ТРИ БОГАТЫРЯ,
СКАЗ О ДРУЖБЕ И ЛЮБВИ
III.
7.
По дороге по проезжей
Колесо скрипит тележье.
Едет дедушка Егор.
Видит перед ним — костер.
Под котлом горит огонь
Мирно траву щиплет конь,
На седло уселась птичка —
Желтогрудая синичка.
Дед Егор сощурил брови:
“Ну, здорово витязь, что ли.”
Птица вздрогнула, взлетела,
Оземь вдарилася телом.
Встал Попович Алексей:
“Кто ты, старый чародей?
Как узнал мою личину?”
Дед Егор расправил спину:
“На волхва я что — похожий?
Ты взгляни на мою рожу.
Я — кто пашет, сеет, жнет,
Я, Алешенька, народ!
А народ, как говорится,
Видит все, хоть стань синицей.”
“Ладно, дедушка, прости.”
“Ты, Алеша, не грусти.
Расскажи мне старику
Что ввело тебя в тоску?
Что на сердце за кручина?
Ты же все таки, мужчина.”
“Дева, честь, почет — Добрыни…”
“Все мы были молодыми.
Слава, девы, честь, почет,
Все со временем пройдет.
И, поймешь ты, Алексей,
Что на свете все ж важней
Крепкая мужская дружба
И Руси святая служба.”
“Зависть жжет огнем в груди…”
“Мне все ясно. Погоди,
На возьми, испей водицы,
В голове все прояснится.”
Алексей воды испил:
“Это что за морок был?
Разве мне Добрыня враг?
Что-то дедушка не так.
Знать, в заморское вино
Что-то было внесено.
Подскажи, ну как же быть,
Как вину мне искупить?
Ведь Добрыня мне, как брат,
Перед ним я виноват.
Порешить его я мог!”
“Виноват не ты — морок!
Базилевса подлый дар,
В спину нанести удар
Мигом может Поляница.”
“Но она же ведь царица!
И ее Добрыня любит.
Что она его погубит —
Думать выше моих сил.
Да и ей Добрыня мил.
Говорят они часами
И влюбленными глазами
Мило смотрят друг на друга.
Стать он должен ей супругом.”
“Все царицы хороши.
Она — тело, без души.
Во дворце, где базилевс
Схрон подземный темный есть.
Формой, как орех миндальный
Там стоит сосуд хрустальный.
Дальше слушай не дыша —
Леша, в нем ее душа!
Кто сосудом тем владеет
Над царицей власть имеет.
Хочешь — может полюбить,
Хочешь — милого убить.
Душу чтоб освободить
Надо тот сосуд разбить
В городе или в деревне,
Только рядышком с царевной.”
“Дед, ты все-таки колдун!”
“Что ты, сплюнь, Алеша, сплюнь!
Если будешь в Черной Грязи,
Посланный куда от князя,
Ко мне в гости заходи,
На хозяйство погляди.
Мне, не то, что колдовать,
Время нету всласть поспать!”
“Так садись к костру, поешь.
Чуешь, уж готов кулеш.”
“Извини, хочу попасть
Засветло в родную Грязь.”
По дороге по проезжей
Колесо скрипит тележье.
Слева — поле, справа — бор.
Едет дедушка Егор.
8.
Ночь парит над Византией.
Отражаясь в море синем,
Звезды падают с небес.
На престоле базилевс.
Перед ним сосуд хрустальный
И томится в нем печально
Бедной девицы душа.
Хрипло базилевс дыша
Начинает свою речь:
“Знаю, ты смогла увлечь
В свои сети молодца.
Доведи же до конца
И исполни мой приказ:
Через день, в полночный час,
В руки ты свои возьмешь
Харалужский острый нож
Что тебе принес я в дар.
Им и нанесешь удар.
Должен смерть принять Добрыня.
Исполняй, моя рабыня!”
9.
Ветер по степи гуляет,
Травы волнами гоняет.
Над дорогой вьется пыль,
Скачет, мчится богатырь.
Лис, беги скорей с дороги,
Уносите зайцы ноги,
Птицы, в небо поскорей.
Мчится, скачет Алексей.
Глядь, увидел печенегов,
Возвращавшихся с набега,
Гнавших полон к себе в стан.
Крикнул, гикнул, засвистал,
Богатырский вынул меч —
Головы слетают с плеч!
“Кто, скажи, ты наш спаситель,
От неволи избавитель?
Назови себя скорей.”
“Я — Попович Алексей.”
“Ждет обратно нас дорога,
За тебя мы молим бога!
Легким пусть твой будет путь!”
“Свидимся, когда-нибудь…”
Богатырь им поклонился,
Сел в седло и в путь пустился.
10.
Лукоморье, дуб, избушка.
В ней живет одна старушка,
Нет, не бабушка Яга.
Хоть у ней одна нога
От рождения короче.
Коротает она ночи
Тем, что изучает травы
Но не зелья и отравы,
А отвары и настои.
Если что-то беспокоит,
Или с кем беда случится,
Люди к ней идут лечится.
“Здравствуй, бабушка Варвара!
Я пивал твои отвары,
После сшибок и сражений,
Лечишь ты мои раненья.”
Молвит бабушка в ответ:
“Здравствуй Лёшенька, мой свет!
Что случилась за напасть?
Я тебе не дам пропасть!”
Леша расстегнул подпругу:
“Чуть не погубил я друга.
В Царе-град мой путь лежит.
Верный конь не убежит,
Но за ним ты присмотри.
Ночи, этак, через три,
Оседлай, взнуздай коня,
Если что, прости меня…”
Богатырь ей улыбнулся,
Миг, и рыбкой обернулся,
В море синее упал,
Хвост вильнул и с глаз пропал.
11.
В мрачном схроне тёмно, страшно,
У дверей застыла стража.
“Эй, послушай…” “Тише, тише!”
“Что случилось?” “Видно мыши,
Может, пол они грызут?”
“Мыши что забыли тут?
Не амбар здесь и не рига,
А хрусталь, ведь не коврига,
Только на столе сосуд.
Они с голоду умрут.
Здесь все чисто убирают…”
“Мыши-то об этом знают?”
Тишина и темнота.
“Завтра принесу кота.”
Оба стража рты закрыли
И как статуи застыли.
12.
Над волнами летит чайка,
Тут попробуй, не устань-ка,
В лапах у нее сосуд.
Больно берег моря крут.
Ветром чайку отнесло,
Еле движется крыло,
Ну, а скалы ближе, ближе,
В звуках ветра голос слышен:
“Отгулялся, молодец?
Здесь тебе-то и конец!”
Чайка из последних сил взлетела
Оземь вдарилася телом.
И Попович, не встал — лег
На холодный мокрый мох.
Он рукой сосуд ласкает,
Про себя все повторяет:
“Хочешь — может полюбить,
Хочешь, милого убить.”
Еле встал Лешак, вдоль моря,
Держит путь на Лукоморье.
13.
Лукоморье, дуб, избушка.
На крылечке ждет старушка.
Леша, еле жив, дошел
Чуть не падает на пол.
“Вижу, вижу, что устал,
Знать, все время ты не спал.
Ляг и отдохни немного,
Утром ждет тебя дорога.”
Утро, степь, клубится пыль,
Расступается ковыль.
Богатырский конь — лети!
Путь не близок до Руси.
