Старая история. Пыльный порванный баян. Но знаковая, с символизмом ушедшей эпохи.
Случилось это в моем родном городишке. В городке с послеполуденным производственным шлаком в воздухе и несказанно большими бабками на деле у некоторых соучастников этого самого производства. Очень зажиточная периферия. В середине 90-х. Да, в те самые времена, когда на дискотеках зажигал Богдан Титомир, интимно трогая гульфик своих юбко-брюк известным жестом Майкла Джексона и скандируя: «Делай как я!» В те самые времена, когда только зарождались анекдоты про «малиновые пиджаки», рушились финансовые пирамиды и по экономической формуле Лейбница налейбнули половину страны. И когда пейджеры водились только у богатого студенчества, рисующегося смысловыми месагами друг другу: «Ты где?» — «Я тут». Мобильниками тогда не пахло. Нет, ну, конечно, они имелись только у самых избранных, настолько избранных, что у Нео из «Матрицы» в сравнении с ними, никаких шансов. Абсолютно. Вспомнили эпоху? Так вот, эпизодик приключился небольшой, но колоритный. И даже девственно-скромный «Московский комсомолец» не побрезговал осквернить страницы забавным инцидентом. А может, это было и последней соломинкой рейтинга. Вполне. И чтобы реально проняться рассказанным далее конфузом, добавлю еще кое-какого хиппежа для острастки.
В начале-середине 90-х нежданно-негаданно появились две новых социальных прослойки граждан на полной громкости вкативших в общество на джипах «Чероки» и тюнинговых «восьмерках» — «нувориши» и «спортсмены». Первых представлять особо не нужно: натужное хэканье, разрезающая воздух распальцовка, одним словом, свой мир… мир с авиалиниями для собственных самолетов (ну, и одной линией отданной на благотворительность, как и полагается). «Спортсмены»: неизменный спортивный костюм, золотая цепь на шее (ни чем не уступающая по толщине ремню) и …туфли! Короче говоря, полный фэшен. Они несли очистительно-силовую службу на биг-боссов или криминальных авторитетов с потными уставшими мордами, грациозными ударами в челюсть, баксами, вынутыми из кобуры пистолета (а не бумажника) и бейсбольной битой на заднем сидении отечественной «тачилы». Один такой хвалился, будто, когда они ездили с товарищем в одну швейцарскую деревушку по делам (при слове «делам», он с хрустом размял шейные позвонки, сделав наклоны в сторону головой, как боксер перед боем), то ввели в моду у альпийского населения сочетание крутых атрибутов – цепь на шее, спортивный прикид и, собственно, туфли. Похоже, да? Так вот, особенный случай произошел не между представителями «богатых» и «спортивных». Он произошел между двумя социальными нишами.
Дело было так. Зима, солнышко, морозец, центр провинциального, но далеко не бедного городка. Универсам номер один (типа аналог столичного ГУМа). Припарковалась новенькая во всех отношениях «аудюха». Это бюргеры еще только вдыхали типографскую краску журналов, где изображалась эта модель, а в далеком русском городке точная копия уже рвала резину на светофоре. Из серебристой роскошной тачки вышла фифа/телка/чикса/цыпа (выбрать нужное) в дорогих шикарных «доспехах». С ручной вышивкой замшевые сапожки на стройных ножках, блондинистые кудри, перчатки тонкой кожи и норковое манто, сшитое в роспук («Алë, портной, шкурок не жалей, да!?») Личико кверху, носик само собой припудрен Кристиан Диором. В общем – выставочный образец, руками не трогать, продано. Когда дивчина мечтает о большом и светлом – она мечтает о такой вот игрушке на колесах, с номерными знаками: «круче меня только дорога к счастью» И вот эта барби, «знак качества» какого-то невидимого нам мужичка, направилась к входной двери универсама. В этот момент рядом с ее «аудюхой» притормозила затонированная «восьмерка», из который вышел, несмотря на мороз, в одном спортивном костюме парнишка. В туфлях, полюбому. Тот самый спортсмен, что увлекается бейсболом, но мячик для биты ему на фиг не нужен. Да, да, такой вот юноша, что в шашлычных и кабаках на фразу официантки «это дорого» отвечает по слогам и нараспев: «слышь, ну, не да-ро-же же де-нех, а?!» Ага, шел с походкой павиана, любовался своим отражением в витринах. И ноздри тоже припудрены, только не Диором. И фейс-контроль прошел бы однозначно в любую злачную точку города. Песенный герой радио «Шансон», короче.
Поравнялись они аккурат около входной двери. Так получилось, что оба схватились за ручку. Перчатка из тонкой кожи оказалась «под», а широкая братская ладошка «сверху». Лицо девицы исказила гримаса: «фи, какой кошмар, чья-то грязная лапа на моих перчатках от Гуччи?!» Говорить что-то вслух, было выше ее чести и гордости. И со всей силой пренебрежения и отвращения, барби совершила чудовищный «по понятиям» юноши поступок: она сняла перчатку, брезгливо удержала ее своими тоненькими пальчиками секунду-другую и бросила в урну, избавилась вроде как от серьезных «социальных» и «неизлечимых» микробов, образовавшихся на ее поверхности. И все это не глядя на спортсмена. Народ вокруг замер. За блондинкой ведь наблюдали, как пропустить взглядом владелицу такой тачки, да с такой внешностью?! Одним словом, публика в ауте. С интересом десяток голов повернул в сторону паренька. А чего он? Это джентльмены расшаркиваются перед дамами, а ему этот статус никогда не светил. Все, на что был способен мозг физически одаренного юноши, это ответить аналогичным образом. Какой право конфуз, что перчаток тоже не оказалось… Но это мелочь.
Ничуть не растерявшись, он отвесил смачный, увесистый пинок в округлость под шубкой сзади. Один: один. Но это еще не занавес. Погодите…
А как же взаимное пренебрежение, что вы?! Спортсмен снял эту самую туфлю, что соприкоснулась с задней округлостью наглой девицы, и бросил в ту же урну, подержав с такой же брезгливостью малость в руках. «Отмщен» — скандировала толпа.
Под гыканье и улюлюканье, приятельское, одобрительное похлопывание по плечу случайных людей паренек развернулся и в одной туфле так и прошлепал с гордым, надменным видом обратно к своей «восьмерке».
Кто говорил, что в эпоху Ельцина было скучно?
Кто говорил, что у Чехова самые колоритные персонажи?
Ностальгия…Эх…

Старая история. Пыльный порванный баян. Но знаковая, с символизмом ушедшей эпохи.
Случилось это в моем родном городишке. В городке с послеполуденным производственным шлаком в воздухе и несказанно большими бабками на деле у некоторых соучастников этого самого производства. Очень зажиточная периферия. В середине 90-х. Да, в те самые времена, когда на дискотеках зажигал Богдан Титомир, интимно трогая гульфик своих юбко-брюк известным жестом Майкла Джексона и скандируя: «Делай как я!» В те самые времена, когда только зарождались анекдоты про «малиновые пиджаки», рушились финансовые пирамиды и по экономической формуле Лейбница налейбнули половину страны. И когда пейджеры водились только у богатого студенчества, рисующегося смысловыми месагами друг другу: «Ты где?» — «Я тут». Мобильниками тогда не пахло. Нет, ну, конечно, они имелись только у самых избранных, настолько избранных, что у Нео из «Матрицы» в сравнении с ними, никаких шансов. Абсолютно. Вспомнили эпоху? Так вот, эпизодик приключился небольшой, но колоритный. И даже девственно-скромный «Московский комсомолец» не побрезговал осквернить страницы забавным инцидентом. А может, это было и последней соломинкой рейтинга. Вполне. И чтобы реально проняться рассказанным далее конфузом, добавлю еще кое-какого хиппежа для острастки.
В начале-середине 90-х нежданно-негаданно появились две новых социальных прослойки граждан на полной громкости вкативших в общество на джипах «Чероки» и тюнинговых «восьмерках» — «нувориши» и «спортсмены». Первых представлять особо не нужно: натужное хэканье, разрезающая воздух распальцовка, одним словом, свой мир… мир с авиалиниями для собственных самолетов (ну, и одной линией отданной на благотворительность, как и полагается). «Спортсмены»: неизменный спортивный костюм, золотая цепь на шее (ни чем не уступающая по толщине ремню) и …туфли! Короче говоря, полный фэшен. Они несли очистительно-силовую службу на биг-боссов или криминальных авторитетов с потными уставшими мордами, грациозными ударами в челюсть, баксами, вынутыми из кобуры пистолета (а не бумажника) и бейсбольной битой на заднем сидении отечественной «тачилы». Один такой хвалился, будто, когда они ездили с товарищем в одну швейцарскую деревушку по делам (при слове «делам», он с хрустом размял шейные позвонки, сделав наклоны в сторону головой, как боксер перед боем), то ввели в моду у альпийского населения сочетание крутых атрибутов – цепь на шее, спортивный прикид и, собственно, туфли. Похоже, да? Так вот, особенный случай произошел не между представителями «богатых» и «спортивных». Он произошел между двумя социальными нишами.
Дело было так. Зима, солнышко, морозец, центр провинциального, но далеко не бедного городка. Универсам номер один (типа аналог столичного ГУМа). Припарковалась новенькая во всех отношениях «аудюха». Это бюргеры еще только вдыхали типографскую краску журналов, где изображалась эта модель, а в далеком русском городке точная копия уже рвала резину на светофоре. Из серебристой роскошной тачки вышла фифа/телка/чикса/цыпа (выбрать нужное) в дорогих шикарных «доспехах». С ручной вышивкой замшевые сапожки на стройных ножках, блондинистые кудри, перчатки тонкой кожи и норковое манто, сшитое в роспук («Алë, портной, шкурок не жалей, да!?») Личико кверху, носик само собой припудрен Кристиан Диором. В общем – выставочный образец, руками не трогать, продано. Когда дивчина мечтает о большом и светлом – она мечтает о такой вот игрушке на колесах, с номерными знаками: «круче меня только дорога к счастью» И вот эта барби, «знак качества» какого-то невидимого нам мужичка, направилась к входной двери универсама. В этот момент рядом с ее «аудюхой» притормозила затонированная «восьмерка», из который вышел, несмотря на мороз, в одном спортивном костюме парнишка. В туфлях, полюбому. Тот самый спортсмен, что увлекается бейсболом, но мячик для биты ему на фиг не нужен. Да, да, такой вот юноша, что в шашлычных и кабаках на фразу официантки «это дорого» отвечает по слогам и нараспев: «слышь, ну, не да-ро-же же де-нех, а?!» Ага, шел с походкой павиана, любовался своим отражением в витринах. И ноздри тоже припудрены, только не Диором. И фейс-контроль прошел бы однозначно в любую злачную точку города. Песенный герой радио «Шансон», короче.
Поравнялись они аккурат около входной двери. Так получилось, что оба схватились за ручку. Перчатка из тонкой кожи оказалась «под», а широкая братская ладошка «сверху». Лицо девицы исказила гримаса: «фи, какой кошмар, чья-то грязная лапа на моих перчатках от Гуччи?!» Говорить что-то вслух, было выше ее чести и гордости. И со всей силой пренебрежения и отвращения, барби совершила чудовищный «по понятиям» юноши поступок: она сняла перчатку, брезгливо удержала ее своими тоненькими пальчиками секунду-другую и бросила в урну, избавилась вроде как от серьезных «социальных» и «неизлечимых» микробов, образовавшихся на ее поверхности. И все это не глядя на спортсмена. Народ вокруг замер. За блондинкой ведь наблюдали, как пропустить взглядом владелицу такой тачки, да с такой внешностью?! Одним словом, публика в ауте. С интересом десяток голов повернул в сторону паренька. А чего он? Это джентльмены расшаркиваются перед дамами, а ему этот статус никогда не светил. Все, на что был способен мозг физически одаренного юноши, это ответить аналогичным образом. Какой право конфуз, что перчаток тоже не оказалось… Но это мелочь.
Ничуть не растерявшись, он отвесил смачный, увесистый пинок в округлость под шубкой сзади. Один: один. Но это еще не занавес. Погодите…
А как же взаимное пренебрежение, что вы?! Спортсмен снял эту самую туфлю, что соприкоснулась с задней округлостью наглой девицы, и бросил в ту же урну, подержав с такой же брезгливостью малость в руках. «Отмщен» — скандировала толпа.
Под гыканье и улюлюканье, приятельское, одобрительное похлопывание по плечу случайных людей паренек развернулся и в одной туфле так и прошлепал с гордым, надменным видом обратно к своей «восьмерке».
Кто говорил, что в эпоху Ельцина было скучно?
Кто говорил, что у Чехова самые колоритные персонажи?
Ностальгия…Эх…