Рассказ моей знакомой…
М-м-м!.. Опять этот проклятый будильник!.. Вставать?! В такую рань?! И так каждый день, каждый божий день! И кто это только придумал — ходить на работу? Что бы там ни говорили, а эмансипацию придумали мужчины — чтобы самим не работать. Чтобы переложить на наши хрупкие плечи… Ненавижу! Прямо, как этот мерзкий будильник, ненавижу — звенит и звенит! Встать, что ли, выключить? А ведь продавец в магазине такого про него наплёл — и мелодичность, и дизайн… Сволочь! Какая, спрашивается, мелодичность?! Где были мои ушки? Если это — мелодичность, то я — папа Римский. Или мать Тереза. Но вставать всё равно надо.
Да уж, в зеркале — кто угодно, но только не я. Ничего, тёплый душик, тональный крем, чуть-чуть косметики — и вот она — я, начинаю прорисовываться. Так, левый глаз на месте, помаду сегодня яркую не надо — не в том настроении. Чёлочку немножко лаком… Остальное — пускай развевается. Так — гламурней. Вот, кажется, и всё. Теперь это — я. Чашечка кофе, естественно, без сахара. А то ведь можно и на Маринку из планового стать похожей. Мне тоже шоколад нравится. Очень нравится. Но это не значит, что я его буду жрать, как эта корова. Эх… Сейчас бы кусочек! Ма-а-аленький… Нет. Не буду. Фу на него. Береги честь с молоду, а талию с детства. Вот и берегу, только для кого, вот вопрос? Глупо, да?
Что там у нас на улице? А плохо на улице. Осень. Уже неделю поливает дождями, выдергивает первые желтые листья. Я вчера из-за Надькиной идиотской идеи как дура целый вечер её прождала у сквера, так ноги промочила, что вот горло теперь побаливает. Грустно.
После лёгких маечек и топиков все резко переоделись в куртки. Без зонта на улицу уже и не выйдешь. Мало в этом году было тепла. Вот так ждешь лета, ждешь, не успеешь оглянуться, а снова Новый год. Против праздника я, собственно, ничего не имею. Даже, пожалуй — «за». И все равно обидно. Это как в жизни — ждешь чего-то, ждешь, думаешь: не сегодня-завтра что-то приятное непременно произойдет, но по большому счету ничего так и не происходит. Все мелочи какие-то, бытовуха. Так доживешь, пожалуй, до годков Льва Толстого, и вспомнить нечего будет. Обидно.
Нет, я, конечно, не ханжа и не монахиня. Мне тоже нравятся симпатичные мужчины. Но всё не то и всё не те. То самец озабоченный попадется, то мужик от сохи. И всем им только одного и надо. Сами понимаете… А ведь как хочется, чтобы всё было красиво… Как в фильме. Но — нет, видимо, закончилась романтика. И мужики нормальные перевелись. Не в те времена живём, девчонки.
Последний взгляд вокруг. Свет выключен. Чайник — тоже. Ключи в кармане. Зонтик в сумке. С вещами — на выход?
Но вдруг бзынькнул телефон. Кто бы это мог быть? Ну, если это Надька со своими извинениями насчёт вчерашнего — то я ей всё выскажу! Обещала познакомить с классными парнями, а привела каких-то двух пришибленных заморышей… Да ещё и опоздала на сорок минут! Тоже мне — подружка задушевная, змеюка подколодная…
Трубка сипела и хрипела. Вот ведь, деньги оператор дерет по полной, а связи нормальной как не было, так и нет. Ничего-то у нас не меняется. В аппарате что-то мякнуло, и засвистело на новой ноте. О! Точь-в-точь, как моё горло. Я уже хотела дать отбой, но сквозь космическое улюлюканье, наконец, пробилось что-то относительно членораздельное.
— Алло! Здравствуйте! Саша, это Вы? — мне приходилось вслушиваться. Голос звучал глухо, порой пропадая. Я больше догадывалась , что мне говорил собеседник.
— Это Эдуард…
Что за Эдуард? Насколько я припоминала, среди моих нынешних знакомых никаких Эдуардов, Эдиков, Эдов не наблюдалось. Хотя… Нет. Тот был все-таки Валера. Вроде…
Вообще, если бы звонивший не представился, я бы и не разобрала, мужчина это звонит, или моя подруга Надька. Ну в самом деле, как с Марса до меня дозвонились.
— Это Вы, Саша? Вы меня слышите? Меня с Вами Сергей познакомил, ещё весной. Вы, наверное, меня уже и не помните… Я довольно высокий, за метр восемьдесят, коротко стриженый блондин… не помните?
Да уж. Тяжелый случай. Я вот и Сергея как-то не запомнила. Но разговор становился мне интересен. И ещё есть две минуты, чтобы не опоздать на работу.
— Здравствуйте, Эдуард. Да, это я, Саша.
Представляю: я, вся такая охрипшая после вчерашних беспонтовых «прогулок при луне», еще и хрюкающий завывающий телефон… Не знаю, что было слышно на другом конце провода, но там явно обрадовались.
— Я уже несколько раз пытался дозвониться, но никак не мог застать Вас вечером. Пришлось позвонить утром, так что не взыщите… Я, когда Вас, Саша, увидел, понял, что Вы — это моя судьба… Только не перебивайте меня, я очень волнуюсь. И боюсь, что не смогу сказать всего того, что хотел сказать…
Ой! Мое сердце мелко-мелко зачастило. Вот уж к чему я не была готова — так к этому признанию. Ну, разное у меня было, что уж скрывать, но такого… А уж когда прозвучало слово «судьба» — даже голова закружилась. Прямо, как была в плаще и туфлях, так и села в кресло. Ноги не держали.
— Ээээ… только и смогла выдавить из себя я. — Аааа…
— Саша! — забеспокоился таинственный Эдуард — Вы меня слушаете?
— Слушаю… — совершенно по овечьи проблеяла я. Как я себя ненавижу, когда в нежданных ситуациях совершенно не могу найти подходящих слов! Надо вести себя, ну как минимум, как английская королева, а я — мекаю да бекаю…
— Я… Я понял, что люблю Вас, Саша! С самой первой встречи, с самого первого взгляда… (Тут в трубке затрещало так, что несколько слов я совершенно не поняла). … в ресторане «Лагуна». В шесть. Я очень надеюсь.
Меня любят! Мне признаются в любви! Вот она, романтика, вот он, настоящий мужчина! Так, что-то я упустила? Да, меня приглашают на свидание. Сразу сдаваться было бы неприлично, и я слабо запротестовала. Да что там говорить, все-таки я, видимо, очень впечатлительная натура. В душе-то я уже бежала к этой «Лагуне», но было одно «Но».
— Ну, — совершенно растерялась я, — там же такие цены… Это будет очень дорого.
— Повторите, я Вас плохо слышу! Так Вы придете?
— Я хочу сказать, что в «Лагуне» такие высокие цены! Мне будет очень неловко! — я, насколько могла, повысила голос. И Эдуард, кажется, меня понял.
— Какие, право, цены! О чём Вы?! Это же мой ресторан. Вы не помните?
«- Ни фига себе, — подумала я. — он ещё и при неплохих бабках!» Воображение услужливо нарисовало анекдотичного «нового русского» в малиновом пиджаке, с золотой цепью толщиной в мою руку… Хотя, судя по манере общения — нет, он все-таки интеллигентный, явно культурный мужчина. В моем вкусе.
— Если хотите, то в зале никого, кроме нас не будет — только Вы и я?
— Нет, нет, — заторопилась я. — Не надо — «никого»! Хорошо, я приду! Конечно приду!
В телефонном аппарате снова загукало.
— «…стречи»- … только и расслышала я. Это, очевидно — «До встречи». — Жду! Надеюсь! — и короткие гудки.
Я натура тонкая, как уже говорила, впечатлительная. А скажите, подруги, которая бы из вас не волновалась, случись такое? Вот-вот. И я о том же.
Сами посудите, до работы ли мне было? Нет, я, конечно, на неё пошла. Рассеянно выслушала выговор, который мне в устной форме занудно вынес наш начальник отдела Василий Палыч. Подумаешь, «на целых двадцать пять минут опоздала». Во-первых, не на «целых двадцать пять минут», а «всего на двадцать пять минут. А во-вторых, на Зинаиду Владимировну он почему-то так не пялится, хотя она на пять минут позже меня пришла. Ей-то уже скоро на пенсию, ей в декольте и на мини-юбку заглядываться он не хочет, козёл плешивый. Ладно, от меня не убудет, да ему не прибавится. Придётся потерпеть.
Ох, девчонки, никогда не думала, что время может так долго тянуться. Я уже не часы и минуты считала, а секунды, когда на часах будет «семнадцать тридцать»!
Сил моих женских нет терпеть эту муку ожидания. А с другой стороны, пожалуй, не было у меня более романтичного дня. Порой ожидание праздника приятнее, чем сам праздник. Предвкушение волшебства — вот настоящее волшебство. Придуманный принц намного притягательней, чем настоящий, ведь он — само совершенство.
Не знаю у кого как, а у меня так с детства. Например Новый год. Предпраздничная суета, наряжание елки, бессонная ночь… а сам бой курантов — ну, позвонили и все. Раздали подарки… Ну, мандарины съели, когда постарше стала — шампанского выпили… «Огонёк» посмотрели… Нет, что ни говори, а ждать праздника — всегда волнительней, чем его праздновать.
И вот — долгожданные «семнадцать двадцать девять». Губки — в порядке, глазки подведены, маникюр аккуратно наложен ещё в обеденный перерыв. Чёлка досконально продуманна и лежит на месте. Полная боевая готовность. Только вот осипший голос… Но я целый день сосала «Холс», и теперь, если громко не говорить, получается вполне сносно. Стрелка качнулась и скакнула на «половину шестого». Теперь меня никакой Василий Палыч не остановит!..
Вы можете себе представить, с каким замиранием сердца я подъезжала к «Лагуне»! Ради такого случая рванула на такси — хотя, сами понимаете, для моей зарплаты это большая роскошь. Но ведь такой случай!
У тяжёлых зеркальных дверей рядом со здоровенным охранником стоял Он. Я сразу поняла, что это Он. Точно такой, каким он мне представился, и каким я его себе представляла. Высокий, стройный, коротко стриженый блондин с огромными серыми глазами. Девчонки, я всегда думала, что такие мэны только в Голливуде бывают! А тут — вот он, ждёт меня, и с шикарной розой в руке. Я даже сама себе позавидовала.
Иду к нему тихонечко, спокойно так иду, всю силу воли в кулачёк сжала, чтобы не побежать, не полететь к нему — надо же и свой характер показать. А он… — он почему-то меня не замечает. Крутит головой туда-сюда, озирается, высматривает чего-то. Ну, думаю, это он меня из-за причёски не узнаёт. Я же недавно постриглась и химию сделала. Оттенок другой волосам придала. Меллировалась… Ничего, сейчас ближе подойду — узнает. Но всё равно что-то не себе стало.
Подхожу, совсем рядом уже с ним, ну — прямо нос к носу — не узнаёт!.. Ах ты, гад, думаю, а ещё в любви признавался! Хотела уже от злости мимо пройти, пусть дальше стоит, высматривает до самого вечера. Но ноги сами почему-то около него остановились.
— Эдуард? — спрашиваю. Он головой кивает. Смотрит на меня, будто первый раз видит. Словно не говорил мне на телефон всяких таких слов. — Я — Саша, Вы мне сегодня утром звонили, — а от стыда вся горю. Получается, что я сама к нему напрашиваюсь.
Он на меня глазищи вытаращил, стоит, воздух ртом хватает — явно не понимает ничего. Начал чего-то мямлить, оправдываться. Я его так прямо в лоб и спросила: — Что, я — не та Саша? — он только головой покачал, розу мне в руки сунул и в ресторан свой долбанный заскочил.
Стою с этой розой в руках, внутри пустота полная, слёзы ручьём текут. Целый день ждала, ни о чём другом думать не могла, размечталась, как последняя дура, напредставляла себе прекрасного принца… И вот — от ворот поворот. Не та Саша… Не та… Из-за слёз ничего не вижу, только слышу, как мне кто-то говорит:
— Он не «ту» Сашу ждал, милая девушка, а «того» Сашу. Эдуард у нас девушками не интересуется, уж извините, — это, оказывается, охранник услышал, как я себе под нос «не та Саша» бормочу.
Тут я вообще в голос заревела. Понимаю, что глупо со стороны выглядит, но ничего с собой поделать не могу — реву и реву. Понимаю, что вроде даже юморно получилось, с «мальчиком» перепутали — смеяться впору… А все равно реву белугой. Здоровяк-охранник слёзы с моего лица платочком утирает, по голове меня, как маленького ребёнка гладит, говорит чего-то утешительное. А мне от этого ещё хуже становится. Потом он мне Чупа-чупс дал, я покорно его развернула и в рот сунула. И это я, которая от шоколада отказывается! — грызу какой-то вульгарный Чупа-чупс! Ввек бы не поверила.
Серёга неплохим парнем оказался. Вообще-то он в юридическом учится, а по вечерам охранником в «Лагуне»подрабатывает. Весной уже диплом защищать будет.
Верьте — не верьте, а я даже счастлива, что у меня с «принцем» ничего не получилось. Зато теперь у меня есть Серёга. Мой Серёженька…
