«Утро. Просыпаюсь и понимаю: утро. Яркие лучи солнца падают на мое сползающее одеяло.
— Стич! Что ты делаешь?
Из груды одеяла появляется черно-рыжая мордашка безумно любимого мной существа.
— О-о-о… И этот вечный жалобно умоляющий взгляд…
Пес жалобно заскулил.
— Знаю. Знаю! Ты обиделся за вчерашнее. Поздно пришла. Ну.., ты должен понимать. Я теперь люблю не одного тебя. Стич, ну только не обижайся! – я взяла любимца на руки и крепко прижала к себе. – Ну, хочешь скажу, кто он? Он такой… такой… У-у-ух! Как же я люблю его! Костя, Костенька, Костик… У него такие же черные глаза, как у тебя, такие же бездонные. А ресницы! А взгляд! А улыбка! А губы!
Я вскочила с кровати и закружилась по комнате вместе со Стичем.
— Как же я люблю его! И он меня тоже любит… наверное. Он никогда мне об этом не говорил. Но ты знаешь, мне кажется, что это так. …Боже мой! Который час? Сегодня ведь репетиция…
Костик заехал за мной прямо к театру сразу же после репетиции. Вечерело. Легкий летний ветерок мягко обвевал лицо и трепал волосы, и без того взъерошенные после репетиции. Стало теплее. Это Костик. Его объятия. Мы подошли к машине.
— Костя, а давай…
Он вопросительно посмотрел на меня и тут же незамедлительно ответил:
— Хорошо.
Я взяла его за руку и повела в сторону аллеи.
— Давай просто погуляем. Вдвоем.
Костик только улыбнулся и еще крепче обнял меня. Так мы бродили по городу до темноты, пока город не окутался в особую, какую-то сказочно завораживающую оболочку.
Возле подъезда моего дома было, как всегда, темно. Наши фигуры сливались с этой темнотой.
— Костя, я завтра уезжаю.
— Куда?
— В Сочи. Гастроли.
— Для театра ведь лето – мертвый сезон.
— Да, но только не для нашего. Я буду очень скучать. Я ведь люблю тебя.
— Я тоже буду скучать…
Поцелуй. Костя не выпускал меня из своих объятий. Опять поцелуй. Жаркий. Искренний.
— Костя, а ты любишь меня?
— А ты сама как думаешь?
Я смутилась.
— Просто ты никогда не говорил мне этого… Вот я и…
— Я скажу тебе об этом. Я скажу это тогда, когда уже не нужно будет этого говорить, когда ты и сама будешь об этом знать…
Я на гастролях. Уже шестой день. Жара мучает целый день. Разлука мучает еще дольше и сильнее. А каждый вечер – спектакль. И все снова: игра слов, чувств, эмоций… Одним словом — жизнь…
«…Иду после спектакля в гостиницу. Сегодня шестой день нашей с Костиком разлуки. Завтра – домой. Как там Стич без меня? Надеюсь, ему с соседкой Наташей не скучно? Устала. Сегодня какой-то трудный день, но безумно интересный. Подхожу ближе к гостинице. Вдруг в глаза резко бьет свет автомобильных фар. Я машинально закрываю глаза рукой, свободной от цветов, подаренных мне. Из автомобиля выходит… Костик и подходит ближе ко мне. Через какое-то мгновение цветы уже падают к нашим ногам, а мои руки обвивают Его шею. И в его руках столько нежности, а в глазах – счастья, море счастья, и нет ему дна.
Мы на яхте. Медленно бороздим морские просторы. Мы одни. Наедине с нашей любовью. И слышу только одну фразу из его несмолкающих губ:
— Я люблю… Люблю тебя… Одну тебя люблю…
— Я знаю… Не нужно слов… Знаю…
…Как во сне…»
Просыпаюсь от удовольствия такого сна, но на лбу – холодный пот, а в душе – беспокойство. Не знаю, в чем причина, но что-то не так. Бросаюсь к телефону. Вызываю Костю. Занято. Еще одна попытка. Тщетно. Что-то случилось. Включаю свет и начинаю ходить по комнате. Душно. Открываю балкон. Ни одного дуновения даже легкого ветерка. Природа замерла… Звонит телефон. Это Костик. В трубке шум автомобилей. Трасса?
— Алло! Алло! – я кричу, чтобы хоть немного меня было слышно. – Костик!
— Алло! С кем я говорю? Девушка! Кем Вы приходитесь этому несчастному молодому человеку?
— Простите, кто Вы? – я в ужасе и в изумлении. – И почему «несчастному»…
— Я старший оперуполномоченный…
Мое беспокойство было в ту ночь не случайным. Чувствовало сердечко беду… Не знаю, как я смогла в таком состоянии… Но наверно, это потому, что до последнего момента не верила, что он погиб. Только когда сама увидела его выпачканное кровью лицо… и глаза, такие же бездонные, но… только безжизненные, мертвые. Тогда и поняла, что это и есть та жестокая реальность, которая так полярно отличалась ото сна, который видела я накануне…»
Аня сделала продолжительную паузу в своем рассказе. Мы сидели на берегу моря и провожали глазами тонувшее в море солнце. Я молчала. Или оттого, что не знала, что ответить, или оттого, что шестое чувство подсказывало, что это еще не все. Не такой конец у этой истории. Спустя еще несколько секунд, Аня продолжала…
«… В радиусе нескольких метров от места аварии были разбросаны цветы, которые, я знаю, он вез для меня. Это были мои любимые желтые хризантемы… Желтые… Хм… И еще… в кармане его рубашки была записка в конверте, который обычно вкладывают в букет цветов. Вот эта записка… Даша, прочитай сама. Я не могу…»
Аня протянула мне испачканную записку. Я дрожащими руками развернула ее. А там одна единственная фраза:
Я люблю тебя…
И многоточие…