— Алло, Марин? Привет! Это я, Катюха… ха-ха. Вспомнила? Давно не виделись, да? С позавчерашнего дня. Ха-ха. Слушай, я чего звоню. Куда-то кинула свой блокнот с телефонами. Мне нужно Натахе срочно дозвониться, у нее мобильный недоступен. А городской у меня Натахин только в блокноте был. Такая засада, представляешь? Можешь мне ее телефон сказать?

Тонкая рука с блестящим серебряным браслетом и длинными алыми ногтями нервно крутила шариковую ручку, слегка постукивая одним из ее концов по клеенчатой скатерти кухонного стола.

— Прикинь, мы вчера с Натахой на дискотеку ходили, с такими мальчишками познакомились! Отпад… Зря ты с нами не пошла… Один беленький такой, Саша. Он со мной был. А второй такой высокий, смуглый. Серега. Он с Натахой… Там их целая компания тусовалась. Пошла бы ты с нами тоже без кавалера бы не осталась… Ха-ха. Так слушай дальше, Натаха своему Сереге только мобильный телефон почему-то оставила. Он мне теперь с самого утра названивает, выпытывает ее городской номер, мобильный то недоступен. А я хоть убей, не могу свой блокнот найти… Я не знаю, чего она так… Вот хочу сама сначала звякнуть – я ж не знаю… я ж не могу ему сразу номер ее дать – вдруг она из каких соображений решила скрыть?.. Ну, давай… иди.. я подожду… сейчас сама возьму листик…

Стройная сероглазая блондинка, с аккуратной мальчишеской стрижкой и доведенной в солярии до золотистого цвета кожей, торопливо поднялась из-за стола и вприпрыжку выскочила из кухни, со стуком кинув на стол телефонную трубку.

«Эх, надо на радиотелефон быстрее копить, а-то у всех телефоны как телефоны, а у меня все этот антиквариат стоит. Стыдно кому показать… Да уж, накопишь тут с этими гулянками… Или может раскрутить кого?»

Улыбнувшись столь полезной мысли, посетившей ее маленькую ухоженную головку, Катерина вбежала в спальню, быстрым движением отодвинула ящик письменного стола и извлекла на поверхность целую кипу неизвестно зачем и кому нужного бумажного хлама.
С мыслью «Не мешало бы прибраться в столе», она быстрыми движениями ухоженных пальчиков нашла среди всего это барахла единственную почти чистую тетрадку в клеточку. И сразу же метнулась обратно в кухню, вырывая по пути из тетради чистый листок.

— Алло! Маринк? Ну, давай, — Катерина плюхнулась на табуретку, зажала плечом телефонную трубку, и принялась быстро строчить под диктовку цифры на чистом листе, — угу… угу… сорок два… записала… угу… Ну, все. Спасибочки, Марин. Ну а ты как там? Ездили вчера куда? А-а. Ха-ха. Ну, давай, рассказывай. Как он тебе?

При этих словах Катька перевернулась на табурете и уперлась локтям в стол, устраиваясь тем самым поудобнее для предстоящего разговора с подругой. Судя по всему, разговор обещал быть длинным и интересным.

На протяжении двадцати минут телефонная трубка находилась в тесном контакте с изящным ушком хозяйки, увешанным сразу несколькими сверкающими серьгами. Катька то хихикала, то вздыхала, то откровенно хохотала, внимая словам на другом конце провода. А тонкая загорелая рука с блестящим серебряным браслетом и длинными алыми ногтями произвольно выводила каракули на белом, в бледную клеточку, листе бумаги.

— Ого! Ничего себе! Ну, ты даешь! Что, прямо так сразу?

На удивление ровный круг возник прямо по центру листа ровно под обведенными уже несколько раз цифрами Натахиного номера.

— А он что?

Несколько на удивление ровных линий вырвались из центра окружности и стремительными лучами метнулись за ее пределы.

— Да-а-а! Что прямо так и сказал?

Дружное семейство равносторонних треугольников-близнецов упорядоченным строем легло на лист.

— Ха-ха. Вот наивный! Ну, ты молодец!

Резкая молния зигзага перечеркнула главную окружность по горизонтали.

— Ого! Да ты что? Серьезно?

Несколько странных, на удивление симметричных, каракуль внутри каждого треугольника.

— Ха! Ха-ха!

Маленькие окружности, словно капли росы, образовались поверх лучей.

Катюха склонила голову над рисунком, зажимая телефонную трубку плечом. «Надо же, как все стройно выходит. Красивенько. Ровненько. Просто художник. Видела бы Маринка».

— А родители твои что? Ничего на это не сказали?

Еще пару нелепых штрихов…

— А ты им что?

Еще пару…

— Ну, ты молодец! Просто супер!

Хаотичный орнамент усложнился еще несколькими хитрыми элементами.

— Ну, ты даешь!!! Вот уже где проныра! Узнаю, узнаю нашу Маринку.

Все! Готово! Больше ни черточки! Нет, ни черточки больше! Ни единого штришка, а то перебор будет.

С ума сойти… Да он же… он… идеален! Вот это дааа…

Тонкая рука отложила ручку и провела пальцами по рисунку. Взгляд скользнул по его элементам и замер прямо в центре. В кончиках пальцев приятно кольнуло.

— Ага… Ну… Да… Да, я тоже думаю, что так и надо было…

Тяжелый вздох. Вторая рука подперла клонящуюся к столу голову.

— Молодец… Блин, что-то в груди все сдавило… Не знаю я… Хорошо, давай завтра… Ну или сегодня вечером… Ой, плоховато мне что-то… Не знаю… Давай лучше завтра, а то мне что-то совсем… Пойду прилягу… Ой, это ж еще Натахе звякнуть надо. Ладно, пока. Буду ей сейчас звонить, а ты меня завтра с утра тогда набери, там договоримся… Хорошо? Ну, пока.

Катюха положила трубку, глубоко вдохнула и приложила руку к груди, совершенно не обратив внимания на то, как странно изменился модный браслет на изящном запястье. Как он безвозвратно лишился вдруг своего небывалого блеска, того самого, из-за которого собственно и был некогда куплен своей стильной хозяйкой. Как покрылся он вдруг густым матово-черным, как сажа, налетом.

Она прикрыла глаза, всеми силами пытаясь сопротивляться нахлынувшей боли.

«Да что же это со мной… сейчас пройдет… надо… Натахе позвонить…»

Катерина положила на стол свободную руку.

Опустила на нее потяжелевшую голову.

И умерла…

***

— Да, не нравится мне все это, — молодой следователь уверенно прошелся по кабинету главного, — Уже четыре смерти в одной квартире. Мало того — на одной кухне!

— Н-да… Саша. Случай серьезный. Давай мне подробности. Причем с самого начала. Что там случилось? А то у меня только поверхностная информация.

— Вскрытие показало, что все четыре смерти наступили по одной и той же причине. Обширный инфаркт. Сначала молодая хозяйка, Зуева Екатерина Дмитриевна. Абсолютно здоровая двадцатилетняя девушка… хм… женщина. Участковый доктор утверждает, что проблем с сердцем у нее не было никогда. Это утверждение он обосновал имеющимися в карточке записями. В общем-то, данное утверждение можно было бы проигнорировать, если бы не остальные три случая. В том плане, что молодые люди в таком возрасте редко по врачам ходят. При таком исходе предынфарктное состояние однозначно должно было иметь место. Но у нее, даже если и были бы какие-то до этого симптомы, боли или еще что-то, я уверен, она не пошла бы никуда. Знаете, как молодые люди к своему здоровью относятся? Думают, что они вечные. А докторам-то что? Не хочешь сам за здоровьем следить – никто не заставляет.

— Ну да. Это точно.

— Видели бы Вы ее карточку. Три листа от силы. Ну, так вот. Затем наступила вторая смерть. И опять парадокс. Молодой здоровый парень. Санитар скорой помощи. Курников Дмитрий… эээ… Михайлович. Тридцать шесть лет. Приехал с бригадой на вызов. Осмотрел тело. Констатировал смерть. А спустя всего пол часа скончался на той же кухне. По той же причине. Обширный инфаркт. Причем были свидетели. Говорят, все хорошо было. Он тело осмотрел, как положено. Все записи сделал. Ждал, пока носилки поднимут. Квартира на третьем этаже. Так и не дождался. Просто упал вдруг и умер. Вот как сидел за столом, так и упал.

— Угу, угу… — главный сосредоточенно рассматривал собственные пальцы, нервно теребящие желтый почти исписанный карандаш.

— Далее, — протянул молодой следователь, — А далее у нас идет соседка. Соседка из квартиры напротив, Анастасия Викторовна Орешникова, пенсионерка. Зашла помочь с умершими разобраться и… тоже умерла. В кухне. Обширный инфаркт. С кровоизлиянием. Вскрытие показало, что женщина хоть и в возрасте была, но сердце очень крепкое. Очень. У нее проблемы были с почками. Но вот сердце – хоть марафон беги. И последняя, я надеюсь, смерть – мальчик. Восемь лет. Сын старшей сестры умершей Екатерины Зуевой. Тоже на кухне. Во время похорон. Пока родные поминали в большой комнате. Ребенок на кухне скончался. Его на полу нашли. Вскрытие показало инфаркт. Патологоанатом был в шоке. Инфаркт – болезнь стариков. А тут мальчик. Восемь лет.

— Ну-да… ну-да… очень странно все это. Есть предположения какие-нибудь конкретные на этот счет?

— Думаю, это отравление. Яд. Логично предположить, что съесть они его все вместе не могли, конечно. Тем более что ни соседка, ни санитар там вообще ничего не ели. Значит это газ. Ядовитый газ, вызывающий кислородное голодание, затем как следствие наступает острая сердечная недостаточность и соответственно смерть в результате инфаркта.

— Логично. Да, логично, логично. Что думаешь делать?

— Обыск. Ну и, естественно, в первую очередь пробы воздуха. Там уже побывали наши эксперты. К завтрашнему дню, думаю, пробы будут готовы. А мы прямо сейчас собираемся туда ехать. Ордер на обыск у меня уже на руках. Со мной поедут Наталья Андреевна и Максим.

— Что искать собираетесь. Что-то конкретное?

— Нет, что конкретно искать я пока не знаю. Так что все подряд будем штудировать. Зацепки какие-нибудь точно должны быть.

— Хорошо. Можете приступать.

Следователь развернулся и направился к двери.

— Саша, подожди-ка, — голос Анатолия Сергеевича настиг свою цель уже на пороге, — и практиканта с собой возьмите.

— Женю? Зачем он нам, Анатолий Сергеевич? Дело серьезное. Четыре смерти. Некогда мне с практикантами возиться.

— Я сказал, возьмите его. Он обучаться должен. Реальной работе. А не в конторе сидеть бумажки перекладывать.

Молодой следователь по имени Саша глубоко вздохнул, но спорить с начальством не стал. И через пол часа милицейский УАЗик уже подъезжал к подъезду дома номер двадцать по улице Ленина.

***

— В общем, так, — властно произнес следователь, подойдя к двери искомой квартиры – всем надеть повязки на лицо. И ни при каких обстоятельствах не снимать. Результатов экспертизы на наличие посторонних включений в воздухе у нас пока нет. Будут только завтра. Так что смотрите, осторожно с этим делом. Ясно? Ясно. Хорошо. Далее, перчатки. Ну, это вы сами знаете. Ну что, заходим? В общем, мы с Максимом принимаемся сразу за кухню, там все произошло, значит это наша территория, она наиболее ответственная. И опасная. Наталья Андреевна и Женя – начинают со спальни. Ищем все, что может хоть как-то навести на след. Все понятно? Все понятно. Пошли.

Сотрудники надели маски, перчатки и принялись за дело.

Понятые, две соседки пенсионного возраста неуверенно толклись в коридоре, то и дело поправляя неуклюжие одноразовые маски на своих одинаково пухлых лицах одинаково розовыми руками. Проходить внутрь квартиры они явно побаивались.

Сказать, что работа двигалась медленно, значит, ничего не сказать. Она двигалась медленно настолько, что не оставляла никаких шансов быть когда-нибудь оконченной.

Следователь с Максимом Николаевичем сразу же проследовали в кухню и закрылись там, отгородившись тем самым от общества «женщин и детей».

А Наталья Андреевна и Женя, оставленные без драгоценного внимания начальства, да и понятых по известным причинам тоже, уединились в спальне. Там они обследовали сначала постель, перетряхнув ее и заглянув в каждую складочку, затем перебрали драгоценности, если конечно можно так назвать относительно недорогие молодежные побрякушки. Далее требовалось тщательно исследовать содержимое письменного стола.

— А ты что, Женя, говорят, черной магией занимался? – Наталья Андреевна не знала, о чем можно говорить с практикантом, который годится тебе в сыновья, и о котором практически ничего не знаешь.

Но работать с человеком в одной комнате и при этом молчать она не умела.

Женя скромно заулыбался под защитной повязкой:

— Нет, черной не занимался — он вытащил верхний ящик стола и водрузил его наверх.

— О-о-о! Ну и нагромождение! Хлама-то хлама! Работы непочатый край. Сейчас все будем просматривать. Все-все, до последнего листика. Хоть зацепочку какую-то, но должны же мы найти, — Наталья Андреевна пододвинула стул и села. Практикант последовал ее примеру.

Один за другим каждый лист тщательно проверялся и откладывался в сторону. Вправо ничего не значащий мусор, влево – то, что требует детального рассмотрения.

— А что у нас поговаривали, что ты занимался черной магией? – продолжила Наталья Андреевна начатый разговор.

— Не черной магией. Я оккультными науками увлекался в молодости, это немного другое, хотя из той же оперы, — Женя отложил в правую стопку очередной листок бумаги.

— В молодости… — Наталья Андреевна негромко засмеялась, — Ну ты и сказал, в молодости! Молодец! А сейчас ты уже не в молодости что ли? Что же ты в моем возрасте интересно запоешь?

— Ну, я имел ввиду, что когда в школе еще учился. Да, увлекался серьезно.

— А что, может, еще и ритуалы какие проводил?

На этот раз засмеялся Женя:

— Нет, конечно. Я читал только про это все. По правде сказать, читал запоем. А потом рассказывал всем подряд, маманя моя не знала, как от меня отделаться. Я ей все книжки пересказывал.

— Знакомо, знакомо. Мои мальчишки такие же. Вечно начитаются какой-нибудь ерунды, или насмотрятся чего по телеку – и бегом ко мне. Рассказывают взахлеб. Как будто мне это интересно. Но приходится слушать. А что поделаешь? Дети есть дети. Им необходимо родительское внимание.

— У вас сыновья?

— Да, — на губах Натальи Андреевны появилась легкая улыбка, которая из-за маски на лице так и осталась незамеченной – двое деток у меня. Оба мальчишки. Андрюшенька и Егорка. В честь дедушек назвали.

— Им уже сколько.

— Ну, так немало. Женихи на выданье, что называется. Старшему семнадцать. Малому четырнадцать… Ты, Женечка повнимательнее. Что ты положил это сюда? Здесь же записи какие-то, вот посмотри. Откладывай сюда. Будем в кабинете потом смотреть.

За непринужденным разговором, они одолели все три ящика. И принялись за книжные полки.

— Так, Женя, каждую книжку пролистывай внимательно. Мало ли что внутрь вложено. Или пометки какие на полях.

— Ой, как это все долго, Наталья Андреевна. Смотрите сколько книг-то. Мы так и до завтрашнего дня не управимся.

— А что ты Женечка думал, хиханьки тебе тут будут в уголовном розыске? У нас тут работенка та еще. Но согласись, книжки просматривать приятнее, чем в мусорке ковыряться.

— Ну да.

— Интересно, как они там, может, нашли уже что?

И тут, словно отвечая действием на вопрос, в комнату ворвался Саша. Он сорвал с лица маску и замер в дверях, еле переводя дыхание и глядя куда-то в окно округлившимися от ужаса глазами.

— Что? Саша, что такое?! – вскрикнула от неожиданности Наталья Андреевна.

— Скорую! Скорую, быстрее! – словно очнувшись, выкрикнул следователь, — там Максим. Максиму плохо.

— Женечка, звони в Скорую, милый. Быстренько – Наталья Андреевна тронула окаменевшего от неожиданности практиканта за плечо и ринулась в кухню.

Практикант, растерянно оглянувшись по сторонам, внезапно вспомнил, что телефон у хозяйки на кухонном столе и тоже ринулся вслед за Натальей Андреевной.

Максим лежал посреди помещения на правом боку. Одна рука его все еще была прижата к груди. В другой был крепко зажат листок бумаги. Какая-то записка. На ней цифры. И какой-то рисунок.

Наталья Андреевна склонилась над пострадавшим. Она похлопала его по щекам, проверила зрачки, прислушалась к дыханию. Потом принялась расстегивать манжету левой руки, чтобы нащупать пульс.

— Скорую, Женечка, что ты встал? Быстрее!

— Он просто упал… — послышался отрешенный голос следователя из дверей, — ничего не произошло. Просто упал… Он наверное без сознания… Ну, плохо человеку стало… Сейчас отойдет…

— Не отойдет, — выдохнула не своим голосом Наталья Андреевна, — Саша, у него пульса нет. Он уже не отойдет… Саша, он умер.

Из-за плеча следователя округлившимися от страха глазами наблюдали за происходящим ошеломленные пенсионерки. Покрасневшие от испуга, с неуклюжими повязками в пол лица, они возбужденно шептались между собой.

— Алло, Скорая? Срочно! Улица Ленина дом двадцать квартира одиннадцать. Да, третий этаж. Первый подъезд. Человек без сознания, предположительно сердечный приступ. Возраст… Какой у него возраст, Александр Михайлович?

— Тридцать восемь…

— Тридцать восемь… Да, хорошо. Пожалуйста, быстрее.

— Ну, не мог он умереть, — отрешенно пробормотал следователь, — Он же здоровый, молодой. Может еще отойдет. Сейчас Скорая приедет… Ведь ничего же не произошло… Мы мусорное ведро перебирали… Потом… потом он нашел бумагу эту, что в руке у него. Сказал, там телефон какой-то надо бы проверить…

Наталья Андреевна потянулась к исчерканному синей шариковой ручкой листу бумаги в руке Максима.

И вдруг…

Скромный стеснительный практикант сорвался со своего места, словно лишившись разума.

— Нет! Не трогать! Не сметь! – он выкрикнул это так громко, что женщина отдернула руку, словно ошпарившись, не успев даже притронуться к записке. А понятые в ужасе выскочили в коридор.

— Всем отойти! Наталья Андреевна, в сторону, быстро!

Женщина шарахнулась от тела, словно от бомбы. Подбежала к следователю и прижалась к нему плечом. Женя встал к ним спиной, широко расставив тонкие руки, прикрывая тем самым обоих сотрудников собственным долговязым телом от непонятной, лишь ему одному известной, опасности.

— Евгений! Что это значит? – следователь постарался произнести эти слова как можно более строгим тоном, но вдруг понял, что ситуация странным образом в одно мгновение перешла в руки этого молодого, даже слишком молодого для такого поведения человека.
Той внутренней силе, что излучал в этот момент практикант, сопротивляться было попросту невозможно.

— Это «Несущая смерть»! Это она! Господи!

Все трое замерли на какое-то время, вникая в смысл сказанных только что слов.

— Не понял. Что это значит? Что значит «Несущая смерть»?

— Пиктограмма…

— Что, Женечка? – проскулила голосом испуганного щенка, внезапно очнувшаяся от оцепенения Наталья Андреевна.

— Эта пиктограмма на листке. Она называется «Несущая смерть». Дотрагиваться до нее нельзя ни в коем случае. Смерть мгновенная. И смотреть… тоже нежелательно… Господи, я даже не думал, что такое возможно! Я думал, что это выдумки! Неужели… она реальна? Не могу поверить! Я читал про нее в книгах по оккультизму. Это самая страшная пиктограмма из всех существующих. Ее никогда даже на иллюстрациях полностью не изображают. Каждый элемент по отдельности. Причем на разных страницах.

— Но… но Женечка, откуда она здесь? Это что ж получается, хозяйка квартиры тоже этой магией занималась, как и ты? Так ведь мы же с тобой ничего такого не нашли у нее… никаких признаков. Никакой литературы, никаких записей, рисунков. Ничегошеньки. И родные ничего об этом не говорили. Или может, не знал никто? А? Может, она скрывала? Как ты думаешь?

— Все гораздо проще. И хуже. Это не совсем обычная пиктограмма. Она особенная… Я читал… Я тогда еще поверить не мог. Меня это так потрясло, что я несколько ночей к ряду не мог заснуть. Я был в шоке…

— От чего же?

— Она ЖИВАЯ. Я понимаю, в это трудно поверить, но…. Нарисованная однажды, она с помощью определенных ритуалов некогда в древности получила собственную жизнь. И теперь она появляется, когда хочет и где хочет… сама. И убивает.

— Само ничего никогда не появляется, — вставил свое веское слово следователь, — Я думаю, Зуевой подкинули этот листок… Если пиктограмма действительно может нести смерть, то Зуеву однозначно хотели убить. Мы должны разобраться, кто и когда мог это сделать.

— Нет, я же Вам говорю, а Вы не слушаете меня. Она сама! Пиктограмма! Она приходит сама! Ее никто не мог сюда подкинуть. Потому что, нарисовав ее, человек не остался бы в живых. Я думаю, это хозяйка. Это она. Бессознательно. Видите, там телефон сверху на листке записан? И подруга ее говорила на допросе, что звонила ей как раз перед смертью. Она рисовала, разговаривая по телефону. Понимаете? Люди обычно рисуют при телефонном разговоре! Почти всегда! Всякую ерунду. Еще наука такая есть, характер человека по этим рисункам определяет. Потому что рисунки эти неосознанные… Они из подсознания приходят…

— И откуда интересно у Зуевой в подсознании могла быть эта гадость…

— А эта гадость, как Вы говорите — я повторяю! — приходит САМА! Не из подсознания! Из ниоткуда. Из небытия. Вы можете мне не верить, но я говорю то, что читал когда-то. Она живет где-то там, на другом плане. И в любой момент может выйти оттуда в нашу реальность. САМА! Через человека, но без его на то желания.

Молчание, воцарившееся на некоторое время, прервал тонкий голосок за спиной следователя.

— Может быть, мы уже пойдем? Или мы Вам еще нужны? – одна из пенсионерок робко тронула следователя за плечо.

Получив утвердительный ответ в форме «Понятые могут быть свободны», обе женщины поспешно ретировались, заботливо прикрыв за собой входную дверь.

— Ну, так… Что же нам теперь делать-то? – растерянно пролепетала Наталья Андреевна, которая ровным счетом ничего не понимала, но при этом четко осознавала то, что дело это нешуточное и весьма опасное — Женечка, ты же должен знать. Или взывать нужно кого? Может, каких экстрасенсов. Где б таких откопать, только, а?

— Есть единственный способ ее уничтожить. И он на удивление прост. Пиктограмму необходимо сжечь. Причем как можно скорее. Александр Михайлович. Вы, кажется, курите? Дайте зажигалку.

Следователь послушно достал из кармана брюк ярко-голубую пластмассовую зажигалку китайского производства. Протянул практиканту.

Женя взял ее и сделал шаг в сторону тела, которое всего пару минут назад было живым и совершенно здоровым Максимом. Присел на корточки рядом с ним, подбираясь поближе к руке с зажатой в ней зловещей бумагой. Попытался разжать пальцы.

— Осторожно, — охнула за спиной Наталья Андреевна, — не дотронься. Может, лучше вообще не трогай ничего, прямо так жги.

— Я не могу прямо так, это же рука Максима Николаевича. И к тому же, она закрывает почти половину листа. Огонь может уничтожить бумагу не до конца…

Практикант взял со стола нож, с осторожностью сапера извлек злосчастный листок из руки трупа и сдвинул его зажигалкой на середину кухни. Поджег.

Огонь жадно охватил собою единственную существенную за сегодняшний день находку. Какое-то время он аккуратно лизал смертоносный рисунок кончиком желтого языка.

Потом вдруг вспыхнул синим пламенем, заставив зрителей попятиться назад. Зашипел, словно целый комок ядовитых змей, затрещал, заскрипел, взвыл. Заплевался в разные стороны мутными синими искрами.

А всего через минуту уже лишь горстка зловещей черной золы равномерно тлела на кухонном полу, нещадно прожигая своим жаром дорогой импортный линолеум…

31.07.2005г.