Ироничная история, которая вполне могла произойти на самом деле.
Писать на стенах туалета,
Увы, совсем не мудрено,
Среди говна — мы все поэты,
Среди поэтов — все говно.
(из народного творчества)
Писатель
Муза
Главный герой
Подруга главного героя
Злодей
Спортсмен
Актер
Космонавт
Специально обученные девушки — 2 шт.
Толстый главный герой
Специально обученные тупорылые 2-3 шт.
На сцене появляется будущий писатель, форма одежды — будничная.
Писатель — Из всех профессий я с самых юных лет выделял одну, когда все нормальные дети грезили космонавтикой, мечтали стать суперпопулярными артистами или, крайнем случае, известными спортсменами я представлял себя писателем — скромным трудягой пера и чернильницы.
Писатель — Ну вот спортсмен На сцену выходит мощный товарисч в спортивных трусах и майке, взбирается на импровизированный пьедестал, на груди медаль. Плакат “От значка ГТО к олимпийской медали” — олимпийское золото, верхняя ступень пьедестала, гимн звучащий над стадионом, флаг взмывающий под купол арены — звучит гимн, поднимается российский флаг. С другой стороны, что за жизнь у спортсмена: с утра штанга, в обед штанга, вечером тоже штанга — спортсмен начинает тягать припасенную с собой штангу, всем своим видом показывая титанические усилия, прилагаемые нашими спортсменами ради побед в соревнованиях. Ночью, пауза,появляется сексапильная девушка (муза), направляется к спортсмену, но передумывает и возвращается, спортсмен в недоумении ночью после штанги сон, только сон, здоровый крепкий сон. Задумывается. Не это не для меня.Спортсмен уходит. Или артист. На сцене появляется артист Плакат — “Тяжела и неказиста жизнь народного артиста” — известность, лицо на обложке модного журнала, поклонницы, выходит поклонница (муза) вручает цветы, толпы поклонниц прибегают штуки 3 поклонницы, просят автограф, расцеловывают — весь мир от меня без ума, тучи фанатов готовы на все, чтобы только прикоснуться ко мне — прибегает туча поклонниц/поклонников, куча мала, после которой артист остается в изорванной одежде, растрепанный и ошарашенный, после уходит.
Писатель — Не, это не для меня! Не для меня? Не для меня. Или допустим космонавт.
На сцене появляется космонавт в шлеме и скафандре, Плакат “Через тернии к звездам” снимает шлем.
Писатель — зов далеких звезд, провалы черных дыр и горящие хвосты стремительных комет — говорит мечтательно. Вот на Марсе здорово было бы побывать ! Появляется здоровая обертка от шоколадки “Марс”,космонавт к ней тянется, но появляется Муза, забирает шоколад и показывает кукиш. Космонавт в печали., достает какие-то тюбики, что-то выдавливает, пытается съесть, отплевывается,уходит.
Писатель — здорово, но опять не для меня, у меня это: гастрит, панкреатит, вообще язва, я там не выдержу, обожрусь щами прокисшими из тюбика, и помру молодой, не, точно не для меня.
Писатель — Другое дело быть писателем — перед тобой чистый лист бумаги и вся жизнь, ты — повелитель судеб, творец неизведанных миров и бессмертных героев. Дух захватывает, дыхание становится прерывистым, пульс учащенным, пауза остается только прилечь на мягкий диван с чашечкой кофе, гаванской сигарой и ждать вдохновения.
Прилегает на импровизированный диванчик, к нему подходят две очаровательные девушки — одна с чашкой кофе, другая с сигарой, которую писатель немедленно раскуривает.
Писатель — так теперь значит должна прийти эта, как её, муза! Достает пачку листов бумаги, сосредоточенно ждет. Ну? Ну?! И где?
Из-за задника выглядывает муза (девушка в простыне с венком на голове). И показывает кукиш.
Писатель — А ну и хрен с ней, с музой, что я теток в простынях не видал, тоже мне невидаль, сам справлюсь, у меня же фантазия ого-го — летит, не, даже парит над обыденностью, в общем — “над седой равниной моря гордо реет буревестник”! — встает и изображает гордо реющего буревестника.
Писатель — Мне нужна гениальная идея, впрочем, любая подойдет, я ведь гений, значит моя любая идея по определению гениальная, как все просто, все-таки я молодец. Я молодец, я то молодец, а идеи нет, так, значит надо перекусить, точно, срочно выпить, закусить и покурить потом, тогда идея сама придет.
Снова прилегает, снова спец.обученные девушки с бутылкой и хавчиком, снова сигара, закуривая начинает кашлять, говорит сиплым голосом. Снова муза с кукишем.
Писатель — Кошмар. Да уж, нелегка писательская доля, все здоровье угробишь, пока родишь чего-нибудь, а я то все думал, что они все такие отъевшиеся, опухшие, с сиплым голосом, вредное производство, поиск идей, понимаешь ли.
Встает, начинает нервно ходить взад-вперед по сцене.
Писатель — Пора применить научный подход, структурную логику, короче придумать название, что-нибудь завораживающее, эстеское, чтоб читатель только на полке книгу увидел и сразу понял — книга не лохом для лохов написана, а интеллигентом для интеллигентов. Так и назову “Интеллигентное эссе”, интилли? Или интиле? Или вообще интелигенстское? Фигня какая, неудобно получится перед читателями, буду проще, к народу поближе — “Эссе не для тупых” вот, и просто вроде и слово замечательное осталось, эссе. Так, значит, тема есть — “не для тупых”, теперь пора переходить от стратегии к тактике, придумать сюжет. Чтоб зря времени не терять сразу научный подход, метод погружения. Представлю себя героем книги, “я не тупой, тупой не я, не я тупой” — бред какой-то, хотя конечно самооценку повышает, повышает.
Внезапно останавливается осененный какой-то идеей.
Писатель — Вот и сюжет готов — главный герой, герой! просто героище!
На сцену выходит героический тип — большой и толстый желательно в костюме супермена.
Писатель — тонкий, ранимый человек.
Супермен улыбается и поигрывает мышцами.
Писатель — обращаясь к супермену — я же говорю, ранимый, тонкий!
Супермен смущается и обиженный уходит, вместо него появляется худой юноша
Писатель — вот — тонкий, ранимый, живущий среди тупорылого быдла выходит группа тупорылых и борющийся с серостью и невежеством. Герой начинает бороться с быдлами — Бороться будет, как все культурные люди словом, так и будет всему обществу говорить.
Герой — хамье вы все и уроды моральные, а если кто не понял, то как в дам в дыню!
Дает одному из тупорылых в дыню.
Писатель — А еще нужна спутница главному герою, заботливая и терпеливая, чтоб за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним.
Выходит подруга героя, вся такая в платочке, сарафанчике, с косой до пят — в русском стиле, на лице нежная улыбка.
Писатель — Редкой души женщина, в общем дурища редкостная.
Улыбка на лице героини трансформируется в гримасу удивления
Писатель — Будет значит утешать главного героя, стойко переносить тяготы и невзгоды, рожать детей, ездить по горящей избе на коне, рубить лес, специально обученные люди вручают героине двух младенцев в пеленках, коня (палка с лошадиной мордой и гривой) и топор, растерянность на лице героини приобретает патологически-шизофренический характер. Мечтать о тихом мещанском счастье — девушка снова начинает по-дурацки улыбаться. Герой же, изо дня в день пытается изменить ее мелкобуржуазную натуру, извести ее кулацкие гены и привить чувство прекрасного — интеллигентно, с помощью тумаков, затрещин и дикого ора — ор изображается героем беззвучно, в виде пантомимы.
Писатель — Безуспешно, все старания впустую, и ему остается только созерцать звездное небо в древнерусской тоске, — герой задумчиво смотрит вверх — лечить депрессию — достает припасенную чекушку и хлебает из горла — и морально готовиться к печальному концу — достает мыло и веревку, из которой готовит петлю.
Писатель — еще нужен главный злодей, олицетворение темных сил, жестокий и беспощадный, выходит злодей со злобной рожей, в руках кукла у которой он отрывает голову вот, то что нужно!
Писатель — Герой вступает с ним в неравную схватку, сцена схватки, побеждает в нелегком бою — побеждает — и в решающий момент — злодей достает из сапога штопор, но в последний момент, действие замедляется, музыка из “Профессионала” и протыкает им бросившуюся на защиту любимого героиню.
Писатель — Вселенская скорбь героя, герой допинывает ногами труп злодея, но время нельзя повернуть назад, пытается вернуть ее к жизни с помощью чекушки. Все кончено! Герой склоняется к героине, плачет трясет за плечи и обессилевший припадает к трупу.
Писатель становится в пафосную позу, на лице задумчивость, наслаждается собственным величием. Выходит та же муза, но в халате, платке, со шваброй и ведром.
Муза — Слышь Вась, у нас че-то засор в сортире, пошел бы , разобрался, а то народ уже бучу поднимать начинает — протягивает писателю вантус, тот его берет с неудовольствием, сникает.
Писатель — А вы что думали, где еще черпать вдохновение?
КОНЕЦ.