Три истории.

Владимир Куземко.

ТРИ ИСТОРИИ.

Вот несколько историй, рассказанных мне моим другом-опером.

1. ЗАМ — «ЗАКОННИК».

К нам в область назначили нового прокурора. Обычно прокурорские с ментовскими хоть и недолюбливают друг друга, но до открытых войн дело стараются не доводить, всё ж таки из одной кормушки хлебаем, и в постоянной борьбе с преступностью друг от дружки зависим, куда выгоднее этикетничать и «дружить домами», чем мотузить друг дружку в харю на потеху глазеющей публики… Но на этот раз прислали к нам прокурора – «деструктивщика», он карьеру делал на том, что разоблачал и топил всех подряд. Скопит компромат на властьимущих на своём уровне, поднимет крутую волну, сольёт информацию о происходящем в СМИ, и на гребне скандала — поднимется ещё на одну ступеньку служебной лестницы. В трёх областях он уже пошалил таким образом, отовсюду ушёл с шумом и повышением, а теперь вот его к нам направили, нашу провинциальную элиту немножко отпрессовать. Прокурор – пугало, так сказать… И понятно, что с первого же дня своей работы у нас начал он катить бочку и на милицию, благо при желании повод найти для раздолбательной критики в адрес ментов найти нетрудно, а желания у него – было!..

С собою привёз тот прокурор целую бригаду своих людишек, рассовав их на различные ключевые посты в областной, многих городских и районных прокуратурах. И к нам в район прислали одного такого… Вадим Чехович, очкастый такой, кругленький, вкрадчивый, — стал замом райпрокурора. Казалось бы — всего лишь зам, пост не первостепенный, но — не всегда… Если все в районной прокуратуре знают, что зам — один из команды «областного», то в каком – то смысле этот зам становится куда «главнее» своего непосредственного шефа!..

И начал этот Чехович, выполняя какие-то данные ему негласно инструкции, всячески мутить воду. В частности, цеплялся к мужикам из РОВД, выискивая у них недостатки в работе, — «ловя блох», так сказать… Ладно бы, будь у него цель «помочь», так нет же… Стремился он к прямо противоположному: унизить, дискредитировать, лишить уверенности в своих силах и возможностях, развалить и растоптать так, чтоб другим неповадно было… И всё это — под флагом требований соблюдать законность, с постоянными ссылками на какие-то законные и подзаконные акты, чуть ли не на Конституцию, хотя любому умному человеку ясно, что «жить по Конституции» — нужно, обязательно даже, но – совершенно невозможно, поэтому никто по ней и не живёт, никто её и не читал даже, чтоб не дурить себе мозги лишней информацией… Все это знают, все всё понимают, и всем становится неловко, когда появляется некто, отнюдь не дурак, между прочим, и на полном серьёзе вдруг спрашивает: «А почему это вы нарушаете кон6ституционные статьи такие-то и такие-то?.. Нехорошо!..» Что нехорошо это — никто и не спорит, Как и с тем, что мы – стареем. И что правят нами — мерзавцы. И что женщины вконец застервенели в последнее время… Но что реально меняет это знание? Ничего. Что есть – то и будет, это реальность, и никакой Конституцией от неё не прикрыться. Если наши законы диктуют одно, а жизнь – другое, то тем хуже для наших законов, и никакого иного выхода в этой ситуации не существует…

…Теперь расскажу, как активность зама – «законника» проявлялась на практике, на примере моего личного опыта (подобным Чехович доставал и многих других, каждого — на своём уровне и по — своему).

Итак, бомбанули хату, взяли кое – что из ш м а т ь я, от сексотов мы получили наколку: «Гипс сработал!», и двинули на адрес к бандиту Гиренко по кличке «Гипс». Стучать и звонить не стали, баловство это, когда на разные сомнительные адреса ломишься, а просто пнули дверь ногами, они сами собою и распахнулись. Гипс и конечностями дрыгнуть не успел, как мы влетели на адрес и поставили его лицом к стенке. Быстренько осмотрели тесную грязноватую квартиру, и в комнате на шкафе нашли норковую шапку – точь в точь по описаниям такую же спёрли с хаты пострадавшего. Я сразу же двинул Гипса по почкам: «Говори, паскуда, чья шапка?!» Он со мною уже сталкивался, знал, что строг я, но справедлив, и без производственной необходимости никого не калечу, поэтому решил за лучшее сразу же «чистосердечно раскаяться»: «Украл я её вчера!.. Стырил по такому-то адресу!1..» О, совсем другой базар!.. Мы с ним ещё немножко дружески потолковали, он и из другого краденного кое – что указал, где оно хранится или кому конкретно сбыл (остальное ушло намертво, к сожалению: «…продал на улице неустановленным лицам…»). В основном мы сработали чётко: преступление оперативно раскрыли, преступник – вот он, налицо, поработает с ним ещё немножко следак, и — направляй уголовное дело в суд…

Но тут в ситуацию вмешался Чехович. Для начала — спрашивает: «А на основание чего вы, собственно, вошли без приглашения в квартиру гражданина Гиренко?..» Во блин… Не скажешь же: «Поступил донос!», — в прокуратуре не поймут, это – не основание…… Начинаем мямлить: так и так, мол, было подозрение, что Гиренко мог быть причастным, решили проверить… «Ну и проверяли бы, но на каком законном основании вы без санкции прокурора нарушили неприкосновенность жилища?!. « — сверкает очками этот гадёныш. Как будто не знает, что ежели б мы за каждым проникновением на адрес ко всякой уголовной мрази бегали бы за санкцией к прокурору, то у него и дверь кабинета не закрывалась бы ни на минуту… «Мы имеем право и без санкции, поставив затем прокуратуру в известность, и…» «Да, имеете право — в случаях, когда есть веские и предусмотренные законодательством основания, а в данном случае таких оснований — не было!..» — чуть повысил голос зам.

Дальше – больше. «На каком основании вы устроили в квартире несанкционированный обыск?!», «Так ведь вы знаете…», «Ничего я не знаю, кроме того, что записано в Уголовном и Уголовно – Процессуальном Кодексах. Вот вы их читали когда-нибудь?.. Ах, читали… А известно ли вам, что изымать шапку вы по закону имели право лишь под «протокол изъятия», в присутствии понятых, да и то лишь после того, как следователь предварительно допросит подозреваемых и вынесет постановление о выемке у него на адресе… Имели вы на руках такое постановление? Не имели… Допрашивал Гиренко перед обыском следователь? Не допрашивал. Присутствовали при изъятии понятые? Не присутствовали. Следовательно, данное изъятие является незаконным и никаким вещдоком в уголовном деле являться не может!.. А раз так, то и возбуждать уголовное дело законных оснований у нас нет. Поэтому немедленно извинитесь перед гражданином Гиренко за незаконное задержание и отпустите его на свободу!.. Да, и шапку ему верните, обязательно!..» От таких речей мы аж рты разинули.

От таких речей мы аж рты разинули. Ну ладно — адвокат такую речугу толкнул бы, за большие бабки ещё и не такое скажешь, отстаивая интересы подзащитного, а то ведь – прокурор, призванный стоять на страже интересов державы!.. При нынешних наших скудных возможностях если ещё и обложить нас со всех сторон запретительными флажками да заставить бегать за санкцией на каждый свой шажок – тогда уж точно бандиты окончательно обнаглеют, средь белого дня будут бродить по коридорам РОВД и грабить оперов – лохов… Понимать же надо!..

Впрочем, о чём я?.. Всё этот штопанный презерватив прекрасно понимал, не даун ведь… Но просто «заказ» у него был таков: мочить ментуру!.. И у других, расставленных по прочим прокуратурам чеховичей была такая же программа действий. Все собранные (и подтасованные!) ими фактики «ментовского произвола» стекались бы из районов – в городскую прокуратуру, из городов — на стол к прокурору области, он, обобщив их в нужном духе, отправил бы докладную в Генеральную прокуратуру, параллельно сдав избыток информации газетчикам, кое-кого из милицейских выгнали бы или даже посадили, а самого облпрокурора – с повышением, в столицу… Понятная арифметика!..

…Что касаемо персонально Гиренко, то всё равно мы его не отпустили: нажали на него покрепче, он и раскололся ещё на пяток подобных же краж, с весомыми вещдоками, так что не пришлось нам перед ним унижаться, краденную шапку возвращая…

…У кого-нибудь может сложиться ощущение, что кое в чём Чехович и прав, защищая права и интересы простых людей… Для таких наивных — приведу ещё один пример. На одной из оперативок замрайпрокурора вдруг заявил:
«Почему милиция никак не борется с уличной торговлей на неразрешённых местах?.. Вы обязаны противоборствовать спекуляции и получению незаконных, т.е. не облагаемых налогами доходов!..»

Наши, кто на той оперативке был, только затылки озадаченно почесали… Объяснили ему осторожненько, что торгующие сигаретой, водкой, семечками и всякой огородиной старики и женщины, которых он, собственно говоря, и имел в виду — это обездоленные нашей действительностью люди, если лишить их возможности делать свой маленький бизнес или обложить налогами их и без того копеечные прибыли — они ж элементарно помрут с голода!..

Чехович в ответ удивился: «Разве это основание для того, чтобы нарушать установленные нормы законодательства?..» И смотрит сурьёзно, как будто и в самом деле до него что-то не доходят.

Наши мнутся: «Но как же бороться с торговцами этими?..» Чехович супит брови, изрекает: «Применение спецсредств – только в рамках должностных инструкций… А с уличной торговлей бороться очень легко: перекройте каналы поступления товаров, пресеките незаконную деятельность поставщиков — вот уличная торговля сама собою и иссякнет…

Да, нашёлся умник… постеснялся бы молоть такое!.. Какие к чертям собачьим поставщики?!. Бабулька на городском мелкооптовом рынке покупает, допустим, сигареты или водку по одной цене и перепродаёт их на своём районном базарчике уже по цене немножко другой, небольшую разницу кладёт в свой карман — вот тебе и всё поставщики… И никак ты это не пресечёшь, разве что приставишь к каждому пенсионеру или домохозяйке милиционера, пусть ходят следом и наблюдают, не собирается ли данное лицо закупить товар в размерах чуть больше мелкого, без увесистых доказательств того, что творится это не с целью дальнейшей перепродажи… Бред!.. Полный и решительный бред сумасшедшего!.. Особенно заметный на фоне всё той же мысли: отними держава единственную возможность немножко заработать у обворованных ею же граждан — на что они тогда будут жить?.. Но Чеховичу сие по барабану — «законы надо исполнять!», и весь сказ…

…интересные у нас всё – таки законы… Помирать с голоду и сдыхать от нищеты они никому не мешают, «это ваше личное дело», но как только попытаешься выцарапаться и выжить, — вмиг набежит толпа желающих выкрутить тебе руки и вырвать побольше бабок из твоего тощего кармана… И не рэкетиры ведь, не какие-то бандиты, нет – государевы слуги и стоящее за ними само государство!.

…И посылают – таки ментов гонять тех всеми обиженных старушек, а Чехович глазеет из окна своего служебного кабинетика и нам, ментам, пальчиком грозит: «Активнее работайте, господа!.. Вон, на углу, ещё одна торговка семечками не охвачена вашим запретительным рвением…» Сволочь!..

…Кончилась кипучая деятельность зама – «законника» очень быстро и как-то вдруг… Сняли его шефа, областного прокурора. Разумеется, вовсе не за то, что ставил он палки в колёса милицейским службам и интриговал против многих неугодных ему областных вельмож, то было в порядке вещей… Но ведь кто-то наверху двигал нашего борца за правду все эти годы, прикрывая его от ответных ударов, и вот этот «кто-то», не поладив с «Самым — Самым», однажды был вынужден поджать в отставку. И тут же – началась расправа над «его» людьми.

Слово «расправа», разумеется, в данном случае имеет узкий смысл. Никто никого не сажал и не расстреливал, просто люди лишались своих влиятельных и тёпленьких местечек, и всё, но даже и – не на обочине жизни они оказывались, ибо буквально у каждого именно на этот «чёрный день» были припасены «плацдармы» в какой – нибудь коммерческой структуре или политической партии, так что и за экс-областного прокурора, и за того же Чеховича можно было быть спокойным – с протянутой рукой на паперти мы их не увидим…

…В первые дни после отставки облпрокурора «в связи с переходом на другую работу» смотреть на нашего Чеховича было больно: потерянно бродил с жалкими глазами по зданию районной прокуратуры, все даже думали – повесится. (Естественно, мешать ему никто не стал бы). После ухода своего покровителя стал Чехович в прокуратуре никем и ничем, чем-то вроде тумбочкой для обуви, не более… Помнивший о былом всевластии своего зама районный прокурор теперь посматривал на Чеховича со злорадной улыбчивостью, ничего хорошего бедолаге эта улыбочка не сулила…Он и рад бы сам уйти «по-собственному», но в прокуратуре резкие рывки туда-сюда не приветствуются, сиди и жди, пока о тебе вспомнят, изображай трудолюбие и тихонечко молись: «Авось — пронесёт!.. Авось — как-нибудь забудут обо мне и на этой самой должности до самой пенсии оставят!..» Но – дудки, в правоохранительных органах память у всех профессионально долгая, и спустя несколько недель после ухода «того» убрали и «этого», — он просто исчез бесследно из прокурорского кабинета, и всё тут, словно и не было никогда человека…

…Спустя несколько месяцев дошёл слушок: переехал Чехович в соседнюю область и заделался там адвокатом в консультации… И могу вас уверить: в отличие от нас, нищих оперов, лапу с голодухи он и там не сосал!..

2.. МУЖ КОЛДУНЬИ.

Интересный был случай, единственный такого рода на моей памяти…Один ненормальный свою жену… Нет, не так, — начну иначе.

Прибегает в райотдел пацан лет 12-ти, весь взъерошенный, на щеке ссадина, слёзы катятся, скулит, кричит не своим голосом: «Скорее!.. Там папка мамку убивает!..» Раз такое дело — побежали мы целой гурьбой…

…Стандартная девятиэтажка. Третий этаж, двери нараспашку, наши – туда. На адресе везде – кровь, на полу лежит женщина, окровавленная, ножом истыканная… И этот… л о с ь … супружник её… Тоже – в крови, вначале наши думали – от жены испачкался, но потом оказалось — его собственная… Стоит он на кухне, на табурете, приладив верёвку к люстре и петлю на шею накинув, вешаться собирается!.. Практически уже и с табурета спрыгнул, но тут опера ворвались и помешали. Выдернули из петли, с табурета смели, руки ему крутят, а он вырывается с нечеловеческой силой и вопит: «Убейте меня! Я жену прирезал, и сам жить не хочу!..» Он-то думал, что супруге его – амбец, но тут он ошибся, живуч женский пол… Ползает его жена на полу у ног борющихся с её мужем оперов, сипит, булькает перерезанным горлом, — он ведь её и по горлу чиркнул ножом, да неудачно, не смог перерезать артерию… В общем, повязали мы его, женщину в больницу отправили, а его – в райотдел, на допрос. Рассказал он там историю одновременно и очень стандартную, и чем-то совершенно уникальную… Поругался с женой, пырнул её раз десять, потом, спохватившись, стал резать самого себя. Но он же толстый, типичный жиртрест, кухонным ножом плохо режется… Сперва он вены на руках вскрыл, на одной кровь лишь немножко закапала, а на другой — из раны жир потёк, тогда он ударил себя ножом в сердце, и опять – не так, надо было под сосок метить, а он над соском ударил, не попал в сердце… Начал тогда в живот тыкать… Короче, весь — в дырках, отовсюду из него жир капает или свисает ломтями, словно из разделываемой свиной туши… Ужас!..

Ну и разговорчики у него… специфические. Типа: «Жена на меня весь последний год магически воздействовала, погубить пыталась… Она же колдунья, во!.. У них весь род такой, — тёща тестя извела и в гроб колдовством уложила, а теперь — вот эта!.. Она и весь дом могла бы погубить, и даже весь город…Я должен был её… Она меня вынудила!..» Бредятина какая-то…

И главное, по речам его видно, что человек — с вавкой в голове. Слова путаются, мысли скачут, что можно изложить одной строкой: «имел неприязненные отношения с супругой», то расписывает два часа в таких красочных деталях, словно сценарий триллера диктует… Мы проверили по компьютеру — на учёте у психиатра не состоит, то есть формально и юридически вполне даже нормальный человек, но с тем нормальным часок побеседуешь — сам быстренько психом станешь… В общем, промучились мы с ним несколько часов, допрашивая, а потом отправили его самого в больницу, — он же порезан, кровь из-под повязок сочится, жир кусочками на пол падает… Я ж говорю: триллер!..

Чтоб из больницы не сбёг — туда с ним нашего товарища отправили, подежурить в палате. В тюремную больницу дурика этого пока что положить нельзя, не за что его ещё в тюрьму сажать, ведь до возбуждения уголовного дела и предъявления ему обвинения он не арестованный и даже не задержанный (ранен же!), а так… слегка подозреваемый, скажем так. И до момента предъявления ему обвинения только таковым он и останется, если вообще не выяснится, что всё — туфта, жена его сама себя порезала, а он — лишь несчастная жертва рокового стечения обстоятельств…

Жиртресту все раны и порезы оказались по барабану. Весь в бинтах, заштопанный и зашитый, лежит на койке, прикованный к ней наручниками, и рассказывает дежурившему при нём оперу, какая же его жена — ведьма, нечистая сила, дьяволица, её надо сжечь на костре, СРОЧНО, а то быть беде, всех заколдует и отравит, вот и его отравить пыталась… хорошо хоть – ножиком успел от неё отбиться…

Кроме них двоих, в палате ещё только попавший под автобус дедуля находился, но деду повезло, он был глуховат и почти ничего из тех россказней не расслышал, зато розыскник наш наслушался по самую задницу… А оно ему надо – про чужие семейные тёрки выслушивать!.. У него, слава Богу, дома и собственная женуленька ошивается, ведьма не ведьма, но порою и она создаёт с и т у а ц и и… Так что ж, сразу и за нож хвататься?.. Ни хрена, терпеть надо, нельзя кровопролитничать, да и — смысла нет. Эту жену кончишь — другая скорёхонько на шею тебе сядет, ничуть не краше предыдущей, так какой тогда резон брать грех на душу?..

Старался наш офицер не слушать горячечного бормотания своего подопечного, на голову подушку клал, в одеяло с головой укутывался, но и из-под всех ватно – шерстяных преград доносилось: «Мать её — та вообще… Взглядом в стенке дырку могла прожечь, размером в 50 копеек!.. Однажды мне говорит: «Разденься и ложись со мной в постель, иначе в камень превращу!» А я ей отвечаю: «Вали отсюда!», и – бежать, а она – за мной, а я — в ванную и запёрся там, а она – стучится, а я…» — и так часами… часами!..
И главное, отлучиться из палаты никак нельзя, кто его знает, психа этого, они ж — такие неуправляемые!.. Отойдёшь в коридор, перекурить, а этот гад перекусит наручники зубами (вообще-то такое невозможно, однако — не для ТАКОГО!..), по скрученной из простыней верёвки спустится с третьего этажа, на котором его в больнице держали, и ищи ветра в поле!.. Так что приходилось слушать и терпеть, терпеть и слушать… На вторые сутки дежурства понял опер, что ещё недельку — и крыше съедет у него капитально. Уж в ушах какой-то свист образовался, в глазах – двоение, башка раскалывается, руки дрожат, под ложечкой сосёт, а этот маньяк все про своё бормочет: «В прошлом году жена мне в борщ какой-то белый порошок подсыпала, как соль, но не солёный, я ещё подумал: «Почему не солено?» а потом живот как разболелся… А она мне: «Я тут при чём?!», — ха-ха, как это – при чём?.. Не я же сам себе отраву подсыпал… Ох, что эта колдунья выделывала!..»

Ладно хоть, наконец-то пришла смена, а то прямо из той больнички пришлось бы свезти нашего опера в психушку, что лично меня никак не устраивало — должен он был мне, одолжил до получки… А с шизоида – какой возврат?..

Что касается жиртреста, то через пару дней следователь навестил его в больнице и опросил вначале – как свидетеля, а затем — и как обвиняемого, официально предъявив ему при этом обвинение… Сразу после этого его переправили в тюремную больницу, и сгинул он в недрах СИЗО, в ожидании суда… Дело это долгое, некоторые годами дожидаются рассмотрения своего дела в судебном производстве, и заметьте – не дома ждут, а в вонючих тюремных камерах… только я так думаю: ещё до суда признают голубя невменяемым и направят на принудительное лечение в психушку… Подлечат малость – да и выпустят, свободных мест ведь в наших психических лечебницах – не хватает… И пойдёт он дальше по жизни, бормоча под нос: «А она мне говорит: «Я не травила тебя!» А как же не травила, если живот заболел, и на руках какие-то синие пятна появились?.. Я же вижу!..»

…М-да.. Довели бабы мужика!..

3. ОБОЗНАЛАСЬ…

Предстояло забрать квартирного вора из СИЗО и отвести его на адрес для следственного эксперимента по воспроизведению кражи. Пусть-де покажет на месте, как и куда лез, что и где брал, какими путями уходил — на суде это станет одним из доказательств того, что именно он эту хату отбомбил, а не кто-либо другой, и что не имеет суд дело с типичным самооговором одной из очередных жертв ментовского произвола… (Хотя при желании схимичить и на воспроизведении урка покажет именно то, чего от него опер захочет и чему перед этим научит в своём кабинетике, мы ж – асы в своём ремесле, все ходы-выходы давно изучены вдоль и поперёк… Впрочем, я отвлёкся).

Так вот, из СИЗО на адрес везти в тот день нужно было домушника Полюховича по кличке «Сутулый». А никакой он и не сутулый, между прочим — парень нормального телосложения, лет тридцати, приятное лицо, открытый взгляд, по виду не скажешь, что — сволочь и наркоман… Впрочем, наркоманы разные бывают, и ш и р я ю т с я с разной интенсивностью. Этот – не так уж чтоб и увлекался этим делом, так – шкваркнется разок в неделю и всё, потому внешность ещё не истрепал…

Ну а опером, которому предстояло везти его на адрес, был я – старший лейтенант такой-то, могу вас заверить — вполне приятный в общении с не-уголовным элементом и тоже по-своему симпатичный парниша, чуток постарше Полюховича… Но то был не мой день, однозначно. Вечером накануне после работы бухали всем отделом, отмечая капитанские звёздочки Толика Морозова из соседнего с моим кабинета, рассчитывал к полуночи поехать домой, но подвезли одного типа, пришлось всю ночь в РОВД вдвоём с напарником его поочередно допрашивать, поспал только полтора часа перед самим рассветом, устроившись на сдвинутых стульях в кабинете, а с утра без всякого отдыха — срочный выезд сперва на один адрес, потом – на другой…Пообедал скудно, парой пирожков с капустой, с денежкой у нашего брата-опера завсегда напряжёнка… Ближе к двум остограммился у знакомого ларёшника, чуток оттаяв озябшей душою, и теперь вот – направили в следственный изолятор, преступника конвоировать…

…Всё это я рассказываю для понятности, почему именно в тот день я смотрелся никаким. Небритый, припухший с перепоя, кислая физиномия, перегар… ещё тот видок!.. И вот ко мне сотрудники изолятора выводят Полюховича… Для него нынешний день – маленький праздник. Он же в вонючей, переполненной людскими телами и злобой камере обитает который месяц, света божьего практически не видит, свежим воздухом дышит полчаса в день во время прогулки в тюремном дворике, да и какой к чертям там воздух — свежий… А сейчас — поедет из тюряги в город, и пока «уазик» будет везти его сперва из СИЗО на адрес, а затем с адреса в СИЗО — насмотрится на живых людей, на деревья, и небо голубенькое, на солнышко ясное… Господи, хорошо-то на воле как!..

Для Сутулого это — как для любого из нас в театр сходить, на приезжую знаменитость, а поэтому он с утра тщательно побрился, оделся чистенько, украсился улыбчивым взглядом — киноартист с открытки, да и только!.. Мне аж смотреть на него противно было… Чему он лыбится?.. Мир – подл и грязен, люди в массе своей – безмозглые бараны либо волчары мерзопакостные, вроде того же Сутулого, а тут ещё и башка с утра трещит, и спать…спать… спать хочется… Но – работа. Надо ехать…

Приковал Сутулого к себе наручниками, и мы двинули…

Приходим на адрес. Там нас уже заждались: следак, эксперт-криминалист с фотоаппаратом (в прежние времена воспроизведение на видео снимали, но былое финансирование иссякло, на всём экономия, теперь объяснения преступника и показывание им всех подробностей своего деяния только фотографируется), ещё один опер, ну и сама потерпевшая разумеется, хозяйка обворованной квартиры, — дородная тётка в цветистом платье. Она уже знала, что сейчас сотрудник милиции привезёт из тюрьмы обидевшего её супостата, которого… Напряглась внутренне, ждёт.

И вот появляемся мы, — живописная парочка, хоть в Голливуде снимай. Один (сами догадайтесь, кто) – мятый, изжёванный, морда кривая и кирпича просит, несёт перегаром как из пивной бочки, в глазах — затравленная тоска да желание всё бросить и удрать в глухую тайгу, от людей подальше… А другой — чистенький, ясноглазый, улыбчивый, светится как новенькая монета… Теперь взгляните на нас глазами той женщины и постарайтесь навскидку определить, кто — наглая бандитская харя, а кто – отважный борец с преступностью?.. Определили?.. Вот и она тоже так решила… И – набросилась на меня с кулаками, развопилась: «Падлюка!.. Всё повыносил, сволочь!.. Да я тебя своими руками!.. Да как только земля носит подобную нечисть!..» Я даже оторопел от неожиданности, моргаю ошалело, от тумаков гражданочки рукою заслоняюсь, а стоящий рядом на расстоянии наручников Сутулый весело скалится и, похоже, от радостной ржачки сейчас вообще сложится вдвое… Очень долго пришлось объяснять пострадавшей, что посягнувший на её имущество ворюга — не этот, щетинистый, угрюмый, испитый и страшненький, а тот — с иголочки одетый, приятный, ласковый, пригожий…

…Назавтра прихожу к следаку, что давеча на адресе был, уточняю некоторые вопросы, а в оконцовке он мне говорит: «А на воспроизведение, товарищ старший лейтенант, надо являться в более презентабельном виде… Вы — сотрудник правоохранительных органов, представитель государства, и обязаны — соответствовать… Вы меня понимаете?..» Посмотрел я на него искоса… Кабинетная крыса, всю жизнь лишь с бумажками имеет дело, ну что ему — наши оперские проблемы?.. Ударить бы его по башке тяжёлым дыроколом, а потом ещё и попинать ногами упавшего… Но — развоняется ведь… в дерьмо ступи разок — вовек не отмоешься…. Оно мне надо?..

Поэтому и не ударил, не пнул, не сказал ничего, а просто вышел из кабинета, и при этом так дверью хлопнул, что дверная ручка отвалилась.