Ну, конечно, он выбрал коньяк. Ведь налей он чего-нибудь другого этой истории не было бы вовсе, верно?
Я сделала три больших глотка и стала ждать, пока огненная жидкость не придаст мне хоть немного решимости. Коля не торопил меня. Мне даже на миг показалось, что он пришел сюда без предупреждения и приглашения именно затем, чтобы выслушать мою страшную тайну. И видит Бог, как несказанно мне стало легче, хотя бы оттого, что есть на земле человек, которому небезразлична моя судьба, мое душевное состояние.
Как любая женщина, я конечно чувствовала, что Коля ко мне неравнодушен. Но он никогда об этом не заговаривал, а у меня и так забот хватало. Так мы и жили-дружили. Иногда с сотрудниками ходили в бар, пили пиво, он научил меня играть в боулинг, а я научила его готовить глинтвейн. Порой я ловила его задумчивый взгляд. В глубине его глаз я читала вопрос, ответ на который он, должно быть, искал в моих. Но я всегда отводила взгляд. Возможно слишком поспешно.
Коля положил свою смуглую крепкую ладонь на мою руку, и я вернулась к реальности:
— Ты действительно уверен, что хочешь услышать эту историю?
— Только, если ты уверена, что в силах ее рассказать, — мягко ответил он.
Я глубоко вдохнула:
— Мои родители были чудаками. Они назвали нас с сестрой почти одинаковыми именами. Я – Наталья, а она – Наталия. Правда звали они нас по-разному: Ната и Таша. Мы были абсолютно неотличимы внешне. На этом сходство заканчивалось. Таша была Женщиной с большой буквы и до мозга костей. Она всегда носила каблуки, даже ее домашние тапочки были на каблуках. Если джинсы, то в обтяжку и со стразами, если спортивный костюм, то такой, что иная девушка в клуб сходить не побрезговала бы. Я молчу о косметике и бижутерии. Я была другой. Эдакая пацанка, сорви голова. Ненавидела юбки, туфли, украшения. Стоит ли говорить, что Таша сводила мужчин с ума, а я только лишь завистливо вздыхала? Да и то редко, в те времена я бредила литературой и театром и все время проводила либо за попытками написать свой роман, либо на репетициях в театральной студии. Но однажды Таша привела ЕГО, — я хлебнула еще коньяка и задумчиво повертела бокал, наблюдая за игрой света на его дне, — знаешь, в тот миг весь мой мир перевернулся. Я была готова отдать правую руку за один только его влюбленный взгляд. Я сходила с ума. Я подумывала о том, чтобы нарушить наш с сестрой «кодекс чести» и прикинуться ею. Но он никогда нас не путал. Что впрочем неудивительно, ведь я была ее полной противоположностью… А потом погибли наши родители.
Я неожиданно поняла, что впервые со дня смерти родителей могу говорить об этом и не плакать. Коля сочувственно вздохнул, я слабо улыбнулась:
— Это было почти пять лет назад. Они поехали отдыхать на море и утонули. Папа бросился спасать маму и не смог. Все в порядке. Они вместе и это главное, они очень любили друг друга.
Воспоминания накрыли меня, я повернулась, взяла с тумбочки фотографию и протянула ее Коле. На ней мои родители, очень красивые и счастливые, запечатлены за день до гибели:
— Папа и мама были удивительными людьми. Они жили в этом мире только друг для друга. И, если можно так выразиться, я была рада, что они погибли оба, потому что вряд ли один из них смог бы жить без другого. Хотела бы я так любить…
Коля осторожно приподнял мой подбородок, вынуждая взглянуть на него:
— Ты обязательно так полюбишь, — твердо сказал он, — а теперь, продолжай, прошу тебя.
Я кивнула, согретая его словами:
— Мы с Ташей остались одни. Правда, у нее еще был Володя. Мы поступили в университет и жизнь пошла своим чередом. Пару раз моя легкомысленная сестренка изменяла Володе. Всякий раз мне дико хотелось его пожалеть и утешить, но он очень любил мою сестру и все ей прощал, а я в свою очередь, тоже слишком любила Ташу, чтобы отнимать у нее человека, которого она устраивает со всеми своими недостатками. Хотя, может, у меня просто и не было шанса.
Я подошла к трагической части моего рассказа, и слезы покатились по щекам непроизвольно. Я не пыталась вытирать их или сдерживать. Это было бесполезно. Моя вина навсегда останется со мной, что бы Коля на это не сказал, да это и не самое главное из того, что я хотела ему поведать. Я всхлипнула и продолжила:
— В тот день я попросила Ташу сдать за меня экзамен. Я не слишком понимала философию, а Таша всегда ладила с этим предметом. Но сестра категорически отказалась. Дело в том, что в этот день Вова пригласил ее пообедать вместе, сказал, что есть серьезный разговор. Ташка почему-то вбила себе в голову, что он попросит ее выйти за него. Встала серьезная делема. Мой довод был серьезным: если я не сдам экзамен, меня лишат стипендии, а это был значительный вклад в наш бюджет. Таша тоже не отступала: если она откажется пообедать с Вовой, когда он решился сделать предложение, потом он может передумать. Решение пришло само собой. Не зря же мы близнецы. Я клятвенно пообещала не целовать Вову и не отвечать на предложение, попросив время на раздумье.
Я замолчала. Коля протянул платок, я понимала, что макияж мой оставляет желать лучшего. Но мне было плевать! Впервые я рассказывала эту историю кому-то, причем Коля был для меня человеком, которого я ни за что не хотела бы потерять. Назад пути не было, горло мое перехватило. Я сделала два маленьких глотка, вытерла слезы и продолжила:
— Боже, как мы хохотали, когда Ташка учила меня передвигаться на каблуках! Как она чертыхалась, когда я сказала ей в чем хожу на экзамены! Был небольшой шанс, что Таша успеет вернуться из университета и самостоятельно отправиться на свидание с Вовой, но полдень подошел, а ее все не было. Я возблагодарила Господа, собралась и полетела на крыльях на встречу с мужчиной моей мечты. Разумеется, я была не намерена сдерживать обещание насчет поцелуя. Я просто не могла упустить такой шанс!
Откровение подходило к своей кульминации. Я ни сколько не запьянела, и все же воображение сыграло с моим зрением какую-то шутку, ибо при последних словах я увидела в зеленых глазах Кольки вспышку ревности. Собравшись с мыслями, я снова заговорила:
— Мы очень мило болтали. Он ни о чем не догадался, не зря же я в свое время хотела стать актрисой! Вдруг он покраснел и схватив меня за руку, начал: «Ташенька, я давно хотел сказать…» и в этот миг я почувствовала… Как бы это описать… мое сердце ухнуло вниз, и я поняла, что случилось что-то страшное. Что-то непоправимое… Я вскочила с места, потом вновь села, потом зарыдала, потом потеряла сознание… Очнулась от запаха нашатыря, и бросилась к выходу из кафе, за мной бежал Вовка, а в голове у меня билась одна мысль: «Домой! Скорее! Скорее домой!» Я скинула эти чертовы туфли и летела так, что мои ноги не касались земли. Возле дома нас ждала милицейская машина. Я застыла, как вкопанная и не могла произнести ни слова. Какой-то молоденький сержант подошел ко мне и спросил: «Наталья Власова здесь жила?» Он что-то говорил еще, но я уже слышала все, что мне нужно было услышать. «Жила»… Я осела на землю и… Володя после сказал, что со мной случилась истерика. Потом был месяц в психушке, — Коля вскинул на меня удивленные глаза, — Да-да, я лежала в психбольнице. У меня был нервный срыв.
Коля встал, взял мой пустой стакан и направился к бару. «Водки», — мысленно попросила я.
Он принес водку. Мы выпили не чокаясь.
— Продолжай, — попросил он, — как это произошло?
Мои глаза вновь наполнились слезами:
— Ее сбила машина. Смерть наступила мгновенно. А на ее месте должна была быть я… — Коля попытался возразить, но я решительно его остановила, — у нас обеих была дурацкая особенность, мы никогда не смотрели по сторонам, если переходили дорогу. Просто не умели. Чисто физически. Она не посмотрела на дорогу. Я тоже не посмотрела бы. Только это была не я, а она… А знаешь, что еще?
Он покачал головой.
— Таша сдала философию на «отлично». Вот на что я променяла свою сестру…
Я поежилась. Три года прошло, а муки совести все еще сжимают мое сердце. Никогда в жизни не прощу себе этого, никогда! Коля вдруг притянул меня к себе и сжал в объятьях. И тут же я услышала его тихий смех. А я-то думала, что он поймет! Я в ярости уперлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула его.
— Тебе смешно?! Убирайся! – прошипела я.
Он опять громко расхохотался:
— Милая, но это же абсурд! Это просто судьба и ничего больше! – я яростно замотала головой, а он схватил меня за плечи и встряхнул так сильно, мне даже показалось, что голова сейчас оторвется, — Да ты сама подумай, ведь ты могла и не наткнуться на эту машину. Ты могла задержаться в университете или наоборот освободиться раньше и благополучно добраться домой!
— О, да! – язвительно произнесла я, — может теперь еще и ответишь мне на элементарный вопрос: а как теперь простить себя? Как вычеркнуть то, что я сделала и делаю уже три года?!
Коля ошарашено посмотрел на меня:
— Что ты имеешь в…
Но не успел этот вопрос слететь с его уст, как раздался звонок в дверь. Мои глаза расширились, я заметалась по квартире. Распахнула шкаф, выхватила прозрачный пеньюар и начала раздеваться. Коля вскочил.
— Что ты делаешь?! – в ужасе воскликнул он.
— Тихо! – зашептала я, — бери бокалы и в ту дверь, живо! И умоляю тебя, молчи!
Надо отдать ему должное, с тихой грацией индейца, он подхватил наши стаканы, отнес их, потом вернулся в прихожую и под моим восхищенным взглядом забрал оттуда ботинки и пальто и скрылся в кладовой. Я переоделась в розовый пеньюар, распустила по плечам свои черные густые волосы, капнула духами в ложбинку между грудей, пощипала щеки и пошла открывать. Звонок заливался соловьем. Я нацепила на лицо обворожительную улыбку и распахнула дверь. Недовольное выражение на лице Владимира сменилось удовлетворением.
— Таша, чем ты занималась? – спросил он, по-хозяйски обнимая меня за талию.
Тембр моего голоса мгновенно изменился, тихим, грудным шепотом я ответила:
— Делала маникюр, милый.
Он почесал затылок. Мне показалось, что он хочет сказать что-то важное, но никак не решится. Я проворковала:
— Ты скучал по мне?
Он утвердительно кивнул, в доказательство наклонившись и запечатлев на моих губах долгий поцелуй.
— Может, выпьем? – предложила я, надеясь, что он откажется.
Владимир действительно покачал головой. Я села в кресло, приняв томную, соблазнительную позу. Он присел на диван и смущенно произнес:
— Таша, я приглашаю тебя сегодня со мной поужинать в ресторане. У меня очень важная причина. Я заеду в восемь, хорошо?
Мурашки пробежали по моей спине, я нервно кивнула.
— Ну и славно, тогда я пойду, — он поцеловал меня в затылок, — не провожай.
Я сидела, словно громом пораженная. Перед глазами все поплыло, на какое-то ужасное мгновение мне показалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Сверхчеловеческим усилием воли взяла себя в руки и проглотила горький ком, застрявший в горле. Сознание приближающейся беды тенью заползло в мою душу. Я вдруг всхлипнула и неожиданно захохотала, как сумасшедшая. Коля вышел и кинулся ко мне. Он тряс меня, бил по щекам, а мне было все равно. Наконец, я успокоилась и лишь икала и хихикала. Колька разозлился:
— Что к черту происходит?!
— Что происходит? – нервно хихикнула я, — ну если вкратце, для Володи в тот день умерла я. Да собственно для всех умерла я, даже для себя самой. Какая разница? Умерла Наташа Власова и осталась Наташа Власова. Когда я лежала в больнице и Вовка приходил ко мне, я просто задыхалась от счастья, ведь в моей жизни остался один он, больше никого, и я благодарила судьбу, что Вова был рядом. Ну, а если бы он узнал, что погибла Таша, он бы покончил с собой. Конечно еще и поэтому я не могла сказать ему правду.
Коля недоверчиво воззрился на меня:
— Ты хочешь сказать, что вот уже три года морочишь ему голову?!
Я вскочила и яростно заходила по комнате, затем остановилась и уперев руки в бока вызывающе спросила:
— А что мне оставалось делать? Не было у меня другого выхода, понимаешь? Я выбросила свои старые вещи, стала одеваться вызывающе-соблазнительно. Закончила факультет сестры, благо с литературой у меня все было в порядке. Знаешь, — вздохнула я и села рядом с ним понуро опустив голову, — иногда мне казалось, что умерла действительно я.
Скарлетт вновь подошла ко мне и лизнула в ладонь. Но ее ласки мне было мало. Я хотела чего-то, что еще не успела сформулировать даже в разделе мыслей под названием: «Мечты».
Я приблизилась к окну и провела пальцем по ледяному стеклу. На улице смеркалось. Коля подошел сзади и прижал меня к своему могучему торсу. Я, как ни глупо это звучит, почувствовала себя словно у Христа за пазухой. Он мягко спросил:
— А что же произошло потом? Я никогда не видел тебя в таком одеянии, как на фото. Да и этот пеньюар меня немного ошарашил…
Я только сейчас сообразила, что он держит меня в объятьях, а я почти нагишом. Я слабо попыталась вырваться, но он только крепче прижал меня к себе, и я угомонилась.
— Чуть больше года назад я наконец начала понимать, что в моей жизни что-то не так. Настоящая Я начала вырываться наружу. Сначала я перестала красить губы, потом надела брюки, отчего Вова чуть не поседел. Потом я поняла, что если еще хотя бы день просижу дома, то непременно сойду с ума. И пришла устраиваться к тебе в журнал. Работа стала для меня глотком свежего воздуха. Володя ничего о ней не знает. Это моя жизнь. В конце концов получилось вот что.
Я подошла к встроенному в стену шкафу и раздвинула зеркальные створки. Справа лежали и висели пестрые крошечные юбочки, блузки, кофточки, платья, белье, внизу стояли разностилевые туфли с одним общим элементом – высокими каблуками. Слева – джинсы, брюки, юбки по колено и ниже, свитера, кроссовки, ботинки и туфли на танкетке.
Я махнула рукой влево:
— Думаю понятно, вот то, что видел ты, то есть это я, — затем перевела взгляд на правую часть шкафа и тихо добавила, — а это Таша.
В горле заклокотали рыдания. Я вдруг неожиданно поняла всю нелепость моего существования. Но самый настоящий ужас ждал меня впереди.
— А сегодня вечером он предложит мне пожениться, и я не смогу отказать.
Коля вскинул голову:
— Господи, ну почему?!
Я устало вздохнула:
— Потому что он не сможет без меня жить.
— А ты не сможешь жить с ним! Да как ты не понимаешь? Просто скажи, что разлюбила, ведь Таша сама могла разлюбить и бросить его гораздо раньше. Поверь, он бы это давно пережил.
Я кивнула:
— Да, я и сама об этом неоднократно думала. Он бы наверное и смерть ее пережил, если бы не моя эгоистичная нужда в нем тогда. Если бы не моя ложь…
Наступило долгое тягостное молчание. Коля сидел в кресле, вытянув свои длинные мускулистые ноги, скрещенные в лодыжках. Взгляд его зеленых глаз задумчиво устремился в пустоту. Он ненавидит меня, мрачно заключила я. Сейчас он встанет, брезгливо глянет на меня и навсегда уйдет из моей жизни. И я останусь совсем одна… Никому не нужная презренная лгунья.
Украдкой я бросила на Колю взгляд, но он был полностью погружен в себя. Во истину, когда мужчина, которому есть, что сказать молчит, тишина оглушает! Я сжалась в комочек, в ожидании его приговора. Зажмурившись и зажав уши, я приготовилась к самому худшему. У меня даже мелькнула жуткая мысль, что он может позвонить в милицию, или чего доброго в психушку.
