ДЕНДРАРИЙ ! Фрагмент из новой версии «Под небом Ривьеры»

Знакомые белые ворота, с двумя желтоватыми нишами по бокам, с балкончиками наверху. А сразу за ними — царство буйной зелени. Неширокие асфальтовые дорожки.
— Пойдём сначала в аквариум, мы с девчонками не были там – большая очередь стояла.
— Пойдём.

Марсианские формы здания аквариума настроили на ожидание чудес.
Больше всего удивил сам стеклянный сводчатый туннель.
Хищные остроносые акулы плыли прямо на посетителей, раскрыв зубатый рот, явно желая проглотить нас. Но проплывали вверх, мимо, сверкая плавниками, в соседнее отделение аквариума, где разворачивались и устремлялись в тщетную атаку уже с другой стороны.
— Как им хочется сожрать нас! – поёжилась Лена и прижалась ко мне. — Неужели не устают бесполезно нападать?
— Они не понимают, что между ими и людьми непреодолимая преграда, — ответил я, — всё думают – вот он, желанный миг насыщения человечиной!
— Брр! – задрожала Лена, — а это змеи, да? – увидела она серебристые ленточки, выписывающие причудливые танцевальные па.
— Нет, это снежные мурены. Они кажутся змейками, потому что их плавники срослись в ленту. Вообще-то они безобидные и даже узнают хозяина, когда приходят их кормить.
— Как, по голосу?
— Не знаю как, но сразу подплывают к месту кормёжки, как только он появится. Мне кажется, что у всех животных телепатическое восприятие гораздо лучше развито, чем у человека.
— Да, я знаю, люди раньше читали даже мысли друг друга, но потом стали пользоваться этим против соседей, и эволюция позаботилась убрать это свойство, чтобы не погиб род людской.
— Ого! – потискал я девушку в объятьях, — ты тянешь уже по эрудиции на доцента.
— Ну, тебя! – притворно сердито высвободилась она из моих рук.
Грозные пираньи носились стаями и щёлкали зубами. Но больше всего было красных и оранжевых рыбок.
— А почему тут только такие яркие рыбки? – спросила Лена.
Я был рад показать колдунье свои знания морской фауны и прочёл небольшую лекцию.
— Видишь вон те яркие красные пеньки с золотистыми чашами наверху и водянистыми голубыми щупальцами?
— Какие красивые кустики!
— Это не кустики, это актинии, морские животные из класса кораллов. И вот там: красные, зелёные, серебряные звёздочки – это всё актинии, прикидывающиеся растениями. Но как только рыба проплывает мимо их щупалец, они опутывают её и выпивают кровь.
— Какая мерзость! Вампиры! Зачем тогда их держат в аквариуме?
— Чтобы чистили его от мелких рыбешек, которых может расплодиться столько, что в воде не хватит кислорода для питания других обитателей.
— Так они съели всех рыб, кроме красных?
— Точно. Красные, оранжевые — это ядовитые крылатки и рыбы-клоуны, единственные, выживающие рядом с коварными актиниями.
— Ой, хочу на воздух, — сказала Лена, — здесь одни кровожадные чудовища.

Мы вышли из аквариума.
По поляне гуляли три важных павлина, которые никак не хотели распускать хвосты, не смотря на призывы зрителей.
Лена позвала негромко:
— Пава, пава!
Ближайший из павлинов сначала скосил один глаз и … подошёл к девушке.
— Ну распусти хвостик, я никогда его не видела, — сказала Лена и сыпанула на траву кукурузы из пакетика.
Павлин дернул глазом на зёрна, однако клевать не стал, повернулся хвостом к Лене, застыл на месте и, отряхнувшись для приличия, медленно раскрыл свой пышный разноцветный веер. Потом, так же медленно, начал разворачиваться, демонстрируя свой роскошный наряд. Толпа возликовала.
— Девушка, это он перед вами красуется! — закричал один мужчина из публики, — надо же!
— Ты бы и сам не прочь покрутить хвостом перед такой, — тихо заметил ему его приятель, но Лена расслышала и дёрнула меня за руку:
— Пойдём!
— Что ты смутилась? – сказал я, — удивительное дело, перед тобой даже павлины замирают.
— Ну, тебя!

В нижнем парке кусты зелени заходили прямо в самую воду озерка, по которому величаво скользили лебеди. Посетители молча стояли, подолгу не произнося ни слова, потрясённые таинственной притягательностью этой тихой, неброской красоты.
Лена оперлась двумя руками на мою руку, почти вцепилась в нее. Я боялся дрогнуть мускулами даже на миллиметр, чтобы не разрушить прочную связь наших бившихся в резонанс сердец. «Настоящее единение познаётся не в движении, а в застывшем оцепенении тел, прислушивающихся к Вечности», — подумалось мне в тот момент.
— Смотри – лебедь и лебёдка, — прошептала наконец Лена.
Я не стал уточнять, я и так понял её мысль: это мы с ней отразились в воде в виде пары прекрасных птиц, благородных в своей верности и неразлучности.
— А если одна из них погибнет? – сжалась Лена, почти повиснув на мне.
— Тогда другая камнем бросится с неба и разобьётся рядом, — тихо ответил я.
Слёзы выступили на печальных глазах моей любимой.
— А у людей? У людей может быть такая любовь?
Я повернулся – осторожно, на полкорпуса, и молча прижал её к груди.
Лена доверчиво уткнулась в моё плечо, а я несколько раз погладил её по голове, как ребёнка.
— Пошли-и? – напевно произнесла она, подняв голову и заглянув мне в глаза.
— Пошли-и, — повторил я за ней и взял её за руку.
Не было ни объятий, ни поцелуев, но почему этот момент запомнился мне как самый пронзительный в моей жизни?

Набродившись, мы наконец решили из нижнего парка подняться на фуникулёре в верхний.
Мы сидели рядом, взявшись за руки, и молчали – удивительно, но не было слов, чтобы передать насыщение подлинной жизнью, которая познаётся в единении с природой.
Наверху, миновав каменных львов на балюстраде, мы устремились мимо цветистые клумб — в центре каждой по развесистой карликовой пальмочке — к возвышавшейся на пригорке мавританской беседке в окружении кипарисов.
Беседка эта прославилась как место, где влюблённые из разных городов России, встречаясь в Сочи, назначают друг другу свидания.
Вот и сейчас, с букетом магнолий, там стоял мужчина средних лет.
Он внимательно посмотрел на Лену и спросил:
— Девушка, Вы, случайно, не из Западной Сибири?
— В общем, да, из Томска, а почему вы так думаете?
— А я там, только в Тюмени, познакомился с женщиной, очень похожей на вас, но постарше. Не ошибусь, если вы из кержацкого рода.
— Не ошибётесь.
— Только там сохранилась истинно славянские внешность и характер. Мы созвонились и договорились встретиться сегодня, вот здесь. Но жду уже два часа, наверно, она не смогла приехать. Возьмите эти цветы! Молодой человек, пожалуйста, не ревнуйте, этот подарок — в лице Вашей дамы — всем славным сибирячкам. – Мужчина говорил немного торжественно, но мне это не показалось неуместным – я и сам был в каком-то приподнятом настроении и готов был делиться своей радостью с первым встречным.
— Что вы, мне неудобно, — на секунду заколебалась Лена. Но потом протянула руку и взяла душистые магнолии.
Вдруг мужчина, посмотрев вниз, крикнул:
— Аня! Я здесь!
Оглянувшись, я увидел белокурую женщину, из последних сил спешившую в горку, в нашу сторону.
— Встречайте свою даму, — с непритворной радостью сказал я, — она сейчас упадёт от усталости.
— Возьмите цветы, — быстро сунула Лена букет в руки счастливца, и тот ринулся по склону вниз.
Видно было, как возлюбленная свалилась на руки обожателя, а тот, не стесняясь, присел на колени и осторожно ее поцеловал.
— Нет, Лена, подумать только! – ты знаковая фигура, только появилась — и притянула влюблённых друг к другу, — сказал я восхищённо, без намека на юмор.
— Ты весь день сегодня льстишь мне, — ответила она, тоже без шутки и без упрёка, скорее задумчиво.

Я догадался, какая борьба происходит в этой цельной, естественной натуре, наделённой от природы острым проницательным умом. Мое предположение тут же подтвердилось.
А произошло следующее. Мы поднялись к водопаду, получившему название «бесстыжий». Голубой поток, ниспадавший из расщелины, образовывал в нижней выемке почти вертикальное сердечко, поразительно похожее на обнажённое женское лоно. Вода тонкой длинной струей с брызгами падала вниз…. Я пошутил, довольно рискованно: — Интересно, найдётся у природы достойный орган для таких волнующих гениталий? Лена с улыбкой взглянула на меня: — Размеры имеют значение.
И потом, тут же:
— Ты меня сексуально тестируешь? — Да нет, спонтанная мысль, — смутился я. — Закроем тему, — отрезала Лена.
— Смотри, какая красота, — сказала она, посмотрев вниз, на город.
Я повернул голову, действительно, отсюда, с высоты птичьего полёта, Сочи выглядел притягательно.
— Не хочется уходить… Пойдём, помнишь там, у балюстрады, стояли скамейки, оттуда тоже всё видно.

Мы отправились искать свободную скамейку. Все ближайшие были заняты, но нет худа без добра – чуть дальше мы обнаружили скамью, вырубленную в туфовой скале, еле различимую сквозь ветви кустарника.
Сверху и сбоку от посторонних глаз скамью скрывали нависшие стенки грота, а спереди — густая спутанная зелень, сквозь которую всё же просматривалась изумительной красоты панорама -город и море.
Лучшего места для уединения найти было невозможно!
Я расстелил куртку на жёстком ложе, благодарный судьбе, что неведомо зачем прихватил её с собой просто так, на всякий случай – погода была теплая, почти жаркая. Скамейка была свободна только потому, что никто не отваживался сидеть на холодном камне.
Мы сели рядом и обнялись — спокойным надёжным объятием, как влюбленная пара во время свадебного путешествия.
— Смотри, орёл! – неожиданно воскликнула Лена.
Распластав огромные крылья, грозная птица планировала вниз, что-то держа в когтях.
— У него зайчик! Маленький белый зайчик, — закричала Лена, рассмотрев с двухсот метров представшую ее глазам картину. — Он трепыхается! Он живой! – и расплакалась.
— Что ты, что ты, Лена, — стал я гладить её по льняным волосам. — Не надо, это вечный закон природы – сильный поедает слабого.
Девушка в ужасе прижалась ко мне, как бы ища защиты.
— Милая, я с тобой, я теперь всегда буду с тобой.
— Правда? – её распахнутые глаза ещё излучали испуг, но постепенно взгляд ее потеплел, она успокоилась.

Я взял её руку, повернул ладонью вверх и вжался губами в нежную теплую лощинку посередине. Потом кончиком языка стал слизывать линии бороздок, образующих затейливый рисунок, неповторимый для каждого, словно пытался проникнуть в тайну ее натуры, постичь загадку этой непостижимой прелести и глубины. Затем кончиком языка стал ласкать промежутки между тонкими пальчиками и нежно щекотать их боковые поверхности. Я делал все бездумно, повинуясь одному желанию нежно ласкать любимую. Лена затихла, замерла, не шевелилась. Потом, другой своей рукой, она обняла меня за шею и поцеловала — сначала возле подбородка, потом возле самых губ. Я едва не задохнулся, а она, положив мне на глаза ладонь, очень нежно взяла мою нижнюю губу в свои губы. Её мягкие, тёплые губки с терпким привкусом виноградного вина трепетали, вибрировали. Потом она ртом втянула мои губы в свои, прикусила их зубками и кончиком языка нащупала мой язык.
Я прижал ее к себе.
Долго сдерживаемое безумство вспыхнуло во мне со всей силой. Но я оцепенел, отдавшись во власть того, что делала Лена с моими губами. Казалось, она вся переливается в меня, наше дыхание стало общим, я чувствовал на губах вкус крови – нашей общей крови.
Я немного отодвинулся, желая вдохнуть побольше воздуха, и, опустив глаза, в вырезе сарафана заметил белые крупные полукружья девичьих грудей. В первый раз увидел я при ярком дневном свете восхитительные сокровища, изумительной формы, ослепительной чистоты, с маленькими розовыми сосками посреди таких же розоватых пигментных пятен.
Не в силах преодолеть искушения, я страстно, но нежно впился губами сначала в один, потом в другой. Лена застонала и, откинув лицо назад, с открытыми глазами, замерла, глядя куда-то внутрь себя. «Господи, несчастный маньяк, опять испортил всё!» – пронеслось в моей голове.
Неожиданно, Лена положила руку на мои давно взбугрившиеся штаны и зажала в ладони добычу. По её лицу пробежали судорожные волны. На несколько секунд она затихла, отдавшись чему-то внутри себя.
С минуту она сидела в полной прострации, потом неожиданно вскочила и побежала в сторону фуникулёрной площадки. Я, одурманенный нашей близостью, не сразу понял, что произошло, но тоже вскочил и кинулся за ней. Несколько секунд моего замешательства решили дело – мне было не догнать ее.
— Не догоняй и не ищи меня! – крикнула Лена.
Я остановился, сжав в руках куртку. Мои пальцы ощутили влагу. На ткани куртки расплывалось довольно большое пятно — оно источало аромат, похожий на медовый. Я не удержался и лизнул его – сладкий, чуть горьковатый терпкий вкус, как у молодого вина.
Догадка промелькнула в моем разгорячённом мозгу, но не оформилась законченной мыслью.
Я бросился догонять свою любовь.
Увы, фуникулёр уже уносил вниз мою красавицу, она стояла, вплотную прижавшись лицом к стеклу кабины.
Увидев меня, девушка подняла руку с двумя растопыренными пальцами – в виде буквы «V» — и что-то беззвучно проговорила, повторив два раза.
По губам, одной только обострённой интуицией, я прочитал: «Не хочу быть зайчиком».