.
Я протянул свою руку навстречу зову темноты, и рука снова пропала.
Исчезла…
Растворилась во мраке, перечеркнутая четкой границей Света и Тьмы.
Мистика, миф, галлюцинация, легенда, игра воображения? Или все–таки еще одна реальность и не более того? – думал я, открыв глаза и наблюдая за тем, как моя медленно движущаяся рука то возвращается ко мне, появившись на свету, то исчезает из этого мира, утонув в ночи.
Я поднял глаза.
Я увидел небо.
Мне стало хорошо.
Холодный, прозрачный, осенний воздух беспрепятственно пропускал свет дальних и ближних звезд в глубокий колодец двора. Стены высоких домов без единого светящегося окна смыкались наверху в идеальную окружность. Свет звезд был нестерпимо ярок. Я видел над собой круглое, блистающее яркими искрами серебра «Звездное Солнце», сотканное из соединения множества звезд.
На мгновение ко мне пришла мысль о том, что этот одинокий фонарь освещает светом своей тоскливой лампы всю огромную землю, пропавшую в кромешной темноте. Что Человек, стоящий в центре двора–колодца, – что Я, – как и этот фонарь, освещаю собою, вернее самим фактом своего существования, – все это круглое бесконечное глубокое звездное небо над головой.
Без меня не было бы этого НЕБА!
Оно бы тоже пропало!
Я ощутил чувство неслыханной гордости и радости, которые невозможно было выразить в словах. Еще ничего не было достигнуто, все еще могло оказаться вымыслом, но ощущение победы и восторга перед величием этой Другой Реальности, другого реального мира, в котором есть, оказывается, место и для меня, все больше и больше охватывало мою душу.
Голову начала сжимать неведомая сила, стянувшая ее своей тяжестью, как обручем. Я почувствовал, как в моей голове начали происходить какие–то странные вещи.
Нечто очень острое, жгучее, сильно концентрированное двигалось внутри левой половины головы, следуя ведомому только ему одному, замысловатому маршруту.
Щемящее ощущение перемещалось от затылка ко лбу, ото лба к левому виску и обратно – сначала очень медленно, затем все быстрее и быстрее, старательно выписывая резкие, прыгающие вверх и вниз, красивые линии кардиограммы человека с острой сердечной недостаточностью.
Схватившись двумя руками за голову, (боль становилась все более нешуточной) я подумал:
Выглядит так, будто какой-то Мальчишка–Великан стоит надо мной с увеличительным стеклом и, пропуская через него лучи «Звездного Солнца», выжигает на мне, как на сидении садовой скамейки, надпись:
– «Здесь был Я!
Добрый Великан и Великий Волшебник».
Я еще раз поднял глаза вверх и стал смотреть на звезды, пытаясь в рисунках созвездий отыскать руку, водившую увеличительным стеклом.
Я опять ощутил неимоверную боль в голове. Сдавило так сильно, что мне показалось, будто теперь эту выжженную лучом звездной линзы надпись хотят вдавить, впечатать мне в мозг. Острейшая Боль легла глубоким оттиском на мою память и через мгновение исчезла.
В голове стало легко, звонко и светло. И только что-то неуловимо–нежное тянуло меня за волосы вверх. Будто легкий энергетический «дымок» курился над моей макушкой. Это ни с чем не сравнимое чувство напоминало ощущение, наверное, испытываемое Вулканом, закончившим свое очередное извержение. Для него только что завершились сильнейшие «переживания», связанные со «сложностями» трудного процесса «пропускания» через себя огненной лавы, идущей из самого сердца Земли, извергшей в наш мир Огонь своего гнева на людей. Над Вулканом еще долго–долго колышется столб белого дыма, величественно венчающий его вершину своей короной. Этот дым есть свидетельство славы загадочной тайны чуда освобождения недр Земли от измучившего ее перенапряжения.
«Звездное Солнце» у меня над головой стало расширяться, потом звезды завертелись. Я опустил голову. Руки обессилено упали вниз. Я еще долго стоял неподвижно с плотно закрытыми глазами, приходя в себя. Потом решил разрядить обстановку:
Голова закружилась от успехов, – съехидничал я, обращаясь к самому себе. – Пора возвращаться в реальность.
Мои мысли вернулись к тому, что ждет меня завтра. Я вспомнил о Питере.
Я теперь знаю, как «прочесть» его проблему. Я знаю, как «развязать» и победить «Мешок» с бедой, висящий около его левого уха, – обрадовано подумал я. Меня охватило чувство нетерпения:
Скорее бы наступило ЗАВТРА!
………………………………………………………………………………………………………………
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
