ТРИ БОГАТЫРЯ, (часть 1-2)

ТРИ БОГАТЫРЯ,
СКАЗ О ДРУЖБЕ И ЛЮБВИ
I.
1.
Из-за леса, из-за гор,
Из-за россыпи озер,
Солнце красное встает
Освещает неба свод.

Солнце видит с высока:
Перед пахарем — соха,
По спине струится пот.
Караван купцов идет.
Пекарь, около печи,
Вынимает калачи.
Тянут невод рыбаки,
Будет рыба для ухи!
Коробейники товар
Свой выносят на базар.
Прогуляться вышел тать,
Смотрит: “Что бы своровать?”
Женский плач и цепей звон —
По степи ведут полон.
Точат воины мечи,
Знать, готовятся к сечи.

Крепкий терем, княжий двор,
У ворот стоит дозор.
На иконы помолясь
Смотрит в окна светлый князь.
На чело легли морщины:
“Надо ль стягивать дружины?
Нападет ли басурман —
Печенежский грозный хан?
В Диком Поле, не забыть,
Крепостицы заложить,
Увеличить сеть застав
Что б врасплох враг не застал.
Базилевсы Царе-града
Дань Руси платить не рады,
Вещего Олега щит
Крепко ль на вратах прибит?

С кем сегодня держим мир?
Приглашать кого на пир?
И на ком кого женить
Что б державу укрепить?”

2.
Солнце по небу идет,
По морю корабль плывет
Рассекая волны сини
Что б дойти до Византии.

В гавани там кораблей,
Как на крыше голубей.
Собираются сюда
Всевозможные суда.
Крестоносец и араб,
Белый, желтый и арап.
Свист бичей и звон монет,
Господи, кого здесь нет!
Так же пекарь и рыбак
Выжимают из рубах
Нет, не мед — соленый пот.
Так же пахарь спину гнет.
Разложил купец товар
Что бы получить навар,
Тот же вроде бы народ.
Вроде тот же, да не тот!

3.
На престоле, словно лев,
Византийский базилевс.
Под клобуком спрятав лик
Черный перед ним старик.

“Ну, что скажешь, негодяй?
С чем вернулся, отвечай?”
“Из заморских дальних стран
Мой вернулся караван.
Мы отправили туда
Горы злата — серебра,
А из стран, где спит Борей,
Шкуры лис и соболей.”
“Шкуры, злато — ерунда,
Наша выдержит казна.
Отвечай мне, не юли —
Что от туда привезли?”
“О великий государь!
Вот он меч. Возьми ударь,
Хоть в булат одень бойца —
В миг разрубит до конца.
Око страшной птицы Руг,
Видит все оно вокруг.
В зеркало его направь,
Сам увидишь, государь,
Что и где и как творится,
В Царе-граде, за границей,
На земле и под землей
Тайн не будет пред тобой.
В этой деревянной скрыне
Порошок травы Зверыни.
В чарку брось. Добавишь браги,
Выпьют други, станут — враги.
Под фатою — царь-девица
Амазонок — Поляница.
Сам увидишь, что она
И красива и стройна.
У нее глаза газели,
Губки вишнями алеют,
Щечки словно букет роз,
И прекрасной формы нос.
Зубы — белые кораллы,
А ресницы — опахала,
Груди, словно две луны,
Так высоки и полны.
Тонкий стан и мрамор кожи,
Ну, а ножки — боже, боже!
Красоте умом под стать:
Может в шахматы играть,
Книги мудрые читает.
На скаку с седла сшибает
Со щитом богатыря,
На копье его беря.

Всем девица хороша.
Только вот — ее душа…”

Формой, как орех миндальный
Достает сосуд хрустальный.

“Злая ведьма повелела,
Извлекла ее из тела,
Магией, наделав пут,
В этот спрятала сосуд.
Кто сосудом тем владеет —
Над царицей власть имеет.
Что изволишь приказать?
Хочешь, станет воевать.
Хочешь, будет она нежной
И рабынею прилежной,
Будет ложе согревать
И покой твой охранять…”
“Что мне ложа и покои?
Беспокоюсь за другое:
Крепит Русь Владимир-князь.
И соседей не боясь,
Ненароком, между делом,
Расширяет он пределы.
Так вот Рюриковый род
Потихоньку приберет
Земли, под свою десницу.
И раздвинет он границу,
Если ненароком, вдруг,
Не обрубим ему рук!
Око Ругово достань
И на зеркало направь.
Пусть покажет не тая
Кем Святая Русь сильна.”

Старец око достает,
Что-то шепчет и идет
Вдруг по зеркалу волна.
Успокоилась она,
Смотрят — видят: степь, костер,
Точит богатырь топор.

Двое спят, пасутся кони,
Знают, их никто не тронет.
Мирно хрупают траву
Опустив к земле главу.
Бдит Руси оплот и слава —
Богатырская застава!
Дни и ночи рубежи
Та застава сторожит.
Через степь или овраг
Не проникнет в Киев враг!

“Видишь три богатыря?
Старший — Муромец Илья.
Тридцать лет сидел на печке
Выползая на крылечко
Чтоб на солнце посмотреть.
Так бы он и принял смерть,
Но калики, проходя,
Молвили: “Вставай, Илья!
Из колодца дай водицы
Бедным каликам напиться.
Сам испей из наших рук…”
И Илья почуял вдруг,
Если в землю кол вобьет
И кольцо в него ввернет,
То, напрягшись во вся злость,
Повернет земную ось.
Люди верно говорят —
Он силен, но простоват.
К деньгам, к славе, не привык,
И как был, так есть — мужик!

Младший из богатырей —
Свет Попович Алексей.
Зверем рыскает в лесах
И зовут его Лешак.
Может в птицу превратиться
И высоко в небо взвиться,
Обернувшийся в угря
Рыбой плавает в морях.

Алексей горяч, силен,
Да уж больно любит он
Ласки жёнок да девиц,
Не замужних и вдовиц.
Нарядись хоть в шкуру бычью,
Будет легкой он добычей,
Пусть хоть спрячется под лед,
Но от нас он не уйдет!

На земле, как на перине,
Спит, раскинувший Добрыня.
Спит. Под головой кулак.
Он для нас — первейший враг!
Хитро-мудрого змиёнка
Проведёт он как ребенка.
Знает тонкий этикет,
Дипломат, каких брат, нет.
В разных странах был послом
И прославился притом,
Как умнейший звездочет
С мудрецами спор ведет.
Сам и пишет и читает,
Языков с полсотни знает.
Может крепость заложить,
Если нужно — рать водить.
Он известен силой рук —
Первый меч и первый лук.
Уток бьет с коня, не глядя,
А Владимиру он — дядя.
Он бы мог сидеть в столице,
Есть и пить, и веселиться.
Но чтоб в поле ночевать?
Мне Добрыню не понять!”

Выпил он воды бокал
И негромко продолжал:

“Труд ценю. Награда будет.
Верные нужны мне люди.
Дня два ешь и отсыпайся,
А на третий собирайся

В Киев, нашу дань везти.
И с собою захвати
Порошок травы Зверыни.
Ты подсыпь его Добрыне
И другим богатырям,
Благо, счета нет пирам
У Владимира в столице.
И возьми с собой девицу,
А сосуд оставишь здесь.
К хану я отправлю весть
Пусть войска он поднимает,
Стольный Киев осаждает.
Меч, привезенный тобой,
Хоть он очень дорогой,
Я ему отправлю в дар.
Пусть по Киеву удар
В нужный час он нанесет
И Святая Русь — падет!”
II
4.
Из-за леса, из-за гор
Едет дедушка Егор.
Час потехе, делу время,
Дед Егор тихонько дремлет.

Время не спеша течёт,
Вот последний поворот,
Начинают золотиться
Купола церквей столицы.
“Здравствуй, славный Киев-град!
Вновь тебя я видеть рад.”
Правит дед на княжий двор,
У ворот стоит дозор.
“Ты откуда? “ “С Черной Грязи!”
“По какому делу к князю?”
“Белой рыбы из реки
Наловили рыбаки,
Браги, что сбивает с ног
Взял я бочек, сколько смог.
Испекли мы каравай…”
“Ладно, дед, давай, езжай!”

5.
Светлый терем, княжий пир.
Грустный за столом Ратмир.
Софья, свет его души,
Заблудилася в глуши,
Наступила на змею
И оставила семью
Перейдя в загробный мир.
А Ратмиру свет не мил.
Заправляясь плотно, в прок,
Ест Илья бараний бок,
А Попович Алексей
Налегает на гусей.
Пьют за помин и во здравье,
В общем, княжий пир в разгаре.

Держит речь болтун Фарлаф
Похвальбою всех достав:

“Как-то еду темным лесом
Повстречаться со злым бесом,
Обломать ему рога.
Из засады, вдруг, ага,
На меня ушкуев десять
И хотят меня повесить.
Стали саблями махать.
Двух убил, осталось — пять.
Все втроем они дрожали
И мне палицы отдали.
Палку взял, переломил,
А его я отпустил.”
Чей-то смех, и чей-то шёпот.
За дверями слышен топот,
Входит гридень: “Княже, глянь,
Базилевс прислал нам дань!
Во дворе стоит посол…”
“Приглашай его за стол.
Отнеси дары в казну.
Завтра я на них взгляну.”

Черной тучею посол
В зал трапезничать вошел,
Словно изморозь и мгла
Под руки вели посла.

А за ним вошла девица —
Сразу видно, что царица.
У окна березкой встала
Взгляды мигом приковала.
Разговоры стихли враз,
С девицы не сводят глаз.
Чарки замерли у ртов:
Дева — чудо, будь здоров!
Князь рукой по бороде:
Двадцать лет моих, вы где?

“Всем налить хмельные чаши,
Выпьем за здоровье наше!”
В пояс бьет поклон старик:
“К вашим винам — не привык!
Разреши на стол поставить
То вино, что я доставил.
На земле где Римов град
Вырос этот виноград.
Угостить не пожалей
Мне твоих богатырей.”
“Разрешаю, но смотри,
Никого не отрави!”
“Первый выпью чашу, княже…”
“Может, тост заздравный скажешь?”
“Пью за князеву дружину,
А вторую половину
Пью за лучшего бойца —
За Добрыню-молодца!”

Старец кубок поднимает,
За два раза осушает,
Ставит медленно на стол.
Молвит князь: “Скажи, посол,
Как зовут твою девицу?”
“Её имя Поляница.
С Цареграда Византии
Я как дар привез Добрыне.”

Из подбровья хмуро глядя
Волком смотрит князь на дядю.
Мысль покоя не дает:
“Почему такой почет?
Видно, что-то замышляет!
Почему он принимает
Базилевсовы дары?
Знать не зря ему даны!”

Залегли между бровей
Складки у богатырей.
Призадумался Лешак:
“Мне теперь Добрыня — враг!”

Громко засопел Илья:
“Что же, он, сильней меня?
В чистом поле видно надо
Мне сразиться с этим гадом!”

Каждый мыслит про себя:
“Князю дядя он, родня.
От того ему и честь.
Делать нечего мне здесь.
Раз ему такой почет,
Пусть Добрыня бережёт
Киев — князеву столицу.
Мне же, лучше удалиться.
Молча выйду я во двор,
Взяв доспехи и топор,
Сяду тихо на коня —
Только видели меня!”

6.
На перинах развалясь
Спит на ложе светлый князь.
Скрыни, лавки, крепкий стол,
В ковшике стоит рассол.
Просыпаться вроде рано,
Смены ждет, застыв, охрана.
Дверь открыв Фарлаф ввалился,
На колени повалился:

“Князь, прости что беспокою,
Печенег идет войною.
Князь! Проснись ты, бога ради,
Киев-град опять в осаде!”