Последний подвиг царя Давида
Был юн когда-то царь Давид,
Но юность быстро пролетела –
И вот он дряхл и слаб… Кряхтит
И шибко замерзает… Тело,
Когда-то — печки горячей,
Тепла не держит. Царь страдает.
Сонм приближенных слуг-врачей
Провел консилиум, решает:
Здесь одеялом не помочь,
Без пользы теплая пижама,
А нужно, чтобы день и ночь
Давида согревала дама…
— А лучше – девушка…
— Искать!
— Один я ни за что не лягу…
— Нашли…
— И как?
— Не описать! –
Сунамитянку Ависагу
К царю в покои привели –
Заплакал, красотой пронзенный,
Одну такую и нашли –
Как плакал царь, в нее влюбленный,
Ласкает, обжигая бок,
Она со всем девичьим жаром
Но он познать ее не мог…
Все поздно, зря, напрасно… С даром
Мужской решительной любви
Уже он в жизни разминулся.
Все радости любви, увы –
Старик насилу улыбнулся…
Да он и помнит их едва,
Всех женщин, что его любили…
— Батшева… Прежде – Аггифа…
Наверно и другие были –
Да что теперь их вспоминать…
Он вроде даже в честь прекрасных
Стихи пытался сочинять,
В них воспевая ласки страстных,
Самозабвенно щедрых жен…
Что на постели вытворяли!
Но вот он старостью сражен…
И призраки беды предстали…
Адония, Аггифы сын ,
Безудержно честолюбивый,
Уже решил:
— Я – господин! –-
Тщеславный, гордый и красивый,
Ходил в любимчиках отца,
Отец ему во всем мирволил…
— Хоть для приличья бы конца
Родителя дождался… Холил
Адония свое лицо,
Завел гонцов и колесницы,
Со старым, но живым отцом
Не знался, а льстецы и льстицы:
Сынок Саруин Иоав,
Священник хитрый Ариафор –
Сто хитрых, но немудрых глав –
Уже почти открыто на хер
Строителя державы шлют.
Красиво это? Некрасиво…
Что будет – все в тревоге ждут…
Давид же нежно любит сына,
Что был по старшинству вторым.
Родившись за Авесалломом…
Но предрекал пожарищ дым
При нем стране и трон другому,
Батшевы сыну, дать желал
Пророк Натан и Соломона
Уже секретно увенчал,
Помазал миром… Незаконно?
Законно – так желал Отец
Небесный – и внушил Натану…
— Господь не хочет – и венец
Не дам Адонии… Не стану
Ни нарушать ни искажать
Того, что мне Отец Небесный
Велит людишкам повнушать…
Обычно за молитвой-песней
Внушенье следует…Молчу…
Со мною вот что происходит:
Вдруг лткрывается в могу
Внезапно дверца, в кою входит
Внушенье Бога прямиком…
Что мне велит, не забываю…
Я до столицы хоть пешком
Дойду, прорвусь – и посбиваю
Плохие кегли на кону:
Адонии не быть на царстве…
Натан – Батшеве:
— Я жену
Аггифу не хочу в коварстве
И тайном бунте обвинять,
Однако же пугают факты…
Включайся, а не то пенять
Лишь на себя и будешь… Так-то!
Батшева мигом поняла
Угрозу сыну Соломону.
К Давиду бедному пришла
В мольбе коленопреклоненной
И горькой – как, увы, он стар!
Сунамитянка вместо грелки…
Он был орлом, а кем он стал?
И мысли и желанья мелки:
Переверните! Дайте есть!
Попить! Ну, почешите спину…
А я ему начну про честь…
Неужто так и я остыну?…
— Мой царь! Любимый муж! Отец!
Взываю к памяти и чести!
Не ты ли заверял: венец
Ты передашь на этом иместе
Достойнейшему из сынов,
Любимейшему – Соломону?
Давид полудремал… Из снов
Зовут счастливых… Полусонно:
— Не помню… Что я обещал?
— Что Соломон вождем в Израиль
Придет…
— Ах, как же я устал!
Весь сил моих запас истаял.
Быть может, ты придешь потом?
— Когда?
— Когда я в силе буду…
— Давид! Твоя страна, твой дом
Вот-вот погибнут! Только чудо
Спасет Израиль и народ…
Не для того ли ты сражался,
Не зная страха, шел вперед,
Как знамя, гордо возвышался
На поле битвы, чтоб вести
Сынов Израиля к победам?…
Вот-вот и рухнет все! Спасти
Страну, не дать бесславным бедам
В ней воцариться, ты один
Способен – в это лишь мгновенье.
Любимый мой! Мой Господин!
Позволь, чтоб Божье озаренье
Вновь в силу мысль твою ввело…
Твое достоинство, и разум,
На миг к той силе вознесло,
В которой прежде, взятых разом,
Ты был мощнее всех врагов…
И, все на мсвете понимая –
Твой разум был без берегов,
Решил: трон царский занимая,
Один способен Соломон
Вести страну путем расцвета,
Из сыновей – один лишь он…
— Да, подтверждаю, было это…
И что? Адония заклал
Волов, тельцов, овец – и каждый,
Кого на знатный пир позвал
Из наших именитых граждан,
Должны обетованье дать,
Что на пиру и на совете
Царем Адонию назвать
Предатели готовы эти….
— Я начинаю понимать,
В сознанье как-то просветлело…
— Не удосужился позвать
На пир Натана?
— В том и дело:
— Ни Соломона, ни меня,
Ванею, сына Иодая,
Садока…
— Заговор?
— Храня,
Твою любовь, я припадаю
К твоим, мой господин, ногам:
Спаси страну и Соломона…
— Спаси страну!
— Кто здесь?
— Натан!
— И ты, пророк?
— И я!…
— Резонно:
Ведь ты со мною разделял
Труды в совете и походы
И на победы вдохновлял
В те незапамятные годы…
— С вопросом…
— Спрашивай…
— Давид,
Бывало ль некогда с тобою,
Что, может, за прекрасный вид,
Ты обещал царем Адонью
На трон израильский ввести?
— Что значит: был ли я безумным?
Ты не позволил бы…
— Спасти
Страну лишь ты способен… Шумным
Тем пиром он внушает всем:
Он царь, а ты уже не властен…
— Красивый, но дурной совсем –
И тем стране вдвойне опасен…
Но я-то жив и я – Давид…
Натан и ты, жена Батшева…
И разум и душа кипит…
Вкруг нас – направо и налево
Страна! Как воин ей служил,
Я собирал ее и правил.
По сути для нее и жил…
Вот дурачок! Чтоб я оставил
Такому – целую страну…
Да это анекдот еврейский!
Нельзя Адонье и одну
Свечу на столике в лакейской
Оставить: или дом сожжет
Иль самого себя подпалит…
Гляди-ка, как его несет,
Больное самомненье жалит:
Спешит он сам себя царем
Назвать, но я еще не умер…
Натан! Сегодня соберем
Совет! Нет, я не обезумел,
Нет, я и честь не потерял,
Всевышний сохранил и разум.
Я помню все, что обещал
Два дела мы исполним разом –
И станет ясно, что не зря
Я бился за страну Израиль:
Я дам ей лучшего царя,
От дурака избавив… Раем
Он сделает мою страну —
Великий сын мой и наследник –
И Господу в глаза взгляну
С восторгом, если до последних
Мгновений жизни за нее
Я буду и с Адоньей биться…
Ко мне Садока… Вы вдвоем…
Ванею… Нынче и решится…
Сунамитянка! И тебя
Я Соломону завещаю…
— Мой царь!
— Да ладно! Сам, любя,
Шустрил…
— Прости меня!
— Прощаю!…
