После пожара
Лишь я не изменился
И дуб вековой.
Мацуо Басе
I.
Павел сидел в своей тихой квартире, которую купил в одном из старейших домов Москвы, расположенных на центральном проспекте. Любил он центр: здесь действительно пахло столицей; воздух такой особый, сильно поднимает настроение. Ветер, шум машин, голоса прохожих – все это вызывает некоторый аппетит, призывающий к новым стремлениям…
Однако сегодняшний день для Павла таил какую-то опасность…
Его руки тоскливо скребли по мятой бумаге ручкой, а из глаз показались две капли; но он сдерживал основной поток своего плача.
« ДИАНА!
Наверное, это будет последнее, что я нацарапал в своей жизни. Помнишь, наше первое знакомство в парке? Твоя улыбка потрясла воображение, я в первый же день написал стихотворение, а на следующий ты его уже читала с упоением. До этой встречи я жил в полном хаосе: что наяву, что в мыслях… А когда мы встретились – моя жизнь резко изменилась. Мне не хватит слов описать все то, что происходило со мной в тот день, но самое главное – я понял, понял что… могу любить, и любить так страстно и сильно, что не
каждому дано…
Помнишь, какие незабываемые ночи мы провели с тобой… Ох, как же я тебя люблю, Диана. Я хочу вести губами по твоему нежному телу… Твои поцелуи, как же ласкали меня. Никогда не забуду этих ощущений…
Мы вместе любили, и вместе творили…
Было наше время, а теперь его нет!
Кто-то украл его: украли тебя, украли меня. И все, конец!
Зачем променяла себя, променяла меня на героин?! Ты заминировала меня, заминировала себя! Только конкретного таймера нет! Взрыв будет внезапным.
Я боролся, но плохо боролся…
Прости за твои боли, твои крики, твои слезы…
Прости. Прости, что не уберег!
Твое личико стало чернее земли…
А глаза?.. Они утратили свой блеск.
И я падал, и падал, и мое небо становилось чернее,
И я плакал, и плакал,
И плачу до сих пор…
Прости. Прости, что не уберег!
Я не могу ждать ВЗРЫВА! Я не могу жить с тобой так, но и без тебя тоже…
Прощай, та, которую я любил,
и та, которую не уберег.»
После того, как рука поставила последнюю точку, Павел вздохнул, затем потер руками свое унылое лицо… Его глаза устремились к окну, из которого падал маленький луч июльского солнца.
Он встал и медленно начал делать плавные шаги к блестящим стеклам…
Затем ступил на подоконник и стал обозревать картину своего города.
Скопления автомобилей различных типов наполняли проспект, и мгновенно исчезали, оставляя маленькие облака пыли. Все новые и новые фигуры людей появлялись на экране, но так же быстро исчезали, и только одинокое высокое дерево виднелось вдалеке, никуда не девалось, всегда было рядом. Все было непостоянно, а вот оно все будто бы смотрело на Павла. Когда они наблюдали друг друга, между ними устанавливалась необыкновенная гармония, в такие минуты ничего не хотелось…
Внезапно запиликал мобильник, что находился в брюках Павла. Это был невероятный сюрприз… За последнюю неделю ни одного звонка. Надо было ответить.
II.
Диана жила на другом конце города; там был вполне приличный с шикарными новыми домами; её квартира была в одном из таких домов. Ее окна выглядывали во внутренний двор, где можно было видеть красочную детскую площадку, оформленную желтым и красным цветами. Часто можно было наблюдать там маленьких детей. Смех и только смех царил там…
Диана только что приняла теплую ванну. Спустя три минуты, она сидела на кухне: на обеденном столе лежал коричневый жгут, и уже использованный шприц.
Девушка ходила в белом халате по квартире, немного пошатываясь. Затем села в кресло и сомкнула глаза…
Прошло два с половиной часа.
Её глаза открылись… Настроение было совсем другим…Внутри было как-то непонятно и тяжело…
Вздох… Выдох… Ещё один вздох…
Девушка закурила; после первой порции табачного дыма была получена капля внутреннего облегчения.
Прошло ещё тридцать пять минут…
Диана стала водить ручкой по белому листу; а по её щеке текла маленькая слезиночка.
« Павлик!
Мой милый Павлик!
Прости меня. Только одного прошу – прощения. У нас было все, и я отобрала это все у тебя и это все у себя. Я искала комнату своего мира, и зашла в ту, где сразу погас свет и захлопнулась дверь… Вряд ли, я смогу выйти. Я не в силах бороться!
Та встреча в парке изменила всю мою жизнь…
Я помню все: каждое мгновение, каждое прикосновение… Мне показалось, что я нашла земной рай… Зачем я поселила там каплю ада?
Не могу ответить… Не спрашивай!
Эта капля сделалась адом, и убила весь наш рай.
Я тебя люблю, но из-за проклятого яда теперь разучилась любить… У меня на шее петля,
и я не в силах ее снять.
Ухожу от тебя,
Ухожу от себя,
Ухожу…
Прости, прости
Твоя Ди.
P. S. У меня День рождения сегодня. Я думаю, в этот день должно все закончиться, должно наступить облегчение, просто облегчение… Это будет отличным подарком от себя самой себе.
Постарайся, понять меня…
Я люблю тебя!»
Диана сделала глоток крепкого кофе, а потом принялась за приготовления рокового зелья.
Она понимала, что делает последнюю дозу… Сознательная передозировка – единственный способ, в котором девушка предполагала найти вечный сон…
Диана еще раз взглянула в окно, и увидела весёлых детишек на площадке… На миг она почувствовала себя таким же ребенком. На ее лице появилась улыбка… А потом она горько заплакала.
Прошло пять минут.
Диана разрывала свою записку. Из её глаз лились обильные ручьи слез. Ее пальцы стали судорожно набирать номер Павла. Абонент ответил.
— Павлуша, не оставляй меня! Пожалуйста, Павлуша! Я люблю тебя! Люблю! Нашей любви хватит спасти то, что мы легко отдали! Мы не сдадимся! Я буду бороться. Буду.
У нас все получится. Подари, мне…
Диана очень сильно кричала. Слезы так и стремились наружу. Она хотела жить, но еще
больше хотела, чтобы жил Павел…
III.
Павел молча слушал Диану, а сам, в это время, медленно рвал свою предсмертную записку… Весь основной поток слез хлынул наружу…
Его глаза опять посмотрели в окно. Он увидел свое дерево; под ним стояли двое, которые одаривали друг друга горячими поцелуями… Потом Павел разглядел возле своего преданного слуги новое маленькое деревце.
Казалось, бывшее одинокое дерево улыбнулось ему…
