Я видел их – и мёртвых, и живых.
Медовой кожей разовых красоток
Насытив рот, что высох и утих,
Я прял кошмар из их визжащих глоток.
В гостинице на сорок номеров,
В холодном уголке под хвойной тенью,
Взрывал фольгой серейший из миров,
Ножом срезая ласки их оленьи.
Они все были юны и честны,
Как честен бес, когда плюётся в церкви,
Горели луны розовой весны
И звёзды карие в моих объятьях меркли.
Возьми же моё тело, брось во тьму,
А мне остаться лучше одному.
